Яна Дворецкая – Дача (страница 5)
По дороге справа как раз и находился дом пасечника. Деревянный сруб его давно уже выцвел. Жил здесь высокий, сухопарый мужчина с пушкинской причёской: серые непослушные волосы вились в основном по бокам и на затылке, а сверху одиноко торчал бело-серый клок. На вид ему было под семьдесят, он был уже явно на пенсии.
Несмотря на аварийный вид дома, здесь часто бывало по-семейному шумно. Приезжали дети и внуки. Пара за тридцать и девочки – шести и восьми лет.
– Здесь милиционер живёт, – шепнула Анита, проходя мимо.
С задней стороны участка, из яблоневого сада на дорогу выбежали те самые девочки, поздоровались и, снова хихикая и пихая друг друга, побежали за дом.
– Милиционер? – удивился Гоша.
– Так его мама с Аркашей зовут. Наверное, бывший. Так-то он уже дед обыкновенный.
Гоша дёрнул Аниту за руку и кивнул на белый кирпичный дом напротив. На фоне одноэтажного дома поблёскивал на солнце повёрнутый в три четверти вчерашний «Мерседес» седан, перламутрово-серый.
– А у Сергея-то дом не под стать машине, – сказал Гоша. – Это ж дом того Сергея, что вчера проезжал мимо с женой?
– Его, да. Дом, кстати, у него тоже новый, ты не думай. Построили в один год с нашим.
– А ваш тоже с нуля строили? Я этого не знал.
– Ну да, только мама с папой его уже построенным купили. Пара, которая нам продала его, строили также вот этот белый для дочки. Чтобы поблизости жила.
– И почему они всё продали в итоге?
– Рассорились. Ну не удивительно, я б со своими тоже не захотела рядом жить.
Гоша скользнул взглядом по остроугольной черепичной крыше дома, по крыльцу с крошечной террасой, где стояли несколько пар обуви. На скучно-прилизанном участке позади дома Гоша заметил ту женщину с рыжими волосами, что была с Сергеем, его жену. Она лежала на пледе, объёмные волосы прикрывали ей почти всю спину, и вся она была какая-то маленькая, как маленькая девочка.
– Жена Сергея, – кивнул Гоша на задний двор белого дома.
– Алла Пугачёва загорает, – тихо посмеялась Анита.
Во дворе дома играло радио. Голос ведущего перемежался с песнями. Хотелось пританцовывать, что Гоша с Анитой и сделали. Покуда была слышна музыки, они кривлялись и подпевали Валерии и Стасу Пьехе, а потом Анита засмеялась вдруг:
– Вот это мы вчера дали с тобой!
Гоша вспомнил пустой дом с работающим телевизором, и тропку в лесу, и могилы. Ему стало не по себе.
Они уже проходили следующий дом, что располагался на повороте к лесу. На крыльце сидел старичок в мятом пиджаке и в тёмной панаме, похожей на чернослив. Они поздоровались, дед им кивнул.
– К этим никто не приезжает, – шепнула Анита. – Непонятно, есть ли у них вообще какие-то родственники…
– Во-от! Пора детей заводить, а то кончим с тобой так же. Будем так сидеть, и никто к нам не приедет, – Гоши сделал вид, что пошутил, но сам словно испугался своих слов, сердце теперь бухало в груди.
Анита не ответила, и он подумал, что жена вот-вот обидится за то, что он поднял тему детей. Они никогда об этом не говорили. Анита давно намекнула ему, что хотела бы сделать упор на карьеру, и никакие дети ей не нужны.
Дорога уже спускалась к озеру. Там всё заросло травой, как грудь восточного мужчины курчавыми волосами.
Гоша и Анита уже не могли идти рядом и теперь выстроились друг за другом. Вдоль дороги в ряд – высокие ели. Тяжёлые еловые лапы трогали Гошу за плечи и хватали за руки. Между ними Гоша разглядел в паре метров от дороги деревянный дом. С виду комнат на пять. Плоский как лепёшка.
Гоша стал вглядываться в дом, рассматривал участок перед ним и пытался понять, живёт ли здесь кто-то или это заброшка, как вдруг из-за елей, откуда-то снизу, на него выпрыгнула старушка. Анита, которая шла сзади, от неожиданности даже вскрикнула. В больших круглых очках эта бабушка напомнила Гоше какую-то сумасшедшую учёную. Редкие пряди русого цвета с проседью прилипли к её голове. На лице сияла не по возрасту бодрая улыбка.
– Напугались? Ох, простите, ребята. А я тут кота искала своего. Сбёг от меня, шельмец.
Не успев отойти от испуга, Анита вся подобралась и насупилась. Гоша нервно водил рукой по волосам, но он был хорошо воспитан и дежурную улыбку всё же выдал.
– Купаться идёте? День сегодня жаркий. Я тоже с утра ходила, охолонулась.
– И как водичка? – спросил Гоша сипло, он всё ещё не мог прийти в себя от испуга.
– Холодная ещё, но мне так даже лучшее. А то как муха сонная. Боюсь, лягу и помру. А вы мерзляки, как вся молодёжь теперешняя, да?
Бабушка говорила и говорила, счастливая, что кто-то остановился и слушает, а потом замолкла, прищурилась и махнула головой на Гошу:
– Аня, не пойму, это ж муж твой? Не видела я парня.
– Муж-муж, просто редко ездит, работы у него много, – ответила Анита, как Гоше показалось, не слишком любезно.
Бабка задумалась, посмотрела вдаль, поверх озера.
– Молодым надо работать. Я на заводе работала старшим мастером. Это ещё при Ленине было…
– При Ленине? – Гоша сморщился.
Наверное, оговорилась. Он хотел уточнить, но тут на дорогу из высокой травы выскочил бело-рыжий кот. Старушка нагнулась, оперлась на коленки и подгребла его к себе рукой, кот запищал.
– Ваш? – спросила Анита и нагнулась погладить кота, животных она любила. – Как зовут?
– Да никак. Кот. Так и звать, – бабка с кряхтением распрямилась, кота заложила подмышку.
– Это порода такая – что хвоста нет? – спросил Гоша.
– Наверное, – безразлично ответила соседка. – Мне дочь его привезла. А я, ребята, в породах не разбираюсь. Это дочка – кошатница, она разводила.
Гоша с Анитой отулыбались и начали потихоньку двигаться в сторону озера. Бабка же шагнула в еловые кущи и там пропала.
– В первый раз такого кота вижу, – сказал Гоша. – Такого, чтобы без хвоста.
– Ну всякие породы бывают, – безразлично ответила Анита. – Меня удивило другое: я её дочку никогда не видела. Всегда эта бабка была одна. И никто к ней не приезжал. Хотя и я здесь, по правде говоря, редко бывала. И ещё у бабки, видимо, деменция начинается. Слышал ты? Ленин!
Анита смеялась, а Гоша шёл спереди, раздвигая высокую траву руками, где-то проминал её стопой. Ему было жаль эту одинокую старую женщину, явно живущую в каком-то своём мире.
Из травы на них вылетали слепни и с хрустом стукались об лицо, и Гоша прикрыл глаза. А когда открыл снова, увидел озеро, в нём отражались пушистые шары прибрежных кустарников, по поверхности кружили листья. Оно показалось Гоше неприбранным и диким.
Раздеваясь на берегу, Гоша задумался, что дорожка к озеру совсем не протоптана, словно сюда, кроме них, из всей деревни никто и не ходит. Он спросил у Аниты, но та и сама не знала, почему так, предположила, что, может, к озеру есть другой проход, только она его не знает.
В «Полёте»
Гоша морщился от брезгливости, глядя на Антонину. Даже персиковая шерсть и розовое брюшко не могли сбить его с толку: хомяк – та же крыса. Он не мог смириться с тем, что его коллега, старший программист Борис Жуков решил завести в офисе такую противную живность. Нет, не мог.
– Cмотри, как уплетает, – доставал он Гошу. – Ну только посмотри. Милота!
Борис открыл дверцу клетку и теперь подсыпал корм хомяку из своей руки, а потом резко выдернул руку, так как хомячиха перестала жевать и как-то странно выгнулась, видимо, готовилась напасть.
– Ты бы лучше рыбок завёл, они хотя бы не воняют, – ответил Гоша.
– Перестань, Антонина тоже вонять не будет.
В пыльные жалюзи билось холодное апрельское солнце и никак не могло проникнуть внутрь. В этом кабинете всегда было как-то сумрачно. С утра уже приходилось включать верхний свет, заводить потрескивающие квадраты на потолке, исходивший от них хрустящий звук усыплял.
Но на кухне под гудение микроволновой печи, шипение чайника и кофеварки все, наоборот, оживлялись. Может, дело было не в навязчивом звуке? В этот раз, впрочем, как и всегда, обсуждали личную жизнь Бориса и игры, настольные и компьютерные.
– Скорее бы сентябрь, мужики, – сказал Борис.
– А что в сентябре? – тимлид Игорь Марков сморщил лоб.
– «ФИФА» же выходит. Но тебе, Игорёчек, не понять, – Борис подмигнул Степану Ершову, их новенькому, а потом повернулся и к Гоше, который сидел напротив Игоря. – А ты ж гамаешь?
Гоша нехотя кивнул: он старался избегать разговоров с Борисом, считал его глупым и опасался, что его глупость может быть заразна.
– Всё в шутеры, наверное? – не отлипал Борис.
Гоша кивнул.
– Не, ребзя, вся эта кровь не по мне. Вот футбольчик – да, вещь!
– Ну так и ходил бы сам. Мой свояк играет по выходным. Чего сидеть, живот наращивать? – усмехнулся Игорь.