Яна Гущина – Невольница судьбы (страница 28)
Обречённо всхлипнув, закрыла глаза, приготовившись к истязанию. Но меня никто не трогал. Чего они ждут? Наверное, первым со мной развлечётся капитан. Конечно. Иначе и быть не может. С ужасом вспомнила его каюту. Не думала, что мне опять доведётся побывать в ней.
— Встань! — донеслось до меня.
Открыла глаза и посмотрела туда, откуда раздавался голос. Он принадлежал капитану. Мерзавец стоял возле меня, сложив руки за спиной и смотрел тяжёлым взглядом.
— Я кому сказал? — спросил он, пнув меня.
Даже не подумала сдвинуться с места. Пошёл он к чёрту со своими приказами!
— Встань, сука! — последовавший пинок оказался болезненней предыдущего.
Он хочет, чтобы я встала? Хорошо! Поднялась и, приблизившись к нему, плюнула в лицо. Он зарычал в негодовании и отвесил мне пощёчину. Раздалось шипение и отборная ругань капитана. Я упала и уставилась на то, как он машет обожжённой кистью.
— Тварь паршивая! — взревел он, скривившись от боли. — Я сломлю твою гордыню. Заставлю ненавидеть и презирать саму себя!
Для чего ему это? Ему мало изнасиловать меня? Так он ещё хочет, чтобы я испытывала к себе отвращение? Идиот! Что, не понимает, что я уже презираю его, себя и весь мир? Неужели он думает, что после пережитого, обесчещенная женщина может испытывать гордость?
И только сейчас до меня стало доходить, что он всё ещё не может притронуться ко мне, не получив ожога. Он просто не может изнасиловать меня! Потому что Сэтман жив!
Это открытие всколыхнуло всё внутри меня. Тяжело дыша, я посмотрела на мужа. Он всё ещё висел без признаков жизни, но обожженная ладонь капитана была свидетельством того, что Сэтман жив.
— Ты жив?! — удивилась и обрадовалась одновременно. Но тут же моя радость увяла. Сэтман был без сознания и, возможно, смерть уже протянула к нему свою костлявую руку.
Я вперила в капитана дикий от испуга взгляд.
— Умоляю, спасите его! Не надо больше истязать. Прошу, не дайте умереть. Вам ведь не нужна его смерть. Прошу, вас, спасите. Умоляю…
Мой лепет больше походил на бред сумасшедшего. Половину всего, что говорила, не слышала сама, оглоушенная тем, что Сэтмана можно спасти. Упала на колени и заломила руки в молящем жесте.
— Если я пообещаю не убивать твоего мужа, готова ли ты сделать то, что я потребую? — властно спросил он.
Захлопав глазами, уставилась на него, ничего не понимая. Что ему нужно от меня? Я и так в его власти! И тут я вспомнила слова Сэтмана, что узы брака спасают от насилия, но если женщина добровольно захочет отдаться другому мужчине, то ничто не помешает ей сделать это. Судорожно втянув воздух, замерла в ожидании требований капитана. Но он молчал. Молчала и я.
— Ну так что? — прогремел он.
Что за идиотский вопрос? Разве не ясно, что ради спасения любимого, я готова на всё? Но раз от меня ждали ответа, кивнула.
— Хорошо, — он тоже кивнул. И обратился к своим людям: — Приведите парня в чувство.
Низкорослый пират притянул ведро воды и окатил из него Сэтмана. Тот слабо застонал и поднял голову. Гримаса боли исказила лицо. Затуманенный взгляд блуждал по окружающим.
— Очень хорошо, — заметил капитан. — Привяжите к мачте.
Несколько человек перерезали верёвку и опустили Сэтмана на палубу. Только он оказался слишком слаб, чтобы стоять и повалился. Окровавленная спина походила на кусок отбивной. Я завопила, и, было, кинулась к нему, но услышала приказ:
— Стой, маленькая дрянь!
Остановилась, глотая слёзы.
— Не жилец он, — ляпнул один из тех, кто стоял возле Сэтмана.
— О, нет! — заорала я и снова запричитала: — Я сделаю всё, что вы скажете, только спасите его!
Капитан насмешливо посмотрел на меня.
— Чем сговорчивее будешь, тем скорее мы его подлечим!
Торопливо кивнула.
Тут же к Сэтману бросились бандиты и, подхватив под руки, поставили спиной к мачте, накрепко привязав. Его взгляд неосознанно блуждал. Но тут глаза Сэтмана встретились с моими, и замерли. Я не смогла сдержать слёз, и они катились по щекам. Хоть мы были всё такими же пленниками, и судьбы наши были незавидны, но оттого, что Сэтман жив, я ощутила счастье, которое дождём пролилось на меня с небес и пропитало всё моё тело.
— Зачем меня опять привязали? — спросил он, еле шевеля губами. — Разве не хватило зрелищ?
Капитан рассмеялся.
— Как же ты наивен! Вот уж не полагал, что у тебя хватит ума подумать, что твоим избиением всё и закончится. Скажи спасибо жёнушке, что она вымолила для тебя жизнь. За это она пообещала нам сюрприз.
— Что? — выдохнул Сэтман, почуяв неладное. Сознание и силы постепенно возвращались к нему. — Какой сюрприз?
Капитан продолжал смеяться, чувствуя свою власть над пленниками.
— Она пока и сама не знает, но пообещала исполнить всё, о чём я её попрошу.
— Нет! — прокричал Сэтман, испепеляя капитана взглядом, а потом в отчаянии посмотрел на меня. — Ирина, моя жизнь не стоит того, чтобы ты жертвовала собой!
Я стояла молча. Что бы он сейчас ни сказал, я обязана буду исполнить все прихоти капитана. Иначе он убьёт Сэтмана.
— Что ты задумал? — накинулся Сэтман на капитана. Дыхание его прерывалось. Было видно, что каждое слово даётся ему с трудом. — Неужели так сложно оставить нас в покое?
— Конечно, сложно! — прогремел тот. — Пленники должны быть покорны, а вы творите что хотите. Словно у вас медовый месяц на круизном лайнере!
О! У них тут и такой вид отдыха существует? Вот уж не подумала бы! Только зря он думает, что его утлая ореховая скорлупа, болтающаяся в воздухе, хоть как-то напоминает круизный лайнер!
— Я привык всегда получать то, что хочу, — продолжал капитан, брызгая слюной, — и потому мне досадно, что белая красотка избежала моей постели. Впервые в жизни увидел белую золотоволосую женщину, да к тому же простолюдинку! Подобное — большая редкость даже в правящих семьях. Это дар небес, когда в семье рождается такая девочка. И вдруг ты своим брачным обрядом смешал все мои планы! Я настолько возжелал её, что готов убить тебя, чтобы она стала свободна. Однако она умоляла оставить тебя в живых. Но после того, что я сделаю с вами сегодня, ваша любовь не продержится и пяти минут. Кроме отвращения вы не будете испытывать друг к другу ничего.
Он замолчал, смакуя фразу и собственное превосходство.
— Но что тебе это даст? — не понял Сэтман.
— Моральное удовлетворение.
О! У этого мерзавца есть понятие морали? Неожиданно даже то, что он знает такое слово!
Сэтман горько посмотрел на меня. Видимо, он думал о том же, о чём и я: банда подонков вдоволь насладится моим телом. Причём я сама же должна буду попросить их об этом! О, ужас!
— Ты же помнишь, что обещала мне? — негромко спросил Сэтман. Я скорее прочла по губам, чем услышала его. — Так не забывай об этом ни при каких обстоятельствах.
Закрыв глаза, отвернулась. Мне было стыдно смотреть на него. Я помнила своё обещание Сэтману: ни за что и никогда не давать кому бы то ни было согласие на секс. Но ситуация изменилась. Я согласна стать игрушкой в руках капитана и его команды. Было понятно, что после того, что должно произойти, Сэтман отречётся от меня. Но его смерть меня страшила куда больше его презрения.
— Ну что ж, — заговорил капитан, уперев руки в бока. — Приступим.
Он насмешливо воззрился на меня. От его слов все мои внутренности скрутились жгутом, и сердце запульсировало где-то в горле.
— Раздевайся, — велел он.
Чего тут уж раздеваться? Рубашка и так нараспашку. Только слепой не увидел всего, чего хотел. Взгляды пиратов и так облапали каждый миллиметр моего тела. Вздохнув, скинула с себя рубашку.
— Нет, — заорал Сэтман, дёрнувшись в путах.
Капитан недовольно перевёл на него взгляд.
— Завяжите ему рот, а то он испортит представление своими воплями.
Сэтману затолкали в рот кусок толстой бечёвки, а концы завязали на затылке. Теперь он только мычал, и свирепо смотрел на окружающих.
— Так-то лучше, — отметил капитан и перевёл взгляд на меня. — Иди ко мне.
Я пошла. Когда до него осталось метра три, он выставил вперёд ладонь и велел:
— Остановись.
Остановилась.
— Погладь грудь и покрути соски.
С вызовом глядя в глаза мучителя, принялась гладить груди. Такие тёплые и упругие, с шелковистой кожей. Соски быстро затвердели и призывно оттопырились.
— Хорошо, — кивнул капитан, поглаживая себя по бедру. — Только перестань на меня таращиться и делай всё чувственно, будто всю жизнь только и мечтала о таких ласках. Учти, если ты не возбудишь меня или моих ребят, то мы изувечим твоего мужа, а потом вспорем ему живот.