Яна Гецеу – Ключи от сказки. Волшебные истории instagram (страница 2)

– Вот, ешь. Не знаю, как ты, а я точно проголодаться успел!

Джисон хотел привычно отмахнуться, но желудок протестующе заурчал, вызвав усмешку на лице нового знакомого.

– Так у тебя есть номер этой женщины? – спросил он, откусывая от своего пирога приличный кусок.

Джисон помотал головой и протянул ему сложенный вчетверо листок, на котором хангылем и по-английски было написано все, что другу Сонуна удалось найти в интернете. Русский перевод был сделан через онлайн-транслятор, и, судя по сдавленному смеху Ивана, был совсем уж ломаным.

– Погоди, надо уточнить! – он снова вышел и направился в тот же магазин, откуда вышел спустя еще несколько минут. В руках был новый пакет.

– Оказывается, нужно проехать чуть дальше, это не здесь, а в лесу. Но оказалось, что ее тут хорошо знают, и она должна быть у себя. Это тебе, – парень впихнул Джисону в руки пакет и завел машину. Внутри оказался небольшой торт и коробка конфет, чай и еще какая-то мелочь.

Джисон почувствовал, как уши заливаются краской. Хорош гусь, даже не подумал о том, чтобы нагрянуть не с пустыми руками.

– Сы-па-си-бо… – русский давался с трудом, но это слово было первым, что он выучил. Иван с улыбкой кивнул и выслушал его дальнейшие сбивчивые благодарности. Не смотря на то, что все это он делал далеко не бесплатно, все равно его помощь сейчас казалась неоценимой. 3

Когда они прибыли на место назначения, их уже ждали.

Машину пришлось оставить в лесу возле какого-то странного покосившегося колодца. Но зато от деревянного сруба шла тонкая тропинка, плотно утоптанная среди сугробов, как если бы кто-то специально ходил по ней днем и ночью. Интересно, а летом она тоже не зарастает?

Парень мотнул головой, пытаясь выбросить из нее глупые мысли, и нагнал Ивана, бодро шагавшего в своих берцах даже по сугробам. Сам же Джисон то и дело промахивался мимо тропинки. В кроссовки забился снег, ног он почти не чувствовал, джинсы ниже колена тоже промокли насквозь, руки в карманах пуховика тоже заледенели, но он все равно шел молча, не позволяя себе выругаться даже в мыслях – сердцем чувствовал, что в этом месте нельзя. Кажется, сейчас он бы во что угодно поверил, таким все вокруг казалось нереальным: от свежего воздуха кружилась голова, ни на чем невозможно было сосредоточиться, ноги несли его сами… Но сердце билось очень ровно. А фотография друзей в нагрудном кармане будто грела и придавала сил.

Отключившись от реальности, он совсем не смотрел по сторонам и врезался во внезапно остановившегося проводника, упав от неожиданности. Выглянув прямо из сугроба, он увидел дом – добротную деревянную избу с мансардой и верандой, широкой поляной перед крыльцом, остовом теплиц в отдалении. Со всех сторон окруженное лесом, это, если можно было так выразиться, поместье походило на крепость, не хватало только частокола по периметру.

Посреди тропинки, преградив им путь, стояла фигура, плотно закутанная в лисью шубу. Судя по силуэту – женщина. Наверняка та самая, которую они искали.

Джисон приветственно махнул рукой, но быстро стушевался и поднялся. Иван перед ним низко поклонился женщине, и Джисон последовал его примеру.

Выждав длинную паузу, женщина издала короткий смешок, который почти не было слышно из-за высокого воротника, наполовину скрывавшего ее лицо. Что-то быстро сказала, а Иван ей ответил на русском языке, поэтому Джисон ничего не понял. Наконец, махнув рукой, что можно было посчитать и за «следуйте за мной», и за «катитесь-ка вы на все четыре стороны», женщина повернулась и направилась в сторону избы. Иван последовал за ней, а Джисон – за ним.

В доме оказалось тепло. На веранде стоял небольшой диванчик, довольно потрепанный на вид, лавка, деревянный стол и шкафы, с покосившимися дверцами и облупившейся краской. Указав посетителям на диван, женщина вошла в дом. Джисон хотел было пойти за ней, но проводник дернул его за руку и помотал головой, тоже указав пальцами на диван. Расстегнув куртку, Иван стал выгружать из пакета гостинцы. Сзади послышались шаги. Когда Джисон повернулся, то снова в который уже раз за сегодняшний день потерял дар речи.

Настречу, неся поднос с небольшим блестящим самоваром вышла… девчонка. Совсем молодая, худая, скуластая, с двумя тугими черными косами. Она больше походила на младшую сестру, чем на легендарную целительницу. Джисон открыл уже рот, чтобы сказать что-то вроде «позовите взрослого», как она подняла глаза и его будто толкнуло в грудь тугим порывом ветра.

Прижав руку куда-то к сердцу, он кротко присел на краешек дивана, молча наблюдая, как она ставит поднос на стол и… включает самовар в розетку. Очевидно, по его удивленному лицу можно было прочитать, насколько он ошарашен, но она лишь усмехнулась, подбоченившись. Какое-то время молча изучала его. И когда до него дошло, что Иван за это время куда-то испарился, сказала пару слов низким грудным голосом, а поняв, что парень ничего не понимает, перешла на корейский. Говорила она бегло, но ощущалось, что этот язык был для нее чужим.

– Ты зря приехал сюда, Юн Джисон.

Парень аж рот от удивления открыл, хотя, казалось бы, чему еще удивляться?

– Откуда вы?… – он начал и не договорил, когда вдруг заметил, что выглядит эта женщина как типичная младшая сестренка, а вот глаза… Что-то в них было такое, что он легко бы поверил, что она вообще бессмертна. Почему-то вдруг стало страшно, озноб ледяной змейкой пробежал по позвоночнику. А если он сам себя в ловушку загнал? Подобные мысли на протяжении всего пути ни разу не пришли ему в голову, и вот теперь волна паники готова была накрыть его с головой.

– Успокойся, не съем я тебя, – она снова улыбнулась, но глаза при этом оставались невеселыми. Разлила чай по разномастным кружкам и протянула ему одну из них. На ней был полустершийся рисунок белоснежного единорога, но край был с одной стороны выщерблен. – Думаешь, ты добрался сюда лишь потому, что так сильно этого хотел? – она снова посмотрела на него сверху вниз.

Джисон робко кивнул, чувствуя, с каким трудом удается собрать остатки самообладания. Женщина, которую, как он считал, звали Хан Яна, покачала головой:

– Вовсе нет. Ты смог найти меня лишь потому, что я сама тебе это позволила, – сделав глоток, она отставила кружку и выпрямила спину, пригладила складки на подоле цветастого платья и снова посмотрела незваному гостю прямо в глаза. – Но ты все равно зря приехал. Я ничем не смогу помочь вам, этот ребенок почти обречен.

Каждым словом она будто вколачивала в душу Джисона огромный ржавый гвоздь. Дрожащими руками он полез в карман и начал доставать фотографию, когда она сказала, что ему пора.

– Прошу, взгляните… – еще немного и он бы заплакал, но женщина нехотя, двумя пальцами, взяла чуть мятый снимок, как вдруг ее лицо приобрело удивленное выражение.

– О… Вот оно что… – она всматривалась в изображение, а после, не сказав ни слова, положила снимок на стол и снова зашла внутрь дома. Пока парень раздумывал, не должен ли он пойти следом, она вернулась, неся в руках… плюшевого единорога. Серого в белых яблоках, почти такого же, которого обнимала во сне Сохё, когда он не решался уйти от нее, опасаясь, что это может оказаться последним прощанием.

– Но откуда… – он прижал руки к лицу, чувствуя, как сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто.

Целительница улыбнулась:

– Это я их сделала. Можно сказать, что они братья-близнецы, – она посадила игрушку на стол и снова села. Добавила в кружку кипятка из электрической пародии на самовар и стала смотреть на него поверх.

Джисон несмело протянул руку, не вполне осознавая, что делает, но в последний момент отдернул руку, так и не коснувшись яркой радужной гривы. Как будто это было неправильным, словно он не имел права прикасаться к лошадке.

– Откуда он у вас? – женщина нарушила молчание, заставив парня с трудом сфокусироваться на ней. – Тот, ваш единорог, где вы его взяли?

– Я… – Джисон чувствовал себя так, словно у него поднимается температура: язык заплетался, лицо горело, по спине под курткой стекал холодный пот и озноб мурашками растекался по всему телу. – Мы повезли Сохё в парк аттракционов на пятый день рождения, тогда она уже сидела на коляске, – он кивнул на фотографию, лежащую на столе рядом с хозяйкиным единорогом, и нервно сглотнул. – На карусели она кататься не могла, поэтому мы посетили другие лавки. Этого… Этого единорога она увидела в тире. Сказала, что он ей нужен, хотя он был один такой некра… Он был грустный и серый, а остальные были белые.

Он успел заметить усмешку на лице Яны и понял, что она простила ему эту маленькую оговорку.

– Сохё, значит… Интересно.

Какое-то время она молча пила чай и рассматривала снимок. Джисон сидел как на иголках, боясь разозлить ее. Не отряхнувшись как следует, на крыльце, теперь он мучался: снег растаял, и мокрые джинсы противно облепили ноги. Однако нарушать повисшее в воздухе звенящее напряжение подобными мелочами казалось кощунственным. Устав сидеть неподвижно, парень стал медленно осматриваться и заметил, что на веранде везде горят фонарики, воткнутые в цветочные горшки, судя по всему, работающие на солнечных батареях. За окном ощутимо стемнело, а он даже не заметил, когда это произошло. Просто вдруг пришел в себя спустя несколько часов, словно их и не было. Да и вообще, ощущение было таким, что те часы, что он получил, прилетев из Сеула в Иркутск, исчезли, когда он оказался в этом странном доме.