Яна Епринцева – Воин и Цветок (страница 12)

Кровь мгновенно впитывается в дерево, будто дуб изнывает от жажды. Знаки вспыхивают уже не багрянцем, а золотом.

Чувствую, как дерево вытягивает из меня силы: в глазах темнеет, а в ушах нарастает гул.

— Пейте, — хриплю я, чувствуя, как ноги слабеют. — Берите сколько требуется.

Корни под ногами приходят в движение, они извиваются, словно живые змеи, раздвигая пласты земли. Дуб большой не рокочет, он воет — этот звук исходит не от мощного ствола, а из самой бездны, протянувшейся между мирами.

Трещина, до этого едва заметная, с рёвом распахивается, обдавая меня ледяным холодом запретных земель. Раскат грома неистовой силы раздаётся над головой. Земля под ногами стонет и содрогается.

Замираю, вглядываюсь с мерцающую муть. Цепляюсь пальцами в шершавую кору, чтобы не упасть.

Портал ревёт, обдавая лицо жгучим холодом. Нет, это не мир Лели. Это нечто иное: чертоги духов.

Отступаю, не в силах отвести взгляд. В белом мареве проступают очертания человеческой фигуры.

Прямо в центре разрыва, там, где пространство должно было послушно распахнуться, вижу собственное отражение. Но оно не повторяет моих движений. Двойник по ту сторону стоит среди пепла и почерневших скелетов тех самых дубов, что сейчас шумят вокруг заповедной поляны.

Вихрь затягивает в себя опавшие листья, и они, пролетая сквозь полупрозрачную завесу, мгновенно вспыхивают серым пламенем и рассыпаются в прах. По коре великого дуба, прямо поверх знаков, ползёт чёрное пламя.

В голове появляется голос. Он звучит громче водопада и одновременно с этим — тоньше комариного писка. Он не произносит слов, а каким-то неведомым образом вкладывает в мою голову знание. А я внемлю и содрогаюсь, объятый неведом ранее трепетом.

Громовые раскаты над поляной не в силах заглушить этот древний глас, идущий ниоткуда и отовсюду одновременно.

Моя ладонь вспыхивает огнём и горит, доставляя немыслимую боль, но я принимаю её как должное. Время останавливается, а быть может, напротив, ускоряет свой бег. Кажется, день сменяется ночью, я не могу разобрать.

Смотрю на своего двойника и вижу золотые символы и знаки, проступающие на его теле: на лице, на шее, на плечах. И в тот же миг моя кожа начинает гореть. Лицо, шея, плечи. Я знаю, что это — знаки жреца. Отметки богов, что видны лишь избранным, а от остальных скрыты.

Мотаю головой, как будто не соглашаясь с решением духов, но фигура в портале кивает: принимай.

Принимаю. У меня просто нет выбора.

Глава 19

Время замедлилось или вовсе остановилось. Кажется, что я попала в какое-то другое измерение, а может быть, впала в забытье. Все чувства исчезли, мысли покинули голову. Я как будто перестала быть участницей происходящих событий, а стала наблюдателем, которому можно лишь смотреть со стороны.

На самом деле, я этому даже рада. Как только Ратибор начал проводить обряд, всё моё тело сковал необъяснимый, потусторонний ужас. От страха я едва могла дышать, и с трудом заставляла себя оставаться на месте, а не бежать сломя голову вглубь леса, хотя всё внутри рвалось убраться от странной поляны подобру-поздорову.

Что именно происходит у дуба во время ритуала, я понять не могу. Всё пространство вокруг как будто спряталось от меня за мутной пеленой, сквозь которую можно рассмотреть лишь неясные очертания.

Раскаты грома над головой больше не пугают, не заставляют вздрагивать. И дышать получается без труда, даже сердце перестаёт колотиться, а бьётся размеренно. Я как будто погружаюсь в сон и вместе с тем бодрствую. Вот только пошевелиться не получается, но мне и не хочется. Внутренним чутьём понимаю — так надо. Это всё для моей же безопасности.

Сижу под раскидистым деревом у края поляны, прислонившись спиной к шершавой коре, и бездумно смотрю на гигантский дуб. Отмечаю про себя, что на лес спускаются сумерки, хотя, возможно, это просто грозовые тучи закрыли небо, и стало темно. Слышу шорохи, шёпот и сухой электрический треск. Эти звуки воспринимаются отстранённо, как и всё остальное.

Внезапно отпускает. Ощущения такие, будто с глаз спадает пелена, а тело вновь становится послушным. Поднимаю руку и касаюсь своего лица просто, чтобы проверить. Получается без проблем.

Вместе с контролем над телом приходят эмоции. Страх, надежда вперемежку с тревогой. Получилось ли открыть портал? А вдруг нет?

Ратибор оборачивается ко мне, и я вздрагиваю. По его лицу, по шее, по груди, по мощному торсу ползут горящие золотом символы, сплетаясь в замысловатые узоры. Я вижу их даже сквозь плотную ткань его рубашки, сияющие знаки светятся и отчётливо проступают через неё. Глаза мужчины тоже горят, сияют чистым золотом, ярко и оттого особенно пугающе.

Не могу отыскать какое-то определение происходящему со стражем. Всё это настолько неестественно и противоречит привычным представлениям о реальности, что разум просто отказывается искать нужные слова. Но усилием воли заставляю себя не дрожать. Быть может, так нужно, чтобы открыть портал. Или чтобы провести меня сквозь него. Я ведь не знаю, как это обычно происходит.

Впрочем, в прошлый раз ничего не светилось. Зато была туча воронья.

И в тот же миг, как будто в ответ на мои мысли, резкий птичий крик раздаётся с вышины. Вздрагиваю и поднимаю глаза к небу. В мутной мгле отчётливо проступают чёрные крылатые силуэты.

Громкий грай несётся над поляной, нарастая и заглушая все остальные звуки. Вороны устремляются вниз, принимаются кружить над дубом, время от времени спускаясь к Ратибору и подлетая так близко, что задевают его крыльями.

Неужели получилось? Сейчас они налетят и, как тогда на дороге, увлекут за собой к порталу!

Вскакиваю на ноги и устремляюсь вперёд. Мне почти не страшно. Ведь в прошлый раз вороны не сделали мне ничего плохого, просто привели сюда. Быть может, сейчас они вот также отведут меня обратно, вернут в привычный мир.

Оглушительно громовой раскат заставляет остановиться, зажмуриться и втянуть голову в плечи. Обхватываю себя руками, дрожу, пережидая, пока гулкий рокот утихнет.

Когда же открываю глаза, понимаю, что Ратибор успел перевоплотиться. Он взмывает над поляной, а затем устремляется вниз и подхватывает меня своими огромными когтями.

Земля начинает стремительно отдаляться, и в первую секунду у меня перехватывает дух. Беспомощно болтаюсь в мощных лапах, расширившимися глазами глядя на деревья, мелькающие внизу.

Он уносит меня прочь от портала! Уносит из леса! Но как это может быть? Неужели ничего не получилось? И что теперь? Продаст меня как вещь какому-нибудь воину? Только не это!

— Что ты делаешь? — кричу, принимаясь колотить по твёрдым лапам, надёжно удерживающим меня за талию. — Верни меня к порталу! Слышишь! Верни немедленно! Я не хочу в город! Не смей меня продавать! Не смей, Ратибор!

Бьюсь, извиваюсь, кричу, заливаясь слезами. Меня даже не пугает, что он может разжать когти, и тогда я рухну с большой высоты, разбившись насмерть.

Но гигантский сокол никак не реагирует на эти бесплодные попытки освободиться. Он держит крепко и продолжает лететь вперёд, делая размеренные взмахи огромными крыльями.

— Почему? Объясни мне хотя бы, почему? — прошу, ни на что не надеясь.

Но величественный сокол продолжается лететь дальше. Невозмутимый и бесстрастный. Ему нет дела до моих слёз.

Глава 20

Ратибор

Духи поведали, для чего призвали Лелю из её мира. А ведь я знал, что она появилась в заповедном лесу неспроста! Чутьё не подвело, и меж тем, я от него отмахнулся. Глупец!

Кошу птичьим взглядом вниз. Светлая макушка, волосы, развевающиеся на ветру, нежное лицо, залитое слезами…

Сердце предательски сжимается.

Глуп и слаб.

Слаб и глуп.

Не смог совладать со своими чувствами к девчонке. Но боги даруют мне второй шанс. Справлюсь ли? Сдюжу? Придётся. Выбора нет.

Высота успокаивает, она привычна и холодна. То, что нужно для моего разгорячённого разума, обезумевшего сердца.

Резкий порыв ветра бьёт в грудь. Не сопротивляюсь, напротив, раскрываюсь ему навстречу, позволяя подхватить меня и поднять выше, к самым облакам. Здесь покой, здесь моя стихия.

Остро чувствую ледяные струи, стекающие с горных вершин, и тёплые, пахнущие разнотравьем, что поднимаются от нагретых солнцем лесных полян.

Ветер шепчет мне о том, что происходит в городе, принося запахи далёкого дождя и дыма. Он мои глаза, мои уши, мой проводник, увлекающий за собой.

Я не просто лечу — я сливаюсь с потоком, становясь частью дыхания неба.

Внизу расстилается бескрайний океан хвои и листвы. Мой взгляд, острый, как лезвие меча, разрезает зелёную толщу. Я вижу дрожь заячьего уха в густом малиннике и серебристый блеск ручья, пробивающегося сквозь замшелые валуны.

Но всё это не помогает забыть о моей ноше. О той, что хрупка и прекрасна. Она такая тонкая, нежная в моих грубых лапах. Драгоценный цветок. Леля.

Мне бы лететь и лететь вместе с ней на край света. Нести её также, держать и смотреть иногда, скосив глаз. Но такого не будет. Путь наш определён. И конец его близок.

Башни княжеского дворца появляются вдалеке. Сердце обрывается и падает с высоты птичьего полёта. Опускаюсь вслед за ним. Глупо! Но совладать не могу.

На окраине леса стоит мой дом. Когда-то в нём жил мой отец. Здесь я родился, здесь прошло моё раннее детство, которого, впрочем, я не помню. В памяти остались лишь мягкие женские руки, что гладили по голове. Да голос — нежный, грустный. Больше ничего.