Яна Егорова – Эрнестина Вольф. Дело о клубничном пироге (страница 4)

Разговор дам прервал появившийся из квартиры молодой медик. Еще на пороге, мужчина в оранжевой форме закурил. Он будто был не здесь, не видел ничего перед собой. Мадам Вольф сделала предположение, что юноша на этой работе лишь первые дни.

– Доктор, – заискивающе спросила она, стоя у подножья лестницы. – Как она себя чувствует?

Молодой медик даже не поинтересовался, кто они.

– Отравление. Скончалась, – словно увидев перед собой мрачную картину, схватился ладонью за рот и выбежал на улицу, чуть не сбив пожилых леди с ног.

– Как скончалась? – Эльза Тоомас уставилась на свою собеседницу. – Как скончалась?! – повторила она.

– Мадам! Мадам! – сверху, из-за угла лестничного пролета появилось белое лицо Алены. – Мадам, вам пора домой! Ужин готов!

Не дожидаясь ответа от Вольф, крупногабаритная помощница, топая по старым ступенькам, спустилась вниз и схватив свою хозяйку под локоть, силой утащила ту наверх.

– Алена! Разве так можно? – ругалась Вольф на французском языке. – Я должна была поддержать нашу соседку!

– Мадам Эрнестина, – отвечала ей помощница на том же языке. – Не вешайте мне лапшу на уши. Ваша поддержка закончится тем, что вы отправитесь искать следователя и проведете ночь, знакомясь с местной полицией. Я все слышала. Мы не успели приехать, а ваш любопытный нос по самые щеки залез в чужие дела. Умерла и умерла. Мало ли от чего люди умирают? От старости, например. Вам-то какое до этого дело? Посмотрите, вы даже собаку измотали своими прогулками, она уснула на пороге!

Спорщицы уже успели войти в квартиру своих гостеприимных хозяев, Алена как раз снимала обувь, а мадам Эрнестина обернулась назад – и действительно, к своему удивлению она увидела маленького шпица Кикки, в прямом смысле распластавшегося на коврике у входной двери и растопырившего все четыре лапы в стороны.

– Ого, – со стороны комнат раздался пораженный возглас Рихарда. – За все время, что это несносное животное живет у нас, впервые вижу его настолько тихим!

Несколько позже, тем же вечером, после изысканного ужина, поданного Аленой, мадам Вольф наблюдала в окно кухни за тем, как полиция и медики увозили тело покойной. Эрнестина стояла у окна и курила обычную, электронную сигарету. Женщина ждала. Со стороны лестницы периодически доносился шум – это приехал следователь с помощниками, они опрашивали жильцов дома. К большому сожалению француженки, слов разобрать не удалось, лишь шум, звонки в дверь, топот ног и лязганье замков.

– Мадам, вы бы отправлялись спать, – с недовольным видом на кухне появилась помощница.

Она уже переоделась в халат, тщательно умыла широкое лицо, переплела на ночь косу и явилась, таща в своих руках раскладушку.

– Вот и хозяева, Белла с Рихардом уже спят. Даже ваша новая подружка Кикки не просыпается. Почему вам не спится?

– Последняя сигарета перед сном, – задумчиво глядя в окно, быстро и коротко ответила Вольф. Пожилая дама как будто боялась пропустить и не услышать хоть малейший звук, доносившийся с лестницы. Поняв, почему ее хозяйка так себя ведет, ведь это было уже не впервые, Алена специально повысила голос и продолжила разговор:

– Вы же можете покурить у себя в спальне, Белла вам разрешила. Отчего же вы стоите и накуриваете здесь для меня? Хотите, чтобы мне кошмары снились?

– Это неприлично, Алена, в их спальне все пропитается дымом. Я покурю здесь.

– Ха! – помощница с шумом поставила раскладушку на пол и начала ее раскладывать, наслаждаясь скрипом всех деталей, годами простаивавших в одном положении и от того заржавевших. – Вчера вы курили в их спальне каннабис, это вас нисколько не смущало. Мадам было грустно и одиноко. Мадам не хотела уезжать из Парижа. А сегодня кто-то умер и мадам перебралась курить ко мне на кухню. А почему? У нее проснулась совесть? Нет же, просто с кухни лучше видно подъезд, а еще с кухни лучше слышно, чем занимается полиция. Это не ваше дело, мадам Эрнестина, идите спать, а не то я…

В дверь позвонили. Вольф, как и утром, просияла, женщина сорвалась с места, по пути бросив ворчливой помощнице:

– Собери обратно раскладушку, Алена. У нас будут гости!

– Как? Опять?!

А из коридора уже доносилось:

– Проходите, проходите, я все вам расскажу, мы мило побеседуем…

Они устроились все на той же кухне. Алене пришлось, ворча, ставить разогревать кофе (мадам Эрнестина пила его на ночь, а после крепко засыпала, как это работало, помощнице было невдомёк). К ним явились двое – молоденькая девушка, она сразу пристроилась за кухонным столом и принялась записывать и мужчина, чуть постарше.

– Так вы говорите, что это отравление? – с порога в лоб начала наступление любопытная француженка.

– Мы ничего такого не говорили, – не поддался на ее уловку мужчина, не смотря на свой незрелый возраст, уже являвшийся счастливым обладателем небольшого лысого островка на собственной голове. В отличие от девушки в форме, он пришел в штатском – обычная рубашка с коротким рукавом и брюки. На ногах красовались нечищеные, слишком теплые для мая месяца черные ботинки. – Лучше вы расскажите нам, были ли вы знакомы с покойной?

– Мадам Вольф, – грубо вмешалась Алена, закрыв хозяйку своей безразмерной спиной и угрожающе уставившись на мужчину сверху вниз, – приехала в ваш город только вчера вечером. За это время она не успела никого узнать.

– Алена, – мягко отодвинула маленькой ручкой помощницу Эрнестина, – почему же ты говоришь неправду? Я успела сегодня утром выпить чашечку кофе с нашей соседкой из пятой квартиры, ее зовут Эльза Тоомас. Вы еще не были у нее?

Мужчина с женщиной полицейские переглянулись.

– Нет, – ответил страж порядка, – мы постучались к вам первым.

– Ага, – кивнула Вольф, – она живет сразу за стеной. Так чем, вы говорите, отравилась женщина снизу? Ее, кажется, зовут Матильда?

– Откуда вы взяли, что она отравилась? Мы этого не говорили, – подозрительно прищурился полицейский.

– Что вы заладили, говорили или не говорили, – мадам взяла чашку с кофе из руку Алены и с улыбкой передала ее полицейскому. – Как вас зовут, я запамятовала…

– Следователь Улф Линдберг.

– Господин Линдберг, я узнала о том, что убитая…

– Почему убитая? С чего вы взяли?! – подпрыгнул мужчина, а вслед за ним подпрыгнула жидкость в чашке в его руках.

– Простите, господин Линдберг. Я узнала о том, что женщина была отравлена от врачей скорой помощи.

Девушка, писавшая в блокноте, посмотрела на начальника:

– Вечно они язык за зубами удержать не могут.

– Так я все верно поняла! – обрадовалась Вольф, словно охотник в лесу, увидевший выглянувшего из кустов оленя.

– Нет! Нет! Ничего вы не поняли, – осадил ее Линдберг и опять перетянул разговор на себя. – Лучше скажите, не слышали ли вы, чтобы в этом подъезде травили крыс?

– Если только котов, – проворчала Алена. – Местные ругаются из-за вони в подъезде. Не удивлюсь, если кто-то из бдящих за всеми старушек, решил отравить чужого кота.

– Почему вы спрашиваете об этом? – вставила вопрос Вольф.

– Здесь вопросы задаю я, а не вы. Госпожа Вольф, отвечайте, пожалуйста, по существу.

– Я отвечаю. Хорошо. Нет, я не слышала, чтобы кто-то травил крыс. А скажите, господин Линдберг, покойная отравилась крысиным ядом?

Следователь закатил карие глаза к потолку, выражая тем самым всю свою нелюбовь к подобного типа дамам. И их неудержимому любопытству. Однако, как и большинство следователей, он понимал преимущества хороших отношений с подобного рода свидетелями, более внимательные, чем молодые, пожилые дамы зачастую становились источником большого количества подробностей по делу. Но это отнюдь не означало, что у этих старых куриц стоило идти на поводу и выкладывать им с порога информацию, чтобы она уже через несколько минут облетела всю округу в виде сногсшибательных сплетен.

– А скажите, госпожа Вольф, что еще вы успели услышать и узнать за время вашего короткого пребывания в этом доме? – ответил он вопросом на вопрос.

– Ничего особенного, господин следователь, – на первый взгляд бесхитростно ответила она, – только то, кто живет в этом доме, чем занимаются и чем не нравятся местным бдительницам правопорядка.

– Правда? – почти промурлыкал следователь, сделав с его точки зрения невидимый знак своей помощнице, чтобы та внимательнее записывала.

– Правда. Эта женщина, Матильда, с первого этажа, одна из трех старых подруг. Вторая из их компании – Эльза, живет в пятой квартире, а третья в восьмой. Линда. Они в этом доме уже более сорока лет, работали раньше вместе. Имеют привычку несколько раз на неделе пить вместе чай с пирогом. Сегодня угощение готовила наша соседка. А вы нашли остатки ее клубничного пирога?

Следователь поперхнулся кофе и закашлялся от столь внезапного, точно выверенного вопроса.

– Откуда вы знаете про пирог?

– Так нашли или не нашли?

– Мадам, пойдемте спать, – вмешалась в их дуэль Алена, но ее никто не услышал.

Следователь во все глаза смотрел на странную заграничную леди, слишком дорого и вычурно одетую для местной жительницы, она же в ответ разглядывала его лицо, пытаясь в его мимике найти подтверждение своим догадкам.

– Нашли или не нашли и я расскажу вам дальше про всех жителей дома. Значительно сэкономлю ваше время, господин Линдберг.

Повисла пауза. Полицейский жевал свои губы, надувал щеки и хмурился – по всему было видно, что в его голове происходила бурная мыслительная деятельность.