Яна Дворецкая – Соринки из избы: семейные истории (страница 12)
Новенькая шевельнула губами, но ничего не сказала. Было видно, что растерялась.
– Давай честно. Я и сама понимаю абсурдность ситуации. Ты человек опытный, я знаю, что у тебя была своя команда на прошлой работе, и, я надеюсь, мы договоримся, и я смогу однажды дорастить тебя до руководящей роли в этой компании. Ты согласна?
– Согласна… Просто неожиданно это…
– Неожиданно, да. Я польщена доверием Тани, мне оказанным. Но, если по правде, я здесь давно, я знаю процессы от и до, так что это назначение вполне логично.
Новенькая кивнула, но как-то недостаточно уверенно. День Люба провела с поджатыми губами, отчего всем казалось, что Люба без конца улыбается, радуется новой должности. Но Люба злилась.
***
– 150 килограммов в тридцать три года! О чем вы только думаете, девушка? – сказал врач эндокринолог-нутрициолог, к которому Люба пришла по маминой наводке. – Надеюсь, вы рожать не планируете? В вашем состоянии только выкидыша и ждать. Или урода. Да что я говорю? И забеременеть-то не получится.
Мама зашла с Любой в кабинет и сидела теперь на лавке у входа, почтительно слушала. Лицо Любы заливалось краской, челюсти сжимались.
– Ой, да что вы говорите, она даже не замужем еще. И такая карьеристка, что, боюсь, внуков нам не видать, – мама говорила с врачом, как когда-то с Любиной классной: тот же заискивающий тон.
– Вам про внуков еще рано думать. Тут как бы не окочуриться, – зло усмехнулся врач и обратился к Любе: – Расскажите, что кушаете.
Вчера Люба снова сорвалась, заглотила два бургера. Но не говорить же об этом врачу. Ее инстинкт самосохранения, в отличие от ног, еще был полнокровен. Наврала, конечно, растиражировала пару-тройку своих здоровых приемов пищи на всю жизнь: да, она всегда так ест! а почему толстеет? так кто ж знает?
– Врете, Любовь. Так дело не пойдет, – сказал врач и, покопавшись в столе, достал несколько листков, протянул ей. – Вот ваша новая диета, прошу отнестись серьезно, всё соблюдать. И перестаньте врать, или я вести вас не стану. Это надо вам, а не мне.
Люба оставила на ресепшене шесть тысяч рублей, вышла из медицинского центра, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, чтобы не привлекать слезами внимание к себе. Достаточно и того внимания, что привлекает ее тело всякий раз, когда она появляется на людях.
По пути мама выпытывала Любу про срывы и отчитывала. Домой Люба вернулась уставшая. Прошла в кухню, к холодильнику и магнитом прижала измятые, влажноватые от потных ладоней листы с диетой. Сделала себе бутерброд из батона, масла и сыра. Сидела на кухне и жевала, глядя в одну точку. Потом догналась парой котлет. Полегчало.
***
Нравилось Новенькой или нет, но в команду к Любе ее всё же определили. Таня обещала поговорить с Новенькой, разрешить их с Любой недопонимание, но дел и встреч было так много, что до нее она так и не дошла.
Противостояние же Любы и Новенькой продолжалось. На встречах с дизайнерами, куда Люба ходила как тимлид для контроля ситуации, Новенькая постоянно выражала идеи, не согласованные с Любой, спорила; хотела доказать, что не Люба ей должна руководить, а она Любой.
– Ты зачем споришь при всех? – сказала Люба ей после очередного созвона по проекту, где Новенькая при всех предложила тексты, которые Люба в глаза не видела. Люба, конечно же, начала на созвоне их комментировать, а Новенькая начала с ней спорить, как умалишенная.
– Я не спорила, Люб. Я просто презентовала свою работу дизайнерам.
– Надо было мне сначала презентовать. Чтобы мы потом не выглядели с тобой, как две дуры. Мы должны единым фронтом… Это репутация редакции, которую мы с Таней строили годами…
– Я же тебе скинула до встречи на ревью.
– У меня не сто рук и глаз, у меня и свои проекты есть. Никто эту нагрузку с меня не снимал.
– Но на встрече надо было уже что-то показать…
– Подождали бы, не развалились. И ты подождать могла бы. Есть такое понятие, как командная работа.
Новенькая помолчала, а потом выпалила:
– Опыта у меня достаточно, чтобы написать мелкие подписи к мобильным экранам. Или ты считаешь, что я с этим не справлюсь?
– Надо соблюдать процессы, принятые в компании.
– Я не видела документа с описанием таких процессов. Это всё, кажется, только у тебя в голове.
Люба ошарашенно вгляделась в Новенькую, обрезанную рамкой «Зума».
– Успокойся, пожалуйста, – сказала Люба дрожащим голосом, и от волнения даже камеру выключила. – Ты профессионал, и я нисколько с этим не спорю. Просто я, как тимлид, отвечаю и за твое развитие, и за честь нашей редакции. Я здесь, чтобы помочь тебе расти. Однажды ты будешь такой, как я, и сможешь…
– Люб, я не просила о помощи, – парировала Новенькая. – Мне кажется, ты излишне давишь.
Люба пискнула «ладно», попрощалась и понеслась в чат к Тане Началовой, попросила о созвоне. У Тани все было расписано до вечера, гугл-календарь был похож на витражную мозаику, этакое корпоративное искусство; но она нашла время после восьми, предложила созвониться под вино.
К этому времени Люба успела впихнуть в себя бургер, картошку фри и три куска торта из «Самоката», а еще порядком накрутиться. И, когда серое от усталости лицо Тани появилось на экране, Люба разразилась рыданиями.
Десять минут Таниных усердных утешений, и плач утих, оставались лишь редкие судорожные всхлипы. Любин сосед снизу, подмосковный хихикомори, наверняка подумал, что одинокая толстуха наконец-то наложила на себя руки, но проверять не приходил. Сто процентов обрадовался.
– Не могу я ей руководить, Танечка, – пожаловалась Люба и звучно сморкнулась в сложенную во много раз ленту туалетной бумаги.
– Что случилось? – ответила Таня Началова таким тоном, словно ей в очередной раз предложили по телефону банковские услуги.
– Это я, Танечка, случилась. Такая хреновая. Новенькая вечно с моими решениями не согласна. Я хреновый тимлид.
– Ты хороший руководитель, пусть и начинающий. Не драматизируй. Вам надо просто поговорить словами через рот, – сказала Таня и, покосившись куда-то вбок, шепнула: «Я сейчас».
– Не руководитель я, Тань, а корова жирная. Еще и глупая. Ни хрена я не знаю, как правильно сказать, как процессы устроить.
– Люба, ты у нас самый опытный редактор в команде, – Таня тяжело вздохнула и отпила вина из бокала. – Давай я с ней поговорю сама.
– Нет, Танечка, не надо. Будешь еще за меня разруливать проблемы с моими подчиненными, а я на что?
– Это хорошо, что хочешь сама. Руководство – это трудно. Научишься еще. Только давай, Люб, с терминологией определимся, что не вводить Новенькую в заблуждение. У нас структура-то горизонтальная. Новенькая – самостоятельный боец, а ты просто наставник для поддержки.
– Вот и она так говорит.
– И правильно говорит. Недели не прошло, а ты уже бьешься в истерике. Ты просто выгорела от гиперконтроля. Не бери лишнего. Где, вот, твое вино? Говорила же, с вином приходи.
– Танечка, я же и их тяну, и сама задачи редакторские фигачу. Их с меня никто не снимал же, – Люба, вытерев слезы, задумалась: – Да, кстати, забыла я про вино. Ревела, как тварь, весь вечер. Не до вина было.
– Так, – сказала деловито Таня, словно собрав в кулак последние, не истраченные за день силы, и возле нее возник мальчик лет шести; стеснительно улыбнулся, Люба улыбнулась ему в ответ, помахала. – Девять уже, – сказала Таня Любе. – Иди отдыхать, слышишь? Прям закрой ноут и беги от стола. Съезди на дачу, майские же, погода какая хорошая. Увижу тебя в «Слаке», буду ругаться!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.