Яна Егорова – Ожог (страница 2)

– О, смотрите! У девчонки бабла нет на смартфон! – придурок размахивал моими рисунками в воздухе. Я тогда уже простилась с ними, тем паче, что поезд уже подъезжал к станции. Сделала лишь одну попытку отобрать у идиота свою вещь, не успела – двери уже распахнулись. Киевская. Пора выходить. Не могла подвести отца, и без того уже сильно опаздывала. Пришлось уйти ни с чем. Вечер в тот раз прошел в отвратительном настроении, неудержимо хотелось пореветь, чем я и занялась. Избалованная девчонка.

К следующему вторнику почти забыла о блокноте. Решила больше не рисовать в вагоне, подальше от греха. Тем вечером, на удивление, в вагоне было немноголюдно. Я плюхнулась на двойное свободное сиденье. Уставилась на свое отражение в окне. Спустя полминуты увидела, как рядом со мной садится парень. В отражении узнала его агатовые глаза, однако решила не поворачиваться. В тот раз не знала, что он стал свидетелем моей потери в прошлый четверг. Узнала в ту секунду, когда мой же блокнот лег на мои коленки.

– Ты очень красиво рисуешь, – сказал мне Сашка в первый раз.

Повернулась к нему и лишь теперь увидела огромный синяк у него под глазом. Он не только отбил мою вещь, но и сам пострадал. Понятия не имею почему, на моем лице расплылась улыбка. Как ни странно, Сашка мне тоже улыбнулся. Сначала смущенно, а потом уже мы вместе смеялись над его синяком.

– Большое спасибо, – сказала ему и тогда осмелилась на самый дерзкий шаг в своей жизни – подтянулась и отчаянно поцеловала спасителя в щеку. В эту же секунду невидимый диспетчер объявил Киевскую. Вскочив с места, смело спросила его:

– Как тебя зовут?

– Саша, Александр, – ответил он, пропуская меня на выход и все еще весело глядя мне вслед. – А тебя зовут Славка.

– Откуда ты…

Это я уже спросила, выскакивая на платформу. Его глаза посмотрели на мой спасенный блокнот. Как же, там было указано имя! Двери закрылись, и я проводила его взглядом. Следующий четверг уже ждала с нетерпением.

Половина девятого. Спешу от профессора Марьяны Павловны. Я распустила свои соломенные волосы, которые никогда не могла собрать в своем кулаке – настолько толстой была моя коса. Отец говорил, что я была самой красивой блондинкой, которую он когда-либо видел. «Твои сапфировые глаза в сочетании с твоими светлыми волосами – смерть для любого мужчины. Один раз увидеть и умереть от любви!» – так всегда говорил мой отец. После пожара… У меня короткие черные волосы. Я выжгла блондинку из себя. Как пожар выжег мою жизнь и Сашку.

Но в тот раз я спустилась в метро. Поезд пришел. Сашка уже ждал возле дверей. Он улыбался. Только потом до меня дошло, что после первого нашего «знакомства глазами» Сашка всегда ездил в моем любимом вагоне. Есть… Была у меня тогда такая привычка, ездить в одном и том же вагоне. Даже если он битком набивался, всегда находила щелочку, в которую нырнуть. Была очень нерешительной девчонкой, ходила только проторенными дорожками. Не то, что сейчас.

– Привет! У нас есть три остановки и шесть минут! – Сашка не скрывал своей радости. Его синяк немного побледнел, мы все равно над ним посмеялись.

Это был июнь. Последние мои занятия у профессора перед каникулами. Я сказала об этом Александру, и мы решили сходить на свидание. Только погулять. Тогда же сообщила, сколько мне лет. Он искренне думал, что больше. И не только он, многие так говорили.

– Я думал, тебе близко к восемнадцати. Ты очень взросло выглядишь, – нахмурился парень. Я боялась, что он не захочет со мной общаться, передумает, но вопреки всему, в последний раз Сашка вышел вместе со мной на Киевской и мы договорились, что пока будем просто гулять. Подождем моего восемнадцатилетия, оставалось каких-то два года. Он обещал приехать ко мне в пятницу вечером. Я, дура, тогда даже не подумала, как парень доберется до моего элитного поселка, куда не ходит ни один транспорт, кроме личных автомобилей. Но он нашел выход – достал служебный автомобиль. Все ради меня.

Сашка приехал. Появился вовремя и вытащил меня из огня. Вытащил, после чего растворился в темноте.

– Проклятый ожог!!!

С ненавистью и болью выпалила это в небо. А потом поднялась с парапета и ступая по собственному рисунку, вышла с крыши. Надо почистить карту памяти на фотике. Утром на работу. Проклятый кастинг и чертовы невесты! Чтобы вас всех разорвало! Вместе с вашей проклятой любовью, которую я сама потеряла раз и навсегда в огне, который к моему великому сожалению не забрал меня с собой.

Глава 2

– Пап, мам, я пришла!

– Где ты так поздно ходишь? Уже двенадцать! Неужели фотосессии бывают так долго?

Опустив тяжелую сумку с оборудованием на пол, подцепила носками пятки кед и скинула обувь. До чего же тесный коридор! Еще и коленкой долбанулась на пути к двери квартиры, соседи к своей куче хлама выставили несколько великов. Вот об один из них я и приложилась. Долгая была фотосессия, интуиция меня не обманула, долбанутая девчонка.

– Мам, фотосессии бывают даже ночными, – крикнула родительнице, она, как всегда, смотрит сериал в зале и достает меня, даже не вставая с места.

– Там в холодильнике котлета еще осталась, если отец не съел и пюре в кастрюле.

– Ага, спасибо. Пап, привет!

– Привет, – слабо отозвался отец. Опять, наверное, давление подскочило. Жара сегодня невыносимая. Насколько июль был теплым в этом году, но август переплюнул всех – уличные фотосеты обещают стать настоящим адом. Вот была бы у меня машина, не было бы никаких проблем. А еще пара помощников. Свет подержать, технику посторожить. Подхватив сумку с пола, через узкий, оклеенный рыжими полосатыми обоями коридор, прошла в свою комнату. В ту, что определили мне. У нас нет своего собственного жилья. По сути, нет ничего. Только моя аппаратура. Сколько лет прошло, а она все еще актуальна. Отец купил мне ее незадолго до пожара и, на счастье (если это можно назвать счастьем) она уцелела. Она оставалась у моего профессора, отец не хотел, чтобы дочка таскалась с тяжестями через весь город, собирались приехать на машине в выходной, когда в городе поменьше машин будет и забрать. Можно сказать, повезло. Отворив дверь в захламленную всем чем комнату, ввалилась и, пристроив сумку на полу, рухнула в рабочее кресло. Одиннадцать метров моего личного пространства, шесть из которых заставлено теткиными вещами. Две секции и шкаф, в которых ее книги, ее посуда, всякая фигня типа фигурок, собранных со всего света. Меня уже давно не заботит то, где я живу. Удобство матраса, разве что иногда напоминает о том, что когда-то у меня была самая мягкая кровать в мире. А все остальное – родители живы и слава богу. Именно так думала с того момента, как очнулась в больнице. Благодарила бога за родителей, а вскоре и проклинала его за то, что отобрал у меня Сашу. Он жив. Отец сказал, что Саша даже приезжал в больницу, узнал, что со мной все будет хорошо и уехал. От совсем глубоких страданий меня уберегли заботы о том, как жить дальше. Партнеры отца не только озаботились пожаром, но и отобрали весь бизнес, вплоть до машин и чуть ли не до трусов всей нашей семьи. Что они там не поделили, папа так и не рассказал, но месть была жестокой.

Взгляд упал на часы. Так, пора за работу. К утру Каролине надо отправить фотографии. Тяжелый вздох вырвался из моей груди – за стеной родители раскладывали диван, они уже собираются спать, мне же пора садиться за работу. Постучала пальцами обожжённой руки по столешнице. Нечего жаловаться, Славка. Сейчас ты пойдешь, слопаешь холодную котлету, проглотишь кусок невкусного пюре (мама так и не научилась хорошо готовить, к тому же еда как обычно будет ледяной) и сядешь за комп. Вздохнув еще раз, включила компьютер, нажав на блестящую кнопку на черном корпусе. Машина тихонечко заурчала. Привет, ночь. Привет, работа. Здравствуй и чтоб ты сдохло, мое одиночество.

Стащив котлету из холодильника, откусила кусок и посмотрела в окно. На этот бездушный район. Тысячи окон напротив, под нами и над нами. Тысячи жизней вокруг, судеб и историй. У кого-то уже все сложилось, а кто-то ненавидит каждый новый день. И последних по степени ненависти возглавляет Покровская Ярослава. Вот, к примеру, сегодняшняя невеста. Напомнила мне меня. Скорее даже не она, а ее светлые волосы, не такие густые, как мои, но тоже длинные. Спорю, она их выпрямляет. Мне не надо было, они сами по себе всегда были прямыми. Скорее, была другая проблема – если хотела сделать завивку, ничего не выходило. Вечно тяжелые и прямые. Ладно, не в них суть. Невеста эта сияла счастьем. Позировала фотографам, как будто хвасталась каждой частичкой своего тела. Надо же так сильно себя любить. Каролина при деньгах, или ее жених спонсирует данное мероприятие – это совсем неважно. Видно было, что девчонка изначально из бедных, только-только дорвалась до денег, командовала всеми окружающими, словно рабами. В том мире, в котором я родилась, такое поведение принималось за необразованность. Богатство не является синонимом невежеству. Не всегда, по крайней мере. Я уважала всех, кто на нас работал, мои родители тоже. Скорее я в первую очередь могла огрести по шее от отца, если случался конфликт с кем-то из работников и только потом уже разбирались кто прав, кто виноват. Дожевав котлету, налила воды из бутылки и ушла к себе в комнату. Все. Пора работать.