Яна Гецеу – Неферомантика (страница 4)
– Заходи, эй! – крикнул в низенькое окошко пацан, и дверь в следующий момент распахнулась так же, как закрылась, врезав мне по колену!
– БЛЯДЬ!! – заорал я, и впрыгнул в коридор, пока еще чего-нибудь не порвал и не зашиб. Прошел в темноте сенцы, потирая колено, притом мне показалось, что кто-то погладил по щеке, и я будто ощутил ласковый женский запах…
– Ух ты, классно у тебя! – сказал я, оглядываясь по углам.
– Ага, неплохо! – донеслось откуда-то из-за печки, большой, в полдома, такой же, как у "моей" бабки. Широкий круглый стол, как у медиумов из кино, синие линялые шторки, некрашеные полы, диванчик (на который я и сел), герань на окнах. Черный кот, не пойми откуда взявшийся, прыгнул на колени. Муркнул и начал приставать к больной руке – тыкаться мордой, тянуть зубами листочки, заклеивающие раны. Да они тут все упырюги: вот захотели моей крови!
– Невкусно, не лезь! – шлепнул я кота по морде.
– Оставь человека, рано еще! – явился хозяин из-за печи с водкой и тряпичными бинтами. Бросил на меня один из своих цепких взглядов, сел напротив. Кот, недовольно урча, улез под шкаф. Однако, что значит "рано"? Тикали часы, ненавязчиво, вкрадчиво…
– Ну что, гостенёк, давай за знакомство, что-ли? – парень достал из-за моей спины рюмки, не сводя колючих темных глаз.
– Ну, давай! – согласился я, чувствуя себя очень не в своей тарелке. Он ведь даже не представился. Но это фигня, тут как-то… Ну, будто во сне, или еще что-то… Нереально!
– Дамир я! – разлил хозяин по первой.
– Шут! – взял я рюмку.
– Угу! – кивнул он, опрокидывая стопку. В лице его ни одна жилка не дрогнула, у меня же… Ух, и ядрен «сэмчик»! Дыхание перехватило, глаза вылезли из орбит! Даже я такого не принимал до сих пор! И закусить нечем! "Крыша" поехала мгновенно!
– Ты что же, Шут, в наших благословенных местах забыл? – просто, как-то даже интимно спросил новый знакомый, закуривая.
– Да я здесь ненамеренно, прямо по ошибке! Я ведь совсем другое искал! – я тоже закурил, откровенно расслабляясь. Настоящий резаный табак, деревенская махорочка! Таким в Уфе не угостят!
– А с другой стороны, и хорошо! Давно мы свежего человека не едали… кхм, не видали!
Я расхохотался – да уж, пошутил!
– Наливай! – подвинул я к нему рюмку. Пить – так пить! Никогда не откажусь. Да и боль уняло хорошо. Но только я поднес рюмку ко рту…
– Так, без меня, значит, бухаем! – раздалось от двери. Я повернул голову – ни-че-го себе!! Девица. Лет 16-18, в длинной коричневой юбке обтекающей та-а-кие бедра! Широкие, покатые, крепкие, круто переходящие в плотную талию. Гладкий, округлый, загорелый животик, старая линялая футболка завязана узлом под пышной грудью, болтается на плечах, сквозь нее просвечивает… Облизнувшись, продолжил сладкое изучение: сильная и нежная шея, крупные черты лица, прищуренные карие глаза, темные кольца волос из-под косынки, сплетенные в небрежную косу. Руки в боки, осознание собственной цветущей силы, красоты – настоящая деревенская невеста. Ух, я б ее прижал! Она смотрит на меня, я – на нее. Каков контраст с городскими сушеными, рахитичными, заносчивыми на пустом месте "сосками"!
– Дамир, радость моя, ты чего молчишь? – девица села на колени моего собутыльника, при том, не сводя с меня горячих глаз.
– Этот вот парень, из Уфы. Мотоцикл ищет, "Харлей", как в войну были, помнишь? Не туда забрел.
– А-а, гроза была! – понимающе кивнула она. Ничего себе, я же ему не сказал, откуда я и зачем!
– Ну что, я – Маша! Давай, Шут, выпьем, раз забрел! – откуда в ее руке появилась рюмка? Нет, точно нельзя не выпить! О-бал-деть!
– Да ты не удивляйся, – рассмеялась Маша, – ты здесь и не такого насмотришься! Надолго ведь к нам.
– Да я собственно, как бы…– начал я, сам не зная, что собираюсь сказать.
– Надолго! – припечатала она рюмкой по столу, и придвигаясь ко мне, заглянула прямо в душу, заслонив свет:
– А быстро тебя никто не отпустит!
…Очнулся я в полутьме, на нарах за печкой. Легкий отблеск свечи где-то по другую ее сторону, тени по потолку, кот мурлычет. Ощущение безвременья… Пройдут вот так, здесь в углу 300, 500, 1000 лет – не замечу. Или уже прошли? Неважно где, неважно кто…Душная прохлада, боль в руке, теплый живой комок под боком. Часы за стеной… Запах сухой травы, пыль.
– Эй, Шут, пошли купаться! Ночь на дворе, самое время! – ко мне в уголок заглянуло веселое лицо Маши, волосы кудрявой волной омыли угол печи. Я сел, соображая сам не знаю что.
– Руку мы тебе зашили, пока ты дрых! Сейчас пойдем веселиться!
Выполз из угла, все еще туго ориентируясь во времени. В доме не горел свет. Рассеянный взгляд наткнулся на какую-то темную лужу на полу. Кровь? Чья?
– Да, мать твою, сколько раз говорить? – вскрикнула Маша, влетая с тряпкой в руках. Торопливо затерла лужу, посмотрела на меня…В сладком лунном свете ее глаза блеснули жгуче и отталкивающе, как у голодной волчицы. Бледный, будто мертвый оттенок кожи протянутой ко мне руки. Тихо подошла, будто вовсе не касаясь пола, близко-близко… Я ощутил ее прохладное дыхание на губах. Захотелось бежать, или, наоборот, завалить ее прямо здесь! Еще секунда, и…
– Машка, Шут, чего не идете? Че у вас там? – крикнул в открытую дверь Дамир, приводя нас в себя.
– Да щас, идем, не ори! – зло бросила Маша, отворачиваясь. Я встряхнул головой: надо же, а ведь она меня чуть не поцеловала! Почему же так не по себе, ощущение, что она не настоящая?
Девушка прошла мимо меня, неся тряпку левой рукой, с тряпки на пол шлепались темные капельки. Когда она скрылась за печью, я торопливо нагнувшись, мазнул пальцами одну из капель, и поднес к глазам – так и есть, кровь! Что же я проспал?
– Маша, а что это на полу? – рискнул поинтересоваться я, шлепая босыми ногами по жгуче – холодной росе.
– Да так, ужин! – рассеянно пожала красавица голыми плечиками.
– А чего меня не позвали? – «обиделся» я.
– Дык, ты дрых! – усмехнулась она, развивая шутку, и взяла меня за руку:
– Пошли скорее, а то, небось все наши уж собрались!
Дамир утопал далеко вперед, и Маша быстро поцеловала меня прохладными губами. Я сладко зажмурился, ведомый ей. Вот бы еще…
– Пришли, Шут!
Я открыл глаза – вот это да-а! Полная луна заливает неживым серебром идеальную гладь темного озера, ивы будто спят – ни листочек не шелохнется. Прибрежные камыши темной низкорослой толпой обступили край воды. От берега до берега прозрачность воздуха такая, что можно цыплят пасти – ни одного не потеряешь! Хм-м, однако ж, долговато шли, ведь насколько я соображаю, домик стоит у самой воды, и… нет, кажется, я ничего не соображаю, ведь, оглянувшись, увидел лишь тропинку откуда-то издалека, а домишка, так его просто нет! Или не было? Тьфу ты, совсем мозги усохли! Или все-таки…
– Что-то рано мы! – произнес Дамир, оглядевшись, и я встряхнулся.
– Ничего, подождем! – ответила Маша, опускаясь в лунную росу.
Хотя, с этим домом… Ай, да ладно!
– Шут, давай пока покурим!
Я машинально полез в карман на груди – и не нашел его. На мне ведь только рубаха и дырявые штаны, все мое имущество – у бабки в сенцах.
– Маш, нету! Извини.
– Ну и хрен с ним! О, начинается! – указала она куда-то вдаль. Я проследил за ее жестом – откуда-то из глубин безмятежного озера, прямо из центра, расползался туман, густой как молочный кисель и навязчивый. Непроглядная муть в момент окутала все. По душе прошмыгнула волнующая дрожь. Неужели ж настоящие мистические приключения, со мной?! До сих пор не верю, всю жизнь только и мечтал!
– А-а-у-у-хх-ха!! – завыло совсем рядом, тонко, громко напряженно. Я разгреб туман руками. Раздетая красавица приплясывала и качалась рядом со мной, выражение лица – самое счастливое, дикое, огромные глаза горят – совсем как Король на "КиШе"! Сходство двух Маш в этот момент было поразительно: панкушка и ведьмочка будто слились в один потрясающе дикий и соблазнительный образ! Дамира нигде не было видно. Может, пока его нет, мы могли бы… Что это?! Шлеп-шлеп, у-у-у, ш-ш-ш, кап-кап, плям-с! И снова: шлеп-шлеп! Туман вновь скрыл девушку, я напряженно вслушивался – кто-то был совсем рядом, и не один! Холодные, мокрые руки легко пробежали по лопаткам. Я замер.
– Он живой!! – вскрикнул удивленный женский голос.
– Да ну, откуда?! – ответил недоверчиво пацан.
– Где, где?
– Как – живой?
– Кто привел? – загомонили вокруг, хватая скользкими, влажными ладошками, большими и поменьше. Мне совсем не страшно, только больно и мокро – затискали.
– Эй, вы кто? – крикнул я, смеясь. Они смолкли. Я кружил на месте, пытаясь хоть кого-то уловить. "Манная каша" медленно рассеялась – я увидел людей. Они стояли вокруг плотным кольцом, страшно бледные, мокрые, кто в чем – в крестьянских рубахах, в тонких платьицах, джинсах и футболках, девицы в купальниках и шортиках, кое-кто и совсем голые. Все молодые – от 10-12 до 20-23 лет, не больше. Молчали, серьезно разглядывая, будто не зная, чего от меня ожидать. Я улыбался, но чувствовал себя уже не так-то и уверенно – чего они такие молчаливые и бледные какие-то.
– Ма-ма! – дернулся я резко – меня хватанули холодными руками за шею сзади.
– Ага, страшно! – прошептали мне на ухо, и в лицо заглянула Маша.
– Машка, убьешь ведь! Я от страха чуть не подох!
– Хорошо! – прошептала она снова, и резко впилась мне в губы. Поцелуй ее был мокрый и холодный, как и вся она, неестественный и неприятный. Я инстинктивно попытался оттолкнуть девку – не тут то было! Язык проник мне в рот и облизал нёбо, руки вцепились и держали так крепко, что я не мог и шевельнуться. Ощущение ловушки, из которой не стоит и вырываться… Правда, не стоит, и я обнял ее плотное, нежное, холодное тело. Оно совсем не дрожало – ни от холода, ни от возбуждения под моими мокрыми руками. Она жадно ласкала меня, но дыхания будто вовсе не было, оно не сбилось и не стало горячим – будто целуешь бескровную куклу. Или я чего-то недопонял?