Яна Епринцева – Приворот (страница 3)
Проснулась вся в слезах. Поняла Милуша, что нет сил бороться с ревностью. Уж слишком больно. Сжигают чувства горькие изнутри, не дают света белого видеть. Гнать от себя их не получается, что же делать в таком случае, измученная переживаниями невеста, придумать никак не могла.
С горя поделилась бедою с матушкой. Да та не поняла её печали.
– Вот не зря про вас, девиц, говорят: «коса долга, а ум короток»! Глупа ты ещё, вот и маешься дурью. Никуда твой кузнец не денется! Женится как миленький, и будете жить поживать, – махнула рукой мать и за свои дела принялась.
Только не успокоили девушку эти слова. Маялась, страдала, даже втихомолку бегала следить за Пересветом, прячась за кустами шиповника. Но никак получалось сердце успокоить.
А молодец, как нарочно, всё холоднее себя ведёт. Или видит, что девчонка сохнет по нему слишком сильно, или другие заботы у него в голове, да только не утешит, не успокоит невесту, слова ласкового не скажет.
Промучилась, таким образом, Милуша несколько дней. Ни ест, ни пьёт, спать не может. Всё мерещатся ей объятия любовные между кузнецом и Галкою. И наконец, не выдержала, решилась на страшное.
В тот день встала девушка ранёхонько. Вышла из дома до света, умылась ключевой водой и поспешила в амбар. Здесь у неё ещё с вечера была приготовлена оплата ведьме: яйца, овощи, да кулёчек мучицы. В деревне принято было благодарить колдунов харчами, коли денег не имелось.
Монетки Милуша тоже прихватила, но их было не слишком много, потому как батюшка не особо баловал её такими подарочками, но кое-что имелось. Девушка надеялась, что этого хватит, чтобы заплатить ведунье за работу.
Солнце только-только показало розовый бок из-за дальних гор, а Милуша уже до опушки леса добралась. Она знала, где живёт ведьма, ведь то место, с трепетом и замиранием сердца, показывали друг другу деревенские, когда ходили по грибы да по ягоды.
Вот только близко к покосившейся избушке девки, парни и ребятня, никогда не подходили, лишь издали смотрели с любопытством, боясь и одновременно желая увидеть, как колдунка будет превращаться в свинью или в чёрную кошку.
Несмело ступила девушка под густую сень леса. Сердечко её холодело от ужаса, ладони покрывались липким потом, а по телу бежали мурашки, поднимая волосы дыбом. Но она продолжала идти вперёд.
А утренний лес поражал красотою и свежестью. Птички счастливо заливались в густых ветвях, пронизанных золотистыми лучами. На изумрудной траве жемчужинами сияли капли росы. Буйно-разросшиеся кусты дикой бузины стояли усыпанные белоснежными соцветиями, распространяя сладкий аромат по всей округе.
Вот только душевная тоска не давала Милуше заметить всю прелесть раннего утра, насладиться свежестью и покоем проснувшегося леса. Да ещё и страх сжимал сердечко, ведь с нечистыми силами надумала связаться, а от них добра не жди.
Но девушке уже было всё равно, всё едино. Устала она от ревности, от переживаний, надумала приворожить своего суженого, чтобы лишь на неё одну смотрел, о ней одной мечтал, и лишь она занимала его мысли.
Милуша подалась в лес без спросу. Знала, что родители не разрешат ей заниматься ворожбой иль колдовством, осудят, да и того гляди, вообще из дома не отпустят. Потому-то и встала до зари, ещё до пастушьего рожка.
Сейчас мать уж, наверное, хватилась её, да поздно.
«Домой вернусь, скажу, за грибами ходила», – решила девушка и с замирающим сердцем продолжила свой путь по лесной дорожке.
Вот и заросшая мхом изба показалась. Вроде никто не ходит к ведьме, а тропинка к её жилищу хорошо утоптана. Знать, молча посещает деревенский люд колдунью.
Милуша живо вспомнила страшную бабку и содрогнулась. Но в этой избе жила вовсе не старуха. Говорили, что здесь обитала молодая красавица с ярко-рыжими волосами. Её не раз замечали лунными ночами на опушке припозднившиеся путники.
Очевидцы утверждали, что колдунья танцевала на лужайке перед лесом в одной тонкой рубашке и с распущенными волосами. С кем хороводы водила эта девица, всякому ведомо – не иначе как с бесами!
Подумав об этом, ещё сильнее задрожала Милуша. Плюнув через левое плечо, девушка горячо зашептала:
«Чур меня, чур!»
Глава 3
Не сразу, но решилась всё же ступить на грубо сколоченное крыльцо. Глубокий вдох сделала, как перед прыжком в воду, и постучала.
– Входи! – раздался из избы приглушённый голос.
Милуша, помешкав всего мгновение, толкнула дверь и шагнула внутрь.
В доме царил полумрак, да и немудрено, ведь крохотные окошки вместо стёкол были забраны бычьими пузырями, отчего солнечные лучи не могли пробиться внутрь. Да и в целом обстановка была более чем бедная: земляной пол, устеленный камышом, маленькая печурка, грязная и закопчённая, ветхая мебель, накрытая штопаными тряпками.
На стенах висели пучки различных трав, отчего в избушке стоял густой, пряный запах. А на грязном столе в беспорядке валялись странные предметы. Милуша разглядела небольшую звериную шкурку, как будто снятую с кошки, нож, круглое зеркальце, куски бечёвки и маленькие горшочки, накрытые обрывками рогожки.
Хозяйка избушки сидела тут же за столом и переплетала между собой остро пахнущие побеги полыни. Это и правда была молодая женщина с рыжей косой, перекинутой через плечо. Она бросила быстрый взгляд на гостью и вновь склонилась над своей работой.
– Почто явилась? – спросила ведьма, не поднимая глаз.
Милуша невольно поёжилась, уж больно неприветливо и жутко было в этом убогом домишке. Но тут же взяла себя в руки и ответила как есть.
– Я приворот сделать хочу…
Колдунья кивнула.
– Так и думала. Ваша сестра лишь за этим является. Да ещё желая извести соперницу. На днях заходила одна. Галкой кличут, поди, знаешь? – без каких-либо эмоций продолжала рыжая.
Милуша вздрогнула. Ещё бы не знать ей своей бывшей подружки.
«Неужто, порчу просила навести, чтобы Пересвета к рукам прибрать?» – в ужасе подумала девушка.
– Верно, порчу насмерть просила, – кивнула ведьма, но бросив быстрый взгляд на побледневшую гостью, поспешила успокоить её. – Не дрожи, – отказала я. Не то, что я боюсь извести до смерти, да невыгодно мне, опасно. И не силы потусторонние страшусь, а вас, селян. Коль прознают, что в гроб загнала кого, так живо самосуд устроят. А Галка эта растрезвонит подружкам, не утерпит. Потому и прогнала.
Рыжеволосая колдунья рассуждала таким спокойным и обыденным тоном, будто не судьбу чужую решала, а рассказывала о чём-то незначительном.
– А знаешь, мне и захотелось взглянуть на вашего Пересвета. Что за парень такой видный, этот кузнец, что за него жизни лишь желают? Вот скажи хоть ты, чем он так хорош? – продолжала ведьма. – Да ты присядь, не стой над душой и не дрожи. Не съем я тебя и худого не сделаю. Ни к чему мне это. Звать тебя как?
Милуша послушно уселась на лавку напротив хозяйки избушки и назвала своё имя. Корзинку со снедью она поставила на стол рядом с рукой колдуньи.
Ведьма кивнула.
– А меня Златой кличут. Хотя ты, должно быть, знаешь. Ну что же, будешь о суженом рассказывать?
– Да что рассказывать-то? Красивее Пересвета нет парня в нашей деревне. Чернобровый, кудрявый, ростом высокий, статный и сильный, кузнец, как-никак. Вот девки к нему и липнут, как мухи на мёд. А он ко мне сватов заслал, моим мужем будет! Ни к чему мне эти соперницы! Помоги, сделай милость, присуши ко мне доброго молодца, чтобы не смотрел по сторонам, лишь обо мне думал и любил больше жизни! – взмолилась девушка, а у самой слёзы так и брызнули.
Ведьма подняла на Милушу пронзительный взгляд чёрных, как уголь, глаз. Несколько минут она внимательно изучала гостью, а потом спросила:
– Он не любит тебя? Ты это точно знаешь?
Милуша задумалась. Сказать с уверенностью, что Пересвет не испытывает к ней никаких чувств, она не могла. Ведь парень всегда обходился с ней ласково. Каждый вечер искал с ней встречи и потом долго не отпускал, отчаянно терзая девичьи губы поцелуями. Но всё же этого было ей недостаточно!
Вспомнила она Галку с Яриной, что перекидывались шутками и пересмеивались с кузнецом. Вспомнила, что не гнал он от себя девиц, а наслаждался их вниманием и восхищёнными взглядами.
«Коль любил бы меня, с другими не стал бы любезничать!» – с горечью подумала она.
Вновь сдавило болью сердце, и чёрная пелена ревности накрыла с головой.
– Не любит! – выпалила Милуша, вытирая слёзы.
Злата сверкнула тёмными глазищами и встала с лавки, отодвинув в сторону плетёнку из полыни. Она принесла большую миску и водрузила на середину стола. Затем установила толстую свечку в глиняной чашке и, щёлкнув огнивом, подожгла её.
– Сиди помалкивай, что бы ни увидела, рот держи на замке. Я сейчас ворожить буду, а после дам тебе приворотное зелье, на меду замешанное. Ты им кузнеца накорми, в тот же день станешь для него такой же сладкой. Всех остальных навеки позабудет. Но учти, приворожённые волю теряют, и без тебя парень не проживёт. Коль что случится с тобой, на тот свет следом уйдёт. Поняла? Готова присушить Пересвета? Пойдёшь на это? – ведьма пристально смотрела в глаза Милуше, как будто желая прочесть её мысли.
– Готова… – еле слышно пробормотала в ответ девушка.
От страху и нехорошего предчувствия у неё перехватило горло, а во рту пересохло, так что каждое слово давалось с большим трудом.