Яна Гецеу – Золотые ключи от сказки (страница 3)
– Слишком поздно, ты же знаешь, – строго сказала ворона, клюнула перепуганную женщину в грудь, и Анна упала назад и провалилась в тягучую бездонную мглу.
Тишина. Страшно открыть глаза. Анна коснулась лба, убрала влажные пряди с лица и боязливо огляделась. Опочивальня, темная, тихая, в очаге теплится огонек, стрельчатые окна закрыты ставнями наглухо, непонятно, день сейчас или ночь.
Почему так тихо, куда подевалась челядь, где ведьма эта? И живот… Анна обхватила руками свое чрево – жалкое, дряблое, словно пустой кожаный мех. Господи, где ребенок? Мой сын… и дочь… запуталась…
– Где мои дети? – залепетала женщина, соскочила на холодный каменный пол, кинулась к обитой железом двери, та вдруг распахнулась ей навстречу и в покои вошла матушка. Высокая, стройный стан обтянут шелковым саваном, в седых волосах рубины кровавым мерцают, глаза черные, бездонные, страшные.
Попятилась Анна:
– Матушка… ты…
– Дитя мое, – восковое лицо матери растянулось в пустой кукольной улыбке. Подплыла к дочери, взяла ее за трясущиеся руки. – Не кори себя понапрасну, ты все правильно сделала. Мы все приносим жертвы, каждый – свою.
Анна робко высвободила ладони из мертвых рук матушки и спряталась, укрылась под бархатными одеялами. Это сон! Наверняка сон.
– Это же сон, мама?
– Конечно, сон, милая. И тебе пора просыпаться, – твердые губы коснулись горячего лба Анны, пахнуло сладковатым, гниющим, она вдохнула приторный запах и упала навзничь в пуховые подушки, ощутив, как проваливается сквозь постель в глубокую яму.
– Выпьешь, моя дорогая?
Анна открыла глаза, дрожь пробежала по ее полунагому телу. Она сидела за длинным обеденным столом, окровавленная рваная сорочка то и дело сползала с белых плеч, вываливая наружу полные груди, сочащиеся жирным желтым молозивом. Напротив восседала Эделина, невероятно красивая и от этого жуткая до озноба.
Перед Анной возник бокал. Она пригубила темную жидкость и ее тут же вырвало прямо на колени. Серебряный бокал со звоном покатился по полу, разливая густую комковатую кровь.
– Уже остыла? Жаль, – Эделина передернула плечиками и ловкими движениями сняла кожу рук, словно перчатки. Аккуратно положила рядом с большим серебряным блюдом и подняла его блестящий узорчатый купол. Костяшки пальцев тихо звякнули о металл. Анна оцепенело глядела на кушанье, в голове громко ухало: это сон, это сон, это сон!
На гладком блюде мирно спал крохотный младенец. Золотистые волосики нимбом сияли в свете факелов, розовый ротик причмокивал во сне.
– Девочка моя, – просипела Анна. – Отдай, Эделина, прошу тебя, я передумала. Что хочешь, возьми, только верни мне дочь, умоляю…
– Дорогая моя Анна, – любезно улыбнулась ведьма и взяла кровавыми пальцами тонкий нож и длиннозубую вилку. Снова перестук костей. – Ты хотела подарить своему сыну весь мир, я помогла. Цену ты знала и согласилась уплатить. Назад уже не повернуть, я переписала книгу судьбы и теперь все будет по-твоему, – Эделина вонзила острые зубья в нежную пухлую ножку младенца.
Анна вздрогнула, по щекам потекли слезы. Ребенок продолжал сладко спать, а острый нож ловко кромсал розовую плоть на маленькие кусочки. Насытившись, Эделина аккуратно вытерла рот:
– Пора возвращаться, милая. Утешу тебя напоследок. Твоя дочь все равно умерла бы в восемь лет от оспы. Твой смертный грех только тебе душу очернил, другим он во благо.
И хлопнула в ладоши, кровь брызнула во все стороны, Анна зажмурила глаза, чтобы вновь утонуть в спасительной тьме.
– На, милая, на, выпей, – в иссохшие губы Анны ткнулась деревянная чашка. Женщина покорно глотнула солоноватую густую жижу, еще, еще глоток, до дна.
– Вот и славно, – бормотал тот же голос. Анна поняла вдруг – это нянька ее, Марта! Неужто кошмары закончились? Открыла глаза, всхлипнула от облегчения. В опочивальне полумрак, теплый, домашний, в очаге весело трещат и сыпят искрами поленья, вокруг ложа роженицы хлопочет старая Марта.
У очага на столике большое блюдо. И совсем как во сне, на блюде новорожденный младенец, только не сладко спящий, а мертвый, разделанный ловкой рукой чертовой колдуньи. Эделина вытащила из крохотного нутра липкий, дергающийся комочек, вложила в рот безропотной Анне:
– Ешь, пока живое.
Прости меня, доченька, прости, я сделала свой страшный выбор. Лети к ангелам, моя сладкая девочка…
Анна торопливо проглотила нежное сердечко, нянька тут же сунула ей в руки пищащий бархатный сверточек:
– Корми сына, матушка, – и откинула полотницу с личика младенца.
Глянула Анна на сына, сердце зашлось от материнской любви – мой будущий король! – а из грудей уже сочилось, брызгало теплое розоватое молоко…
Звездочка
Светлана Пятибратова @pole_kiss
Мертвенно-белая скатерть свисала до самого пола, скрывая старый обеденный стол черного резного дерева и двух сестер-близняшек, спрятавшихся под ним среди ночи. Девочки сидели чуть дыша, прижавшись друг к другу.
Мари сжимала в руках ночник-звездочку, так ей было спокойнее. Детский пластиковый светильник на батарейках давал слабый желтоватый свет. Анна сложила руки в кулачок, прижала их к груди, чувствуя как сердце предательски колотится и еле слышно шептала:
– Зря, Мари, мы открыли тот сундук! Папа ведь запретил нам подниматься на чердак! И зачем я тебя послушала?!
Окружающая тишина, пронизывающая до костей, длилась не долго. Бац! Слабый отдаленный шорох. Сестры от неожиданности обнялись под укрытием, пряча носы и рты друг другу в плечи, чтобы сделать дыхание беззвучным.
Шум нарастал, словно кто-то в соседней комнате разворачивал большой новогодний подарок, упакованный в жесткую пленку. Что-то похрустывало, потрескивало, рвалось. Анна не выдержала первой, горячие ручейки слез проложили свой путь по ее щекам. Топ-топ, топ-топ! Странное шуршание переросло в приближающийся равномерный топот. Анна зажмурилась от страха, все крепче обнимая более смелую близняшку.
Бесформенные тени то там, то тут заплясали в складках свисающей ткани, выхватываемые тусклым светом ночника. Уродливые очертания жаждали прорваться внутрь. Бесновались и кишели за воображаемой спасительной стеной. Что-то бросалось на скатерть с обратной стороны, падало, откатывалось и нападало вновь. Сквозь кошмарные звуки до девочек донеслась песня:
Пришли за тобой в ночи.
Закрыто – значит не лезь!
Коль вскрыла замок не молчи,
Тебе не укрыться здесь.
Мы будем водить хоровод,
Тебя не спасет сестра.
Однажды открывшей затвор —
Погаснет сердца искра.
Звездочка продолжала гореть в руке Мари всю ночь, защищая девочек своим светом. С первыми лучами солнца нечисть исчезла, тишина вернулась в дом. Близняшки наконец-то впали в долгожданный сон, сидя под столом и обнимая друг друга.
– Доброе утро, девчонки! – родной голос разбудил сестер. – Снова играете по ночам!
Молодая женщина отыскала их в укрытии, подняв край скатерти.
– Мам, мы прятались от злых теней, а звездочка нас спасла. – выпалила Мари с чувством облегчения, глядя в добрые мамины глаза.
– Марш завтракать! – ответила мама, улыбаясь и протягивая им руки. – Выключайте ночничок, уже и так светло.
Мари послушно нажала на кнопку. Щелк! Бледно-желтоватый свет ночника исчез вместе с образом любящей мамы, ее протянутых рук и предрассветными спасительными лучами солнца. Ночная темнота поглотила обманутых сестер.
Все звуки вернулись. Кишащая масса бесформенных тварей гоготала, водя свой адский хоровод вокруг них. Анна, не выдержав, упала в обморок. Ее обмякшее тело глухо ударилось о пол. Лихорадочными движениями Мари пыталась включить светильник, но он отказывался работать. Дешевые китайские батарейки выдохлись в самый неподходящий момент. Оставаясь в сознании, она даже не успела вскрикнуть, что-то мерзко-липкое залепило ей рот. От ужаса глаза девочки распахнулись еще шире. Капли пота выступили на детском личике.
В слабом свете луны она наблюдала, как безвольное тело сестры медленно движется вдоль пола по направлению к чердачной лестнице. Мощная нечеловеческая сила выдернула Мари из-под старого обеденного стола. В нос ей ударил резкий запах разложения и гнили. От колебания воздуха скатерть взметнулась вверх к потолку бледно-белой пеленой. Девчушка пыталась отбиваться, но силы оказались неравными.
Она последовала за сестрой-близнецом. Бесформенная черно-бурая масса несла ее над полом. Из копошаще-перекатывающейся твари то там, то здесь вырывались на поверхность детские ручки, ножки, глаза и снова скрывались в бурляще-катящемся потоке.
– Не обманывай! Не нарушай! Коли закрыто – не открывай! – мерзкий писклявый голос безжалостно твердил на ухо Мари одно и то же всю дорогу до самого сундука на чердаке, который они с сестрой, вопреки запрету отца, вскрыли сегодня утром.
Внутри сундука, как оказалось, не было ничего интересного: обычные старые сломанные игрушки. Они с Анной даже ничего не трогали, просто посмотрели из любопытства. Там были резиновые кукольные ручки, пластмассовые ножки, распоротые плюшевые игрушки с вывернутой наружу набивкой, машинки без колес и прочие захватывающие штуки.
Резкий удар головой о твердую поверхность, привел Мари в чувства. Девочка не сразу поняла, что отключилась на время. Сестренка лежала рядом с ней без сознания, подсвечиваемая лунным светом, придававшим ей какую-то мертвенную бледность.