Яна Каляева – Завершившие войну (страница 9)

Тимоха-молотобоец, мужик и сам немаленький, и силы немалой, швырнул тяжелую гранату-пятифунтовку шагов на тридцать, не мудрствуя лукаво, прямо в приоткрытую дверь будки — если граната и отскочит, то не сильно далеко.

— Прячься!

Выждав взглядом через прицел еще пяток секунд — у пятифунтовки очень долгий замедлитель — Аглая сунулась вниз, пропуская взрыв над головой. Шутка ли, взрывчатки в ней вдвое больше, чем в трехдюймовом снаряде.

— Мишка, ты! — крикнула Аглая, убедившись, что дверь взрывом раскололо надвое и меньшая часть повисла на одной петле. Сама выхватила из подсумка рубчатую английскую гранату, выдернула кольцо с предохранительной чекой и метнула. Навыки игры боулером в крикет пришлись как нельзя кстати. Мишка, родом из козловских мещан, в отличие от нее в крикет не играл, но в дверной проем также попал обеими гранатами. Блики взрывов, султаны дыма из амбразур. Уцелеть внутри не мог никто. Аглая выскочила на берег в полный рост, побежала к будке, но на полпути сбилась с шага — издалека долетел паровозный гудок. По столбу дыма над верхушками деревьев прикинула расстояние — версты три, не больше! Бросилась назад.

— Аким Иваныч! У нас минут десять!

Сапер лежал на краю моста, наблюдая за работой спущенного вниз на веревке помощника. Тот, обмотав бумажным шпагатом двутавр фермы, подсовывал под обмотку граненые пироксилиновые шашки. Рядом с Акимом, на пару шагов ближе, еще один подрывник мастерил такой же заряд на верхней балке. Тут же стояли открытые деревянные ящики с пироксилином и лежала катушка с проводом, конец которого свешивался с моста и убегал по льду к северному берегу реки.

Аглая побежала по мосту к ним. Увидев это, Аким встал, двинулся навстречу, подошел в упор.

— Я же сказала — ускоренным! — на бегу заорала Аглая. — Что ты тут часы с кукушкой мастеришь?!

Сапер, топорща прокуренные усы, тихо, чтобы никто не слышал, но с напором ответил:

— Че ты, Гланька, в мою работу лезешь? Ты в ней понимаешь чего, окромя верхов? Ускоренным — это по пуду на заряд надо, а у нас всего и двух пудов не будет. Не упадет мост — расстреляешь меня, а пока — вон! И лишних убери отсюда.

По льду речки и обоим берегам к мосту возвращались конники. Иные, перегнувшись из седла, хватали на ходу комья снега с верхушек сугробов, чтоб вытереть багряные разводы на клинках.

— Максимыч! — крикнула Аглая, увидев взводного. — Давай всех на ту сторону и посылай к Сереге. Пусть вон по той опушке разворачивается. Как поезд подорвем — бейте по тем, кто из вагонов выскакивать начнет.

Аким по-прежнему же тихо, но уже мягче сказал ей:

— Ты ногу-то левую чуешь? Иди вон в будку, к печке, пяток минут же есть. А то отымут ногу ведь, назад-то еще сколько добираться.

— Добро, — согласилась Аглая. — Машинку ты куда поставил? Я к вам туда, сразу как переобуюсь.

— А вон, на том берегу овражек, шагов сто. Оголец мой там уже, — сапер махнул рукой в ту сторону, куда вел провод.

Аглая побежала в будку, запинаясь заледенелой левой ногой, которая и в самом деле стала как чужая. В помещении было тепло, но прошитая во многих местах осколками печка-буржуйка немилосердно дымила на всю комнату.

— Ну-с, поглядим, что предлагает этот магазин готового сапожного товара!

Здесь было четыре трупа, трое нижних чинов и младший унтер-офицер с эмблемами железнодорожных войск. Подобрав подходящие по ноге и не слишком пострадавшие от осколков сапоги, Аглая стянула их с покойника, разулась сама, отжала, как смогла, ледяную воду из кальсон и штанов — их бы тоже переодеть, но не до жиру. Перемотала ногу сухой зимней портянкой, которую отыскала тут же в чьем-то вещмешке. Переступая ногами, как кошка лапами, стараясь не пачкаться в крови, перемешавшейся с грязью и талой водой, наскоро привела себя в порядок. Выглянула в окно-амбразуру на южной стороне — паровозный дым за деревьями уже совсем близко! Слышно, как стучит на стыках поезд и работает машина. Пора и честь знать. Выскочила из будки под берег, бросилась бегом через речку к указанному Акимом месту.

Там, в небольшом овражке, сидел на утоптанном снегу парнишка, потирая руки в варежках, сжимая-разжимая пальцы. Перед ним стояла подрывная машинка. На рогульке ветки кустарника висел зачищенный конец саперного провода.

— Подключай! Чего ждешь?

— Не полагается по наставлению, товарищ командир! Пока люди у зарядов — нельзя.

Привстав над кустами, Аглая посмотрела на мост. Там еще, действительно, кто-то был. Вытащив бинокль, повернулась в сторону поезда. Тот уже показался из леса лбом паровозного котла и начал вытягиваться на прогалину перед мостом. Шел медленно, чуть быстрее бегущего человека — видно, на сырых дровах маловато пара в котле. Простая «овечка» с четырехосным тендером тянула за собой серый санитарный вагон. На стенах между окнами ясно виднелись белые круги с красными крестами.

Аким и еще три человека с ним, проламываясь через кусты, ввалились в овражек. Не глядя назад, старший подрывной команды схватил конец провода и закрепил его в зажиме подрывной машинки. Поезд уже поехал мимо будки обходчика. Аким обернулся к мосту:

— Ну, с Богом! — и увидел кресты на бортах всех четырех вагонов. — Да как же это? Это ж с ранеными, не полагается…

— Теперь ты, Аким Иваныч, в мою работу не лезь! — ощерилась Аглая.

Она легко простила заслуженному солдату его неуверенность. Он ведь не был с ней утром на станции, не слышал криков из горящего вагона…

Оттолкнула подрывника, взялась за машинку. Правой рукой быстро закрутила рукоять, набирая заряд тока. Как только паровоз оказался в нужном месте на мосту, левой вдавила нажимной ключ.

Облака желто-бурого дыма с громовым ударом вылетели в стороны и вверх из-под моста и поплыли над рекой. Разорванная ферма под весом поезда пошла вниз. Паровоз, продолжая движение по инерции, врубился в гранитные глыбы устоя на северном берегу и развалился на части. Котел вздыбило, оторвало от ушедшей вниз рамы. Струи пара ударили во все стороны. Тендер, все еще двигаясь вперед, всей тушей смял кабину машиниста и поднялся стоймя, высыпая двухметровые паровозные дрова как спички из коробка. Винтовую стяжку с первым вагоном оборвало с гудящим металлическим стоном. Сам вагон выдавило с моста, он рухнул крышей вниз, пробил лед и наполовину ушел под воду. Второй вагон еще не зашел на мост, но его развернуло на рельсах наискось и он съехал на противоположную сторону насыпи. Два оставшихся сошли с рельсов, реборды колес с треском щепили концы шпал.

Эхо взрыва еще не улеглось, а по вагонам хлестнул винтовочный залп. Серега никогда избытком сомнений не страдал.

Во второй половине дня обстановка в штабном вагоне сложилась нервозная. До темноты оставалось всего ничего, а доклады от начальника дивизии генерал-майора Каменского не обнадеживали. Красных удалось сбить с северной окраины села, их правый фланг оттеснили к югу, а фронт так и не был прорван. При поддержке оставшихся орудий они трижды переходили в контратаку, да так, что Каменскому пришлось задействовать оба резервных батальона, чтобы остановить их. Как бы теперь не пошла кампания, всегда будет ощущаться недостаток пехоты, а на пополнение рассчитывать не приходилось. Развивать успех было нечем, от кавалеристов Макеева никаких сведений не поступало, как было непонятно, где сам начальник бригады и жив ли он. Танки после изрядных мытарств было погрузили на платформы и приготовили маршрут отправления, но два часа назад сперва доложили о потере проводной связи вдоль линии, а потом посыпались радиограммы из штаба дивизии и от командира железнодорожного батальона с южной окраины города.

Новости были одна другой хуже. В Шереметьевке взорвана насосная станция тягового водоснабжения. Разъезд 322-я верста занят противником. Южнее Ряжска подорван мост под санитарным поездом, вагоны с ранеными расстреляны. Павел Францевич недоумевал эдакому злодейству, на подобное способны разве что истинные нелюди.

Пришлось остановить отправку любых эшелонов и отряжать бронеавтомобили, саперов и железнодорожников выбивать партизан с линии. Между тем артиллерия стреляла почти весь день, уже были подготовлены огневые задачи на вечер и ночь, но перерыв движения не позволял своевременно пополнить боекомплект.

Генерал стоял с телефонной трубкой в руке — шеф французской авиационной миссии докладывал собственные итоги дня: шестнадцать вылетов на разведку и корректировку артиллерии, шестьдесят два с бомбами. Два самолета разбиты — аварии при посадке, пять человек летного состава ранены. Погибших, слава Богу, нет, но на вечер боеготовы только двадцать три машины, запас авиабомб практически исчерпан, в связи с чем он запрашивает…

Генерал Вайс-Виклунд прервал француза, поблагодарил и передал трубку интенданту. Как ни крути, а сегодняшним днем исход сражения не решить. Он повернулся к начальнику штаба:

— Свяжитесь с Каменским, пусть переходит к обороне!

— На всех участках?

— Да. Надо окапываться, приводить войска в порядок, готовиться к завтрашнему дню. Пусть ищет Макеева, устанавливает с ним связь. Надеюсь, он творит в их тылу то же самое, что у нас тут эти… — вспомнив, обернулся к дежурному офицеру: — Подполковника Подтягина на связь.

Взяв уже другую трубку, генерал продолжил: