Яна Гущина – Невольница судьбы (страница 49)

Её слова были пропитаны душевной болью, и я задохнулась от отчаяния. Я повторила про себя сказанное Рэшмой: «между двумя близкими людьми, такими, как ты и я, не должно быть секретов и недомолвок». И тут меня как током ударило! Это же означает, что она поделилась со мной самым сокровенным, открыла мне душу, а я плюнула в неё и отвернулась.

Рэшма закрыла лицо и заплакала. Вот так неожиданность. Я и не думала, что она способна на слёзы. Только не это! Ну зачем же плакать?!

— Не надо, — попросила я, но она не услышала меня.

Первый шок от признаний прошел, и я поняла, насколько тяжело ей было рассказать мне всё. Но ещё труднее терпеть похоть мужчин, готовых издеваться над беззащитным телом. Если бы её не изгнали из общества за то, что она украла еду для больной матери, она не стала бы терпеть унижения и боль. Но жизнь поставила её на колени и отдала на истязание мужчинам. Разве Рэшма виновата в происходящем? Нет! Она — жертва!

Я обняла её за плечи и прижала к себе.

— Не плачь, — погладила её по голове и снова прошептала: — Скоро ты наберёшь необходимую сумму на дом и перестанешь бывать у Роджиса.

Но она опять меня не слышала, сотрясаясь от рыданий. Её тело такое щуплое и многострадальное дёргалось в моих объятиях, вызывая боль в душе. Я продолжала гладить её и скоро рыдания перешли в слабые всхлипывания, а потом прекратились.

— Спасибо, — прошептала она и чмокнула меня в щёку.

— За что? — не поняла я.

— За поддержку и сочувствие. Я знала, что ты не отвернёшься от меня.

Отвернуться? После её рассказа это было бы жестоко.

— Мы же близкие люди, — припомнила ей её же слова.

Она кивнула, и улыбнулась. Ну вот, так-то лучше. Узнаю свою бойкую и несгибаемую Рэшму!

— Зашнуруй, — она повернулась ко мне спиной.

Тут же вспомнилось, как второй стражник развязал шнуровку и скинул с неё платье, чтобы добраться до грудей.

— Больно? — спросила я, затягивая верёвку.

— Это ты о чём? — не поняла она, ведь рассказала она мне очень многое и теперь растерялась, к какому эпизоду относится мой вопрос.

— Я видела на твоём лице страдание, когда стражник выкручивал соски.

— О! Так ты об этом! Ерунда! Скоро заживут! Трещины на сосках — частое дело.

Что? Частое дело? Заживут? Так что, этот козёл так крутил их в пальцах, что чуть не оторвал? Я вздохнула.

— Ладно, пошли, а то, чего доброго, стражники раздумают пускать нас на каменоломню.

Рэшма поднялась и, протянув мне руку, помогла встать. Не дожидаясь меня, зашагала к воротам. Я пошла следом и тут увидела на её платье пятно. Тут же поняла, что пока она сидела, двойная порция спермы вытекла из расширенного ануса и впиталась в одежду.

Проходя мимо стражника, даже не глянули на него. Он уже получил своё, поэтому не преградил путь.

Дорога была каменистой и поднималась в гору. Вдали раздавался гул и лязг от ударов кирок о камни. Поднявшись на возвышенность, мы увидели карьер.

Сотни мужчин долбили песчаник, откидывали его в сторону и укладывали в повозки, запряжённые лошадьми. Особо большие глыбы тянули к повозкам по два-три человека. Где-то там был мой Сэтман. Но где? Отсюда было не видно.

— Давай подойдём поближе, — предложила я, дёрнув Рэшму в сторону каменоломни.

— Конечно, подойдём, — откликнулась она, живо топая вперёд. — Мы же пришли сюда, чтобы поговорить с надсмотрщиком! А он там, — она махнула рукой в направлении карьера.

Стараясь держаться ближе к отвесной скале, зашагали дальше.

— Не попасться бы на глаза нашим, — озадаченно протянула я, вглядываясь в работников. Хотела увидеть Сэтмана, но при этом боялась быть увиденной им.

Мы подошли ближе, и тут я заметила его! Остановилась и вжалась в стену, наблюдая, как он, размахивая киркой, долбит породу. Отколов большой кусок, еле поднял его и потянул к повозке. Глядя на это, закусила губу. Какой тяжкий труд! Каторжный. Но при этом добровольный. Когда нет выбора с работой, приходится браться за любое дело, чтобы заработать жалкие гроши.

Сэтман увидел, как в нескольких шагах от него какой-то парень пытается ломом сдвинуть большую глыбу. Он тут же бросился на помощь. Вдвоём они откололи камень, и тот покатился вниз. Они спустились следом и, накинув на него верёвки, волоком потянули к повозке. Там ещё несколько человек помогли поднять глыбу и перевалить на телегу.

— Трогай, — крикнул один из рабочих. Возница подстегнул лошадь, и груженая повозка, грохоча, поехала, увозя камни.

Сэтман посмотрел ей вслед и снова взялся за кирку. У меня сердце облилось кровью, глядя, с каким остервенением ему приходится бить по камням. С такой работой руки его давно загрубели и стали мозолистыми, взгляд потух. Каково это просыпаться по утрам, зная, что тебя ждёт днём? Впрочем, у Рэшмы жизнь была не лучше, если не сказать, что хуже. Одна я хорошо пристроилась в доме Айрис. Подумав об этом, испытала к себе отвращение. Мне деньги давались слишком легко, хоть я старалась отрабатывать их. Но мой труд был бесполезным. Один и тот же чердак приходилось убирать снова и снова, потому что Айрис каждый раз возвращала ему пыльно-гряное состояние. А если и давали другую работу, то она была не настолько важна и тяжела.

Глядя на карьер, задалась вопросом:

— Рэшма, а для чего столько камней? Куда их используют?

Рэшма развела руками, и я поняла, что она сама толком не знает. Но всё же она ответила:

— На постройку домов или крепостной стены.

Вот уж нисколько не убедила!

— Ты что, видела в городе крупные строительства? Или не заметила, что крепостная стена давно стоит?

— Ну… — неопределённо притянула она, — тогда не знаю.

— Зато я знаю, — с жаром воскликнула я, если сдерживая гневную дрожь. — Эти камни после ухода рабочих возвращаются на место в карьер и сливаются со скалой, откуда их выдолбили.

Рэшма удивлённо уставилась на меня и догадалась:

— Ты так думаешь потому, что госпожа Айрис каждый раз возвращает на чердак грязь, чтобы у тебя на следующий день снова была работа?

В ответ я закивала, еле сдерживая слёзы негодования. Это как же надо презирать изгоев, чтобы заставлять вкалывать на никому не нужной каменоломне! Изнурённые и обессиленные мужчины таскают гигантские глыбы только лишь потому, что власть имущие придумали для них такое наказание! Это ужасно!

Потрясений на сегодня было более чем достаточно. Оставалось надеяться, что хоть встреча с надзирателем окажется менее травматической для моей измученной психики.

— А вот и он, — радостно воскликнула Рэшма, и её голос потонул в стуке кирок о камни.

Это она о надзирателе. Он сидел в плетёном кресле под широким соломенным зонтом. Если бы на нём были плавки, а не холщёвые штаны с рубахой на выпуск, то я приняла бы его за отдыхающего на пляже. Для большего сходства ему не хватало фужера с коктейлем и трубочкой. Он, явно, получал удовольствие от своей «роботы». Хотя, сидеть среди такого шума и пыли и жары, тоже не лучшее занятие на свете.

Он тут был не один, кто с радостью командовал людьми. Несколько мужчин тридцати-сорока лет прохаживались между рабочими и порой кричали на них, или давали указания. Распорядители, — догадалась я. Именно они и заправляют всем на каменоломне. Хотя, надзиратель всё же главнее.

— Пошли, — Рэшма потянула меня за рукав. — Надо переговорить раньше, чем привлечём к себе всеобщее внимание.

Рабочие были заняты, распорядители тоже, поэтому никто не заметил, как мы подошли к надзирателю. Увидев нас, он заволновался и даже встал с кресла. Ну что ж он такой неспокойный? Зачем привлекать к себе внимание? Мы ж тут с секретной миссией! Только непонятно чего он так задёргался. Неужели такое уважение к женщинам? Впрочем, в следующую секунду уже всё выяснилось.

— Чем могу быть полезен, леди? — обратился он ко мне, явно, приняв за уроженку правящей семьи.

На вид ему было лет тридцать пять-сорок. Хорошо сложён, высок. Чёрные волосы стянуты на затылке в конский хвост, волевое лицо, крупный подбородок, пристальный взгляд карих глаз. Он настолько внимательно и заинтересованно уставился на меня, что я растерялась. Но Рэшма тут же взяла инициативу в свои руки.

— Здравствуйте, — она источала столько любезности, что уничтожила ею все остатки здравого ума надзирателя. — Леди Ирина сама лично пришла на каменоломню, чтобы посмотреть, что тут происходит.

— Чем же вызван такой интерес? — не понял мужчина, обращаясь со мной как с благородной.

Чтобы я не наговорила глупостей и не выдала свою растерянность, Рэшма продолжила вести диалог от моего имени.

— Семья леди Ирины знакома с Гирсэлдами…

— Ах, вот в чём дело, — протянул надзиратель и глянул на работающих. Отыскал глазами Сэтмана. Пристально посмотрел на него, потом на меня. — Наслышан, что младший сын одной из благороднейших семей навлёк на себя гнев Верховного Правителя Всех Земель. Изгнан из общества, и чтобы как-то прожить, работает здесь.

— О! — радостно воскликнула Рэшма, всем своим поведением показывая расположение к надзирателю. — Как хорошо, что вы всё знаете! Это избавит мою госпожу от лишних объяснений.

Её храброе поведение добавило мне смелости. Я приосанилась и решила довериться подруге. Она знает местные правила и законы, поэтому разберётся с ситуацией.

— Но я не понял, чем могу быть полезен, — любезно заметил надзиратель.

Рэшма подошла к нему ближе и понизила голос до шёпота, будто пытается посвятить его в величайшую из тайн: