Яна Каляева – Айтиот (страница 36)
— Слушай, ну айтишечка все время растет, а в реальном секторе все наверно давным-давно поделено…
— Ты чего, новости не смотришь, амиго?
Вадим серьезно глянул на меня. Я пожал плечами. Пока держал акции, вполглаза следил за деловыми новостями, а теперь и на них забил. Политикой и вовсе никогда не интересовался. Судьба «Натива» все равно зависела от дрожания левой пятки руководства в Дахау, а не от общемировых трендов.
— Зря, зря, — Вадим покачал головой и захрустел гренкой. — Понимал бы, что настало время на свою страну работать, а не на глобальную, мать ее за ногу, экономику.
— Да ну, какое такое время, — я вяло махнул рукой. — Не будет ничего. Как обычно, кулаками помашут и успокоятся. Все к тому идет.
— А вот не скажи, — протянул Вадим. — Знаешь, что госслужащих уже перевели на банковские карты с отечественным биллингом? Теперь муниципальных переводят. Серьезная заваруха намечается. А ты на Дахау пашешь…
Я закатил глаза. И почему мне не наплевать?..
Между всей этой суетой я искал повод снова увидеть Катьку — и не находил. Скучал я уже не по той Катьке, которую помнил, а по той, какой она стала. Нет, любови страстной со мной не приключилось — не те годы, видать. Но я твердо понимал, что с этой женщиной буду счастливее, чем без нее; и сам готов был работать над тем, чтобы сделать ее счастливой, насколько возможно. Осталось только донести эту несложную идею до Катьки и узнать, что она думает. Вот только повода не находилось.
Помощь пришла, откуда не ждал — от отца. Я и забыл, что все эти годы он поддерживал связь с родителями Катьки, они поздравляли друг друга с праздниками и обменивались сплетнями о непутевых детях. Отец сказал, что моему бывшему тестю иногда требуется помощь по хозяйству на даче — годы уже не те, чтобы самому тяжести таскать. Разумеется, проще было нанять рабочих, но я с радостью ухватился за этот предлог и стал иногда приезжать на выходные. Расчищал угол садового участка под будущую детскую площадку, красил летнюю кухню, чинил крыльцо… ну, почти дочинил это чертово крыльцо. Перевязывая мне разбитый молотком палец, Катька смеялась совсем как тогда — запрокидывала голову, и я видел все ее мелкие белые зубы. Само собой получилось, что на ночь я остался у нее в комнате. Но напрасно меня воодушевила легкость, с которой это произошло.
— Зря так стараешься, — остановила меня Катька, когда я в третий раз за ночь принялся ласкать ее. — Это просто ностальгический секс по случаю, Олег. Не воображай себе…
Трахались мы, разумеется, в презервативах. У меня с собой были, но свои Катька достала раньше.
— Как скажешь, — ответил я, нехотя убирая руки. Она отзывалась на мои прикосновения так же, как и тогда, я помнил каждую родинку на ее теле. — Слушай, я просто хотел сказать, что вел себя как последний мудак…
— Ты? — Катька перевернулась на живот и уперла острый подбородок в сплетенные пальцы. — Ты-то что такого сделал? Это я была дура конченая. Потом только, не скоро, поняла, почему. Женщинам компостируют мозг, что любовь, брак, дети — это самое важное, важнее ничего не бывает. Поэтому в отношениях мы… слишком стараемся. Сильнее, чем мужикам это нужно. Сами наизнанку выворачиваемся и от мужиков того же ждем. А когда не дожидаемся, начинаем на стенку лезть. Никому от этого не хорошо. Я не хочу больше так жить.
— А как же ты хочешь жить?
— Да уже живу, как хочу… У меня интересная работа, полотна, друзья, путешествия. Ну и секс вот так, по случаю. Если для тебя это тяжко, лучше больше не приезжай. Ничего другого у нас не будет.
Я обнял Катьку, прижал к себе. Разумеется, она не доверяет мне; я бы и сам такому мудаку не доверял. Спрашивать, уверена ли она, что в самом деле ничего другого не будет, не стал. Понимал, что не уверена. Если работа меня чему и научила, так это тому, что люди не всегда на самом деле имеют в виду то, что говорят.
Жаль, я не понимал этого раньше, когда каждое Катькино слово, брошенное в обиде или в гневе, принимал за истину в последней инстанции.
Что я мог сделать, чтобы попытаться вернуть Катьку? Героем любовного романа, роковым и напористым, мне не стать. Я тот, кто я есть — ординарный наемный менеджер. Не красавец, но и не урод. Не богач, хотя зарабатываю прилично. Не гигант большого секса, но и отнюдь не импотент. И мне осточертело жить для себя, я изнемогал от одиночества. Теперь, признав это, я был готов приложить усилия, чтобы это преодолеть.
Нужен романтический жест, вот только какой? Кольцо с бриллиантом? Катька не любит эту пошлую чепуху. Внезапная поездка в какое-нибудь красивое пафосное место? Муторно, сейчас к обычной суете с визами добавились непонятные и все время меняющиеся ковидные правила. Нужны какие-то определенные вакцины и, главное, бумаги о вакцинировании… А потом, у Катьки могут быть свои планы, ей не понравится, что я за нее решаю, так что она просто откажется.
Главное, подарок должен подойти не только Катьке, но и мне. Я хотел раскрыть свои настоящие намерения, и, пожалуй, не столько даже Катьке, сколько самому себе.
Долго ломал голову, а потом снова обратился за советом к отцу. Дурак я был, что прежде относился к нему с пренебрежением: карьера завхоза в детском садике, любовь к телевизору, замороченность на быте, пузырящиеся на коленях треники… Раньше я обещал себе, что никогда не стану таким, как отец, а теперь понимал, что на самом-то деле до него банально не дотягиваю. Как бы там ни было, они с матерью вырастили двух детей в недавно распавшейся стране. А я даже в спокойные стабильные времена только и могу, что жить для себя, хотя моя жизнь и мне самому не особо нужна и интересна…
Отец позвонил моему бывшему — и, как я уже понемногу надеялся, будущему тестю — и вместе мы составили план. Катька не сможет отказаться от подарка, который будет сделан не совсем даже ей; тем более, август выдался на редкость жаркий… Я приехал на дачу среди недели, благо там работал вайфай, и за «Нативом» можно было присматривать удаленно. Выбрал материалы, купил новый насос, разметил площадку. Тут уже пришлось нанять рабочих, хотя и сам вволю помахал лопатой — они отлично справились бы без меня, но хотелось побольше поучаствовать в этом проекте.
Когда Катька в субботу, как обычно, вышла из машины с пакетами гостинцев в руках, ее встретил самозабвенный детский визг. Трое племянников и пяток их дачных друзей-приятелей с воплями носились между небольшим бассейном, качелями и горкой — все яркое, новенькое, только что установленное.
Я забрал у остолбеневшей Катьки пакеты, аккуратно поставил их на землю. Обнял сзади за плечи, прижал к себе.
— Уже август, — сказала Катька. — Не поздновато для бассейна?
— Это надежная конструкция. Площадка простоит много лет. Для всех детей, которые здесь есть… и, может быть, еще будут.
Катька молчала. Ее плечи были напряжены.
— Ты нужна мне, — сказал я ей. — Я хочу, чтобы ты всегда была на моей стороне. А я — на твоей. Чтобы у нас была одна сторона на двоих. Тогда мы со всем справимся. Да, я был тупым мудаком, но люди могут себя чинить, и свои отношения тоже. Я не стану больше… отсутствовать.
Я видел только край Катькиного лица, но понял, что она улыбается. А потом заметил слезу, скатившуюся по щеке.
— Мне тридцать семь стукнуло, — тихо сказала Катька. — Возможно, я теперь и при всем желании не забеременею…
— Мы можем быть в этом вместе, — ответил я. — Это главное. А вместе мы уже справимся со всем. В конце концов, есть же ЭКО, другие способы. Усыновление, наконец. Важно, что искать решение мы станем вместе.
Катька не отрываясь смотрела на бесящуюся малышню. Ее плечи под моими руками понемногу расслаблялись. К ногам подкатился брошенный кем-то мячик.
— Я подумаю, — сказала Катька. — Как-то ты неожиданно явился из ниоткуда и с порога требуешь судьбоносных решений. Куда спешить, мы же не дети уже… Слушай, а взрослым-то в бассейн можно? Жарень такая… Кажется, у меня тут где-то был купальник.
Глава 26
Вытащи голову из жопы, амиго
В ноябре я внезапно обнаружил не потраченный бюджет на корпоративную движуху. После ухода Оли на руководство модераторами наняли отдельного человека, а корпоративными коммуникациями нагрузили одну из помощниц Каннибаловны. Она успевала только собирать подписи под портянками, что все мы тут категорически не допускаем дискриминации, непотизма, левых проектов, взяточничества и вообще всего, на чем строится отечественный бизнес.
Перевести эти внезапные деньги в премиальный фонд не получалось, да и без них годовые премии вышли приличные — российский офис «Дахау Про» грабил нас все скромнее. Часть я отвел хозяйственной службе на обновление кухонной техники, а остатка как раз хватало на скромный новогодний корпоратив. Я написал Оле — теперь мы время от времени общались через соцсеть — и попросил контакты толковых ребят, которые могут организовать какие-нибудь игры и прочую гиковскую движуху. Оля отругала меня, что поздно спохватился — говорила же, на Новый год надо бронировать все еще летом; но потом сменила гнев на милость и обещала по старой памяти организовать нам праздник — как она сказала, «на общественных началах».
Катька после долгих колебаний наконец перевезла ко мне вещи, и я думал сперва, что это будет хороший случай познакомить ее с моими коллегами. Но Оле удалось найти только небольшое помещение, и так как всем выдать приглашения «на плюс одного» не получалось, я решил, что будет некрасиво, если жену приведу только я. Да, я снова называл Катьку женой, хотя заявление в ЗАГС мы подали неделю назад. Удачно, что после развода она не стала менять фамилию, так и осталась Батыевой — не хотела возиться с переоформлением документов.