Яна Егорова – Давай начнем с развода! (страница 3)

Я не знала, что лучше сделать, так же, как и пришла, тихо уйти или все же обнаружить свое присутствие. Поразмышляв, какую секунду, все же подала голос:

– Привет, – прошептала громко, ровно чтобы меня услышали здесь, а не за пределами данного помещения. И сразу пожалела об этом решении. Ребенок от испуга чуть было не упал со стула. – Тихо, тихо, не пугайся! – инстинктивно выставила вперед руки. – Я только водички зашла попить! Прости, если помешала!

Ребенок удержался от падения и, всхлипнув, выдавил:

– А ты кто?

– Я? Меня Леся зовут.

– Я тебя не знаю.

– Я приехала сегодня вечером. Ты и не можешь меня знать. А хочешь, я угадаю, как тебя зовут?

Ребенок притих, но через минуту недоверчиво заявил:

– Ты меня тоже не можешь знать.

– Ну, давай поверим в чудеса. Я просто уверена, что тебя зовут Любой!

Так себе трюк. У меня нет опыта общения с детьми, заявила просто, что первое в голову пришло, и была в полной уверенности, что меня мгновенно выведут на чистую воду. Но, глупой Лесе в который раз за один вечер повезло.

– Ты зубная фея? – вдруг услышала удивленное, и очень искреннее.

– Я? – тянуло сказать правду, но снова соврала ребенку. – Может быть! Как знать. Ты не представляешь, сама не знаю, кто я.

– Разве так бывает?

– Бывает, когда с тобой случаются вещи, которых ты не ожидаешь. Так произошло и со мной.

– Тогда я тоже хочу, чтобы со мной случилось что-нибудь, – перебил меня ребенок, и я отчетливо услышала в ее голосе подкатившие слезы. – Хочу стать красивой, как моя мама. И тогда она ко мне вернется.

– Глупости, – ляпнула я, – мамы не уходят, потому что дети недостаточно красивые.

– Моя ушла, – выпалил ребенок и снова спрятав лицо в ладошках, залился горькими, детскими слезами.

Хорошо, что было темно, и девочка не могла видеть мое лицо. Я была в полнейшем смятении. Может быть, медведь прав? И я действительно не могу поладить с детьми? Суровый опыт в колонии оставил свой след. Хотя и там я всегда пыталась оставаться человечной ко всем. Но заключенные – не дети. Они все взрослые, обиженные, часто несчастные или злые. Но все равно не дети.

– Послушай, – сказала, перестав топтаться на месте и направилась в сторону белевшего в полной темноте холодильника, – лично я не против что-нибудь перекусить. Ты как, со мной?

– От еды толстеют, – проворчал свозь слезы расстроенный ребенок.

– Ну, мне это уже не грозит, – хихикнула я. – Так что, не знаю как ты, а я бы что-нибудь украла из вашего холодильника. Надеюсь, ты не расскажешь своему папе? А то меня заберут в полицию прямо с вот этой вот симпатичной булкой в зубах!

Это был не холодильник, а настоящий склад элитной еды! Здесь было все! Казалось, посвисти и из его недр выпрыгнет кит или жираф, с каким-нибудь брокколи в зубах. Сразу, когда раскрыла его, заприметила на средней полке огромных размеров булку из которой торчал хвост буженины, огурец и салат. Кто-то однозначно припрятал для себя бутерброд. Поскольку, всхлипывания за моей спиной магическим образом стихли, я решила действовать на свой страх и риск – схватила эту аппетитную булку и, вцепившись в нее зубами, резко повернулась к Любе.

И сразу же темноту и тишину на кухне взорвал совершенно счастливый детский смех! Девочка хихикала от всей души. И было от чего. Толстая тетка, посреди ночи в зубах намеривается утащить из ее холодильника бутерброд, размером с хорошую такую тарелку для супа.

– Тише, нас спалят! – совсем по-гангстерски шикнула на ребенка, от чего та все же сползла со стула и, хохоча, схватилась за живот.

В общем, каким таким чудом получилось, что в результате, буквально через час, съев все-таки на двоих этот аппетитный бутерброд, мы вдвоем уснули на моей немаленькой кровати. После обоюдного веселья и последующего уничтожения еды, я сказала ей, что она тоже была обязана поесть, чтобы я, в свою очередь, была уверена, что она, как и я замарала свои ручки и мы теперь обе в деле, и она не соскочит, и не заложит свою сообщницу.

В моей комнате обнаружилась не только персональная ванная комната, но и гардеробная, куда я и поставила свой скромный чемодан. А теперь там же нашла плед, которым укрылась сама, девочке же отдала свое пуховое одеяло.

Удивительно, но как только я услышала ее мерное сопение на соседней подушке, мгновенно отключилась, абсолютно забыв при этом про все свои беды и невзгоды. И проснулась уже только тогда, когда утром услышала шум во дворе дома и топот огромных ботинок, ходивших за стеной по коридору!

– Ты точно везде смотрел? – услышала разгневанный рык Михаила, очень хотелось добавить, Потапыча, но я сдержалась от шуток даже в своей голове. Суматоха явно была серьезной.

– Да, Михаил Максимович, везде! Мы обыскали весь двор и дом! Нигде нет никаких следов.

– Везде, точно? – спросил медведь, и повисла пауза, а в следующее мгновение моя дверь чуть было не слетела с петель! Его величество, хозяин дома, ворвался ко мне в комнату и буквально застыл в дверях, глядя куда-то за мою спину.

– Папа? – услышала я позади себя и только тут вспомнила, что не одна в комнате!

– Люба! – тётин знакомый упер руки в свои внушительные бока и с укоризной посмотрел на провинившегося ребенка. – Что ты здесь делаешь?!

Глава 3

В мою спальню влетел невысокий человек в черной форме охранника, со слегка раскосыми глазами, и с порога отрапортовал:

– Михаил Максимович, мы просмотрели записи с камер! Вашу дочь увела какая-то толстая женщина!

Вот, когда я впервые пожалела, что нахожусь не в родном селе. Пусть я всегда была самым слабым и добродушным надзирателем, но за пределами колонии никто себе не позволял так со мной обращаться. Боялись просто. Мне бы сейчас мою рабочую дубинку, с которой я обычно только пыль протирала, благодаря тетиному авторитету. Я бы опробовала, наконец, все то, чему нас учили. Например, коронный удар по ляшке… Или четыре удара с обеих сторон по голове и в районе шеи, так, чтобы вырубить нафиг этого кретина, который только что меня так унизил перед… перед моим новым работодателем!

– Они что-то ели на кухне, – все так же, не замечая ничего вокруг, продолжил мерзавец, – а потом она увела девочку на второй этаж! Именно в эту… – и только теперь ответственный работник соизволил покрутить своей бестолковой головой по сторонам, – комнату…

Под взглядами уже троих мужчин, только что добавилась еще и голова водителя, что встречал меня вчера на вокзале, я подтянула на себя толстый плед. Хотелось, конечно, подобно страусу, спрятаться с головой, но я ограничилась шеей. Ладно, этому паршивцу я позже отомщу.

– Как видишь, – нахмурился медведь, – Сетсуко, я уже в курсе! Иди, работай, я сам здесь разберусь.

Отлично, у этого охранника и имечко подходящее! Чуть позже узнает у меня, как обижать ни в чем неповинных женщин. Я и сама прекрасно знаю, что я… полная. Но это не повод всяким там прилюдно тыкать мне этим в лицо!

– Михаил Максимович, – заискивающе известила голова водителя о присутствии своего хозяина. Очевидно, тоже хотел создать видимость активной помощи в поисках.

– Семен, ты тоже свободен, – даже не обернувшись, а все так же продолжая грозно смотреть на нас с Любой, нелюбезно скомандовал медведь.

– Но…

– Свободен, я сказал!

Как только за ними закрылась дверь, разгневанный хозяин дома невозмутимо прошел к креслу, стоявшему возле окна, и преспокойненько опустился в него. На мгновение, до того, как он открыл рот, я восхищенно залюбовалась им. Все же, бывают же такие мужчины. При огромном росте, ни намека на неуклюжесть. Крепкое тело буквально просвечивалось через его спортивную одежду, коей сегодня были мягкие штаны для тренировок светло-серого, почти белого цвета, и черная майка с крохотным, вышитым с левой стороны груди, значком. Это лейбл очень дорогой спортивной марки, такие вещи даже я знаю. Если подумать, данный мужчина полная противоположность моего пока еще настоящего мужа. Ромка у меня… был, невысокого роста, рыжий, с маленькими, серыми глазами. Можно смело утверждать, что глаза были, как и все в нем, слишком мелкое. Мой… почти бывший Грачев никогда не занимался спортом, поэтому его небольшое тело, превышавшее мое в росте всего на пять сантиметров, было очень рыхлым. А природная белизна, присущая настоящим рыжим, как будто уродовала его. Я далеко не сразу привыкла к нему. И чаще всего, «этим» мы с ним занимались в полной темноте. Так мне было легче расслабиться и представлять рядом с собой какого-нибудь красивого голливудского актёра. Иногда эти образы заменялись отечественными.

Но сегодня, при свете дня, я только что поймала себя на мысли… на такой запретной мысли… в тот момент, когда мой взгляд ушел гулять от его крупных мужских губ, по коже на широкой шее медведя и ниже… туда, где эта черная майка была растянута на грудных мышцах Михаила Максимовича…

Все же, это не мужчина, а настоящая, огромная машина для переработки чего-нибудь… Женщин, например…

К сожалению, мое увлечение изучением достоинств его тела не прошло незамеченным. Когда Любочка заговорила, я подняла глаза и тут же столкнулась с его насмешливым взглядом! Он все видел! И все понял! Что я… Что я только что откровенно разглядывала его! От стыда закусила нижнюю губу и быстро отвела глаза. Какой кошмар, Леська, второй раз за одно утро так проштрафиться. Сначала перед ним выставили все твои недостатки, как будто их и так невидно, а теперь еще и это!