Яна Дворецкая – Соринки из избы: семейные истории (страница 9)
– В ноябре?
– В конце ноября. Ну? Как тебе новостёнка? Не ожидала?
– Такого да, не ожидала. Думала, другим порадуете. А вы опять взялись за свои безумства.
– Почему безумства? В Таиланде в ноябре – самый сезон.
– Я понимаю про сезон. Это всё хорошо, конечно. Но наверное, дорого? Дорого же?
– Лена со скидкой путёвки нашла. Её знакомая турагент…
– А-а, Лена! – усмехнулась Лидия. – Олег, ну у тебя работа. Под конец года разве отчёты вам делать не надо? Ты старший бухгалтер. Хочешь сейчас всё бросить?
– Мам, всё у меня нормально.
– Тебя просто уволят скоро, а Лена никак не наотдыхается всё, – Лидия цокнула языком. – Дома сидит и устаёт. Комедия!
– Она дома по здоровью, ты же знаешь.
– Да-да, мы все по здоровью. Я, например, Олежа, вообще не знаю, как буду, когда ты уедешь на другой край земли. Если что-то случится, мне к кому бежать? Сердце пошаливает, ты же знаешь. Отца твоего дома не бывает, знаешь же. Но ты решил взять и поехать отдыхать чёрт-те куда. А почему летом бы не поехать, как все люди? В Сочи, например? Надо вам в чужой климат, вирусы собирать, будто их здесь у нас мало. Это же акклиматизация будет, проваляетесь там неделю в болезнях – вот и весь отдых. А деньги просодите!
– Лена не любит Сочи. И я, если честно… Ну и сравнила ты!
– Лена твоя занимается ерундой, Олег. Хоть бы глаза протёр. И вообще, другим ты стал. Заладил: Лена то, Лена это. У тебя, у самого мнение хоть осталось?
– Да что ты пристала-то к ней? Я тоже хочу в Таиланд. И на работе я всё устроил уже, чтобы…
– Олег, я главный бухгалтер, и я знаю, что творится в бухгалтерии в конце года. Знаешь, что я тебе скажу?
– …Но отдыхать же когда-то надо!
– Перед тем как отдыхать, Олег, надо научиться работать. А вы с Леной только и делаете, что отдыхаете. Только-только вернулись из Турции. И вот опять. Пожиратели впечатлений! Вам хоть скопить что-то удается? Вот ребёнок у вас когда родится…
– Мам, хватит, всё. Я просил же.
– Вот! Как всегда. Позвонил, наговорил, и «мам, хватит». А мне сиди и думай теперь, переживай. Правильно, бросай мать! Может, я тебе и не нужна совсем? Может, будешь рад, когда помру?
(А ведь мама просто переживала за нас, подумал Олег. Если бы Лена не обостряла…)
– Я маме объявил, что мы в Таиланд едем, – сказал он жене после звонка.
– Олег, я просила тебя: давай дотянем до дня отъезда. Она теперь все нервы вытреплет.
– Она мне уже на работе их вытрепала, – хихикнул Олег.
– И что сказала?
– Сказала, что надо в Сочи ехать. И что ты не патриотка, – Олег снова хихикнул.
– Ничего нового. А ты молчал, наверное?
– Нет, ты что. Я сразу сказал, что это вообще моя идея, а не твоя.
– А если бы и моя? Зачем ты перед ней оправдываешься, как школьник?
– Да не оправдывался я, просто сказал.
– Наверное, ещё извинился за то, что в отпуск пойдешь?
– Она против отпуска не была. Она за то, чтобы копили деньги для ребёнка, чтобы не тратили лишнего.
– Отлично, она ещё и про это в курсе!
– Лен, я ей ничего не говорил. Это она сама… догадалась.
– Господи, некоторым людям надо прям в душу залезть и там нагадить. Она будто твоя вторая жена. Хотя, почему вторая? Была б её воля, она бы из меня инкубатор сделала, и с сыночком своим детей моих растила.
– Да что ты такое говоришь? Господи. Она просто переживает, она же мать.
– Да, а я не мать! Скажи уже, что недоговорил.
– Не говорил я… Блин, что происходит? Почему так сложно-то с вами, а? Я всё делаю. Я стараюсь. Работаю в этой бухгалтерии сраной, чтоб деньги были. Сам бы давно плюнул и … ай, неважно! Лен! Ну что я не так-то сказал?
– Ничего! Сказал всё, как обычно. Мне нервничать нельзя, а я опять из-за твоей матери… Знаешь, я сейчас с ней сама поговорю, раз ты не можешь её на место поставить.
– Да не надо, блин! Лена!
– Нет, Олег. Я хочу попросить её не лезть к нам.
– Ладно, ты только поспокойнее.
И Лена написала Лидии, что дома у них скандал из-за её дневного разговора с сыном. Лидия, глотая успокоительное, ответила невестке, что она вообще ни при чем и настоятельно попросила не делать её крайней в многочисленных ссорах молодой семьи. Лена оскорбилась и сказала, что вовсе они и не многочисленные. На это она получила ответ: в семье, где мудрая жена, ссор вообще не бывает.
В ярости Лена отбросила телефон и заявила мужу, что никуда не поедет, что отдых для неё будет не отдыхом. Олегу тогда почему-то вспомнился отец: захотелось уйти из дома или выпить, но дома были только лечебные настойки, противные на вкус, поэтому он просто топтался в нерешительности на кухне у окна.
Через пару минут он всё же почувствовал в себе силы на новую попытку разговора с женой, и в этот момент ему пришло сообщение от матери:
Да, Лена сама лезет на рожон. Ей бы помягче быть к свекрови, снисходительнее. И всё наладится. Не такой уж мама и монстр. Этим открытием Олег поделился с женой, когда приехал домой от мамы, наевшись «Наполеона».
Тем же вечером Лена собрала вещи и переехала к родителям, а через месяц они развелись, – и мать хлынула в жизнь Олега мощным потоком, быстрой рекой прорвала хлипкую плотину.
Звонила она теперь чаще: обсуждали бухгалтерские проблемы. После развода проблем на работе у Олега стало больше, им было, что обсудить. Ещё – приносила еду в контейнерах на дом и даже порой убиралась у Олега дома.
От боли и внезапного одиночества Олег сначала охотно принимал материнскую заботу, и за этот месяц они даже стали ближе, дружнее. Но однажды ночью ему приснился сон, где он занимался любовью: дико, страстно, без оглядки на нормы и правила, как никогда в жизни. Женщина извивалась, волосы елозили по лицу и полностью закрывали его. В кульминационный момент женщина взмахнула головой, и Олег увидел маму. От ужаса он сразу же проснулся. И уже не мог общаться с ней, как раньше. Ощущал отвращение от её навязчивости и стыд за то, что ему приснилось.
Потом Олег перепробовал всё, чтобы вернуть Лену. Уговаривал, умолял, даже ползал на коленях в подъезде Лениных родителей. Писал, звонил, пока она его не заблокировала. И дальше уже сам никому не отвечал.
Однажды пошёл не на работу, а в строительный магазин. Купил всё необходимое и повесился на люстре. Так и нашли его тем вечером родители.
***
Осень была на исходе. Голые ветки оставляли шрамы на хмуром небе. Стайки листьев уже не шептались, не кружились, а примерзали к остывающей земле и покорно становились её частью.
Стихли детские голоса за окном. Ребята, страшась лютого ноябрьского ветра, сидели по домам и ждали первого снега. Только в доме Лидии Корякиной чувствовалось оживление: дни её снова наполнились заботами. Каждую субботу надо было листву собрать, конфетки разложить, новости у могилки рассказать. Сын теперь лежал рядом, две улицы пройти.
Протирает Лидия фотографию задрогшей рукой и приговаривает:
И слова её мечутся, бьются, запутываются в вихляниях ветра. Закручиваются в воронку, как в пуповину. И несутся куда-то в небо, высоко-высоко.
Жирная
I
– А у нас тут только так: ты либо вджобываешь по полной, либо идешь на хрен, – заявила Люба Новенькой на созвоне по проекту.
Сомкнув напомаженные губы, она промаслила их друг об друга и жизнеутверждающе чпокнула прямо в экран ноутбука, Новенькая дернулась.
– Говно у нас в компании не делают, – подмигнула она Новенькой.
Две недели назад Люба собеседовала Новенькую на работу. Потом перед своей руководительницей Таней Началовой защищала ее наем: как ни крути, а отыскала в море, извините, говна редкую рыбку: за спиной у Новенькой десятки успешных кейсов, она спец с опытом; работала в «Школалогии» на позиции редактора, и спустя два года уходила из компании руководителем отдела в семь человек, затащила 100+ курсов с 1300+ экспертами в 10+ предметных областях. Шикарный трекшн за такой срок.
На общей планерке Таня благодарила Любу – перед всей редакцией! – за то, что та вот уже полгода в одного затаскивает наем новых редакторов. «Без Любы я бы вскрылась», – сказала тогда Таня, а потом затянулась вейпом и скрылась в дымной воронке, заполонившей окно «Зума».
Новенькая, казалось, была благодарна Любе, слушала ее, казалось, всем телом, пока они ждали дизайнера. Плечи Новенькой от страха приклеились к ушам, глаза бегали, волосы всё время поправляла, от этих касаний они обмаслились и висели, как ивовые ветки.