Яна Егорова – Без вести (страница 9)

– У присутствующих, – важным голосом спросил Горовиц и посмотрел на всех сверху вниз, что при его росте было сделать легче легкого, – есть, что добавить? Кто-то о чем-то молчит? Если вы что-то знаете и видели, то это ваш последний шанс, сказать прямо сейчас или забыть об этом навеки.

Кроме меня, пожалуй, больше никто не заметил наигранную пафосность полицейского. Он что, нас всех за дураков держит? Спектакль разыгрывает или дело расследует? Что за ерунда?!

– Нет, не знаем, – отозвалась Ирина Артуровна, все-таки поставив перед ним чашку с чаем и виновато взглянув на меня. – Что мы можем знать? У нас четкий приказ и правила поведения при поиске. Команда «стоп», означает стоять и не подходить, что бы там не происходило и как бы интересно не было бы. Я же вам уже говорила, что вы зря нас всех собрали, что мы можем знать? Это только Ева, если. Ну и Вадим в этот раз вместе с вами к пропавшей были ближе всех остальных.

– Было бы здорово, если бы вы поделились с нами информацией, – отобрала свой телефон у Горовица и у ставилась на него выжидающе. Посмотрим, что он скажет.

Агент помолчал, пожевал губами и изрек во всеуслышание:

– Информация, которой обладаем мы, не подлежит разглашению. В широком кругу. Поэтому… – паршивец постучал крупными пальцами по моему столу, – я попрошу команду «БезВести» немедленно удалиться и оставить нас с Даниловой наедине.

– Ничего себе! – рыженькая Регина взбрыкнула первой. Конечно, ей, похоже, понравился этот наглец, вот она и запротестовала. – Мы сюда посреди ночи сорвались, чтобы ответить на один вопрос: «Что видели?»! И все?!! Я никуда не пойду! – отклонилась на спинку кресла девушка. – Я считаю, что после поиска и этого ночного вызова, вы просто обязаны нам все рассказать!

– Ага! Вот именно! – Вадим поддержал ее и не рассчитав свои силы, стукнул кулаком по столу. Потом быстро осекся, втянул голову в плечи и поправил скатерть. – Вы должны нам тоже все рассказать. Мы имеем право знать. Имеем… Право!

– Ребята, ребята, не шумите. Вы не забывайте, где находитесь. У Евочки мама и детки спят, вы правы, ночь на дворе, – Ирина Артуровна оказалась разумнее всех и, хлопнув несколько раз по плечу Игнатьева, позвала его вставать со своего места. – Вам же полицейский сказал, не вашего это ума дело. Не может он разглашать. Тем более, что из нас всех, только Ева имеет официальный статус. Так что давайте, все тихонечко поднялись и по домам.

Все нехотя стали вставать и гуськом направились в прихожую. Буквально за минуту Игнатьева вывела всех на улицу, показав мне на прощание кулак, в плане «мы с тобой, держись» и тихонечко закрыла за собой дверь.

– Ну, и зачем был нужен весь этот цирк? – спросила я Горовица, как только нас оставили наедине. – Нельзя было мне просто позвонить? Или вызвать назавтра в участок к Терехову?

Полицейский молчал. Уставился на меня и молчал. И хоть под его взглядом мне было крайне некомфортно, я все же продолжила язвить:

– А, я поняла! Вы все любите делать с размахом, с помпой. Если товарищ агент выходит на охоту, об этом должен знать весь белый свет!

– Ее имя – Смирнова Светлана. Двадцать семь лет, мать троих детей. Отправилась на дачу забрать вещи. Несмотря на это, машина ее была найдена не в дачном поселке, а во дворе жилого дома в районе железнодорожной станции. С первой пропавшей женщиной ее не связывает ничего, кроме дачного поселка. Ни возраст, ни общие знакомые (это, правда, еще будет уточняться), ни какие-либо родственные связи. Способ убийства идентичный, поэтому у нас нет никаких сомнений, что это убийство. Собрав вас всех здесь, я хотел сэкономить время следствию, чтобы успеть предотвратить следующее убийство, которое, несомненно планируется.

– А Терехов…

– Терехов, Данилова, иного мнения. Я же был иного мнения о вас. Насколько я знаю, вы обычно не остаетесь безразличной к подобного рода загадкам, – хмыкнул идеальный агент. – Да, я был вынужден покинуть место происшествия раньше времени. Анатолий, к вашему сведению, гениальный айтишник. Светлая голова. Он просто не был морально подготовлен к встрече с нашими с вами будничными реалиями.

На этом Горовиц встал со своего кресла, снял со своих внушительных плеч пиджак и оставшись в одной лишь белой рубашке, повесил пиджак на свое кресло, а сам обошел стол и отодвинув стул справа от меня уселся рядом, при этом развернувшись ко мне вполоборота. Я почему-то следила за его пальцами, которые потянули за узел галстука и расшатав его, ослабили удавку на шее. На которой остановились мои глаза. На его крупном кадыке, на жесткой коже, покрытой еле заметной щетиной (ведь он явно недавно побрился), перетекавшей сюда с подбородка агента.

– Я намерен, – Горовиц понизил голос, – задействовать в расследовании этого дела вас. В обход Терехову. И… – следила за его самоуверенными губами, за проскользнувшим где-то под ними кончиком его языка, – если, конечно, вам это интересно.

– С чего вы взяли? – пропищал мой предательский голос.

Черт бы его побрал!!! Я позорно залилась краской под взглядом этого слишком уверенного в себе самца. Твою мать, это все от голода. У меня очень давно не было мужчины.

– Такие слухи ходят о вас.

Тем более такого мужчины…

– Н-ну, хорошо. Допустим.

– Допустим, вам интересно? Нет, Данилова! Решайте, вы либо в деле, либо я разберусь и без вас. Здесь не может быть вялой заинтересованности. Либо мы с вами садимся на хвост этому злодею, либо я иду по его следу один и все плюшки достаются мне одному.

– Нет.

– Нет?

– В смысле, да. Я в деле! Что вы хотите узнать?

Горовиц, подлец, не ответил, а встал, похлопал меня по плечу и забрал свой пиджак.

– Данилова, я заеду за вами в семь утра. Будьте готовы. Поедем к мужу погибшей, а заодно еще раз прогуляемся по посёлку. И… переоденьтесь, от вас, как бы это сказать, пахнет.

Он закрыл за собой дверь в тот самый момент, когда в нее влетела пустая чашка, из которой паразит только что выпил весь чай!

Глава 9

– Ева, что это за собрание у тебя было ночью? Я так понимаю, ребята из вашей группы приезжали? Я уж не стала выходить, в халате неподобающе появляться перед чужими людьми.

Моя мама, Арина Арнольдовна, как всегда уже успела накрыть стол к завтраку, хоть сейчас было только без двадцати семь. Я вышла на кухню в пижаме, в тапочках и пыталась вытереть на ходу мокрые волосы. Так толком и не поспала, пришлось не успев закрыть глаза, вскочить и бежать умываться. Этот сумасшедший агент вчера обронил, что приедет в семь. Что-то там заметил насчет запаха от меня, так что сегодня я настроена ему немного отомстить и показать, как от меня может пахнуть. Эти несколько часов, что мне удалось вздремнуть, и те превратились в настоящую пытку. Снился наглый полицейский на моей кухне, он строил глазки рыженькой Регине, приглашал ее на свидание и под общие аплодисменты высмеивал меня. «Посмотрите на ее косые глаза, на этот маленький нос, на ее средненькую грудь. Разве может у привлекательной женщины быть грудь среднего размера, она должна быть…». Во сне вся моя команда, люди кого знаю уже по нескольку лет, смеялись надо мной и тыкали пальцами туда, куда показывал Горовиц. Я, конечно, понимаю, что это всего лишь сон, но даже он меня успел так сильно взбесить, что теперь я из принципа покажу этому мужлану, что Данилова чего-то стоит. Весь этот его уверенный вид, надменный взгляд, строгие приказы. Вел здесь себя, как король. Или того хуже, император.

– Доброе утро, мамуль, – поцеловала маму, как раз снимавшую последние оладушки со сковородки и перекладывавшую их в блюдо на столе. – Да, та еще ночка была.

– Нашли пропавшую женщину?

– Нашли, – кивнула я, садясь за стол и схватив один горячий оладушек из тарелки. – Ай, – отбросила его, потому что обожглась.

– Блюдечко возьми! И варенье! Сливовое или лучше малиновое достать?

– Не, мам, – наспех прожевывая блинчик, сказала я. – Спасибо.

– А ты, кстати, что в такую рань поднялась? Легла же только пару часов назад! Или опять на поиски собираешься?

– Почти, мамуль. К нам полиция подключилась или мы к ним. Попытаемся поискать вместе с ними концы преступления.

– Так что, действительно маньяк?

– Похоже на то. Мы ее нашли в том же… так же…

– Ладно, ладно, я поняла. Хватит об этом за столом, – остановила меня она, потому что в кухню влетела ее пятнадцатилетняя внучка и моя неугомонная дочка.

– Привет, бабуль! Привет, Ева!

– Привет, привет, стрекоза. Садись давай, завтракай, – велела ей бабушка.

– Я тебе сколько раз говорила не называть меня по имени? Я тебе кто? – наехала на дочку.

– Ева перестань, – отмахнулось от меня собственное дитятко. – Все вокруг говорят, что мы с тобой как сестры. Только ты темная, а я светлая. Какая ты мне мать?

– Биологическая! – проворчала я на нашу стрекозу и запила блинчик горячим чаем из фамильной фарфоровой чашки.

– Вот биологической и оставайся, – ткнула в меня пальчиком дочурка. – А я буду тебя звать Евой. Кстати, ты так быстрее нового мужа найдешь. И не спорь!

Так бы и дала этой белокурой стрекозе, вот этой самой ложкой, торчащей из блюдечка с вареньем, по лбу. Но я поступила иначе, намазала еще один оладушек и отправила его в рот. Заговор. У них давно против меня заговор. И бабушка сейчас внучку поддержит, благо что, моя дочь внешне пошла именно в нее, а не в меня. Что моя мама была всегда невысокой стройной блондинкой, теперь и дочка такая же. Только у моей мамы, ее бабушки, стрижка короткая, а у Ленки лошадиный хвост прямо до самой попы. Дочь, конечно, права. Нас действительно принимают за сестер, но не потому, что я выгляжу молодо, а потому что она выглядит старше своих лет.