Яна Дубинянская – Фантастика 2025-127 (страница 85)

Это была рука. Кисть руки.

Женская кисть по запястье, без признаков крови и тления, тонкая и белая, с длинными точеными пальцами.

Взбегая по тропе, он запыхался так, что пришлось остановиться, переводя дыхание и прислушиваясь к ускоренному гиканью сердца. Машинально положил в рот кусок хлеба, который тут же прилип к зубам пластилиновым комком. Черт, и никакого питья.

Я просто хочу пройтись, мысленно приговаривал Олег, шагая снова в такт медленным вдохам. Прогуляться в свое удовольствие. Я никуда не спешу и тем более — глупость какая, — ни от кого не убегаю. Подставил лицо ветру: здесь, над обрывом, он дул резко и бритвенно, приятно охлаждая взмокшую шею, так и простудиться недолго. Сейчас бы термос горячего чаю. Хотя лучше бы, конечно, бутылку темного, можно и не из «Колеса»…

Сама по себе рука не наводила ни на какие ужасные мысли — хотя, по идее, могла бы. Но когда Йона, догнав, наконец, свою непослушную собаку, выхватил находку у нее из-под носа, размахнулся, держа за большой палец, и швырнул далеко в море… И как она летела, подрагивая и переворачиваясь в воздухе, словно дохлая каракатица… бр-р-р. Черт.

Йона ничего не сказал. Коротко отозвал Ульфу, и на сей раз она покорно потрусила следом за ним. А Олег пошел прочь по гальке, потом поскакал по камням, затем выбрался на тропу. Просто пройтись. Проветриться. Нормальное человеческое желание, разве нет?

Море раскинулось у ног, светлое, гладкое. Вдали оно словно растворялось, линия горизонта была нечеткой и выпуклой, уже без корабля. У продавщицы из лавки в прошлом году утонул сын. Здесь, наверное, постоянно кто-нибудь тонет. Ничего удивительного: море. Но почему Йона выбросил руку, ведь можно было сдать в полицию, чтобы сняли отпечатки пальцев. Вдруг она пропала без вести, та женщина? Возможно, ее ждут, разыскивают. Посмотреть, что ли, на специализированных сайтах? — информация должна быть свежей, как и сама мертвая рука… н-да, ну и сравнение.

Стоп. Во-первых, я не на колесах, а значит, и не в сети. Во-вторых, теперь уже ничего не предъявишь и не докажешь. А в-третьих, все это не имеет ни малейшего отношения к моей жизни, и я буду последним идиотом, если впущу в нее подобный заведомо деструктивный элемент. Йона поступил правильно, вернув морю то, что способно причинить живым людям только зло. На редкость мудрый старик…

И на редкость быстро сориентировался.

Черт!.. Олег с размаху налетел на игрушечную, ниже уровня глаз, сосенку, и она чувствительно оцарапала ладонь. Отсюда уже недалеко до санатория, вон и решетчатые пролеты просматриваются в море. Нет ничего неестественного в желании оградить себя и свою территорию от посягательств извне, и есть немало достойных способов достичь этого — но, черт возьми, решетки не входят в их число! А потому придадим смысл и цель нынешней прогулке, исследовав закрытую территорию. В конце концов, она тоже входит в мои владения. Я каждый день вижу из окна эти наклонные сосны. И беседку с наклонной женщиной.

А если это она?..

Мысль мелькнула мимолетно, словно чужая, и Олег не успел отдать себе отчет, что имеет в виду: емейл, мертвую кисть?.. А ведь женщины в беседке давно уже не видно. Сегодня — не было точно. И вчера, и на выходных… кажется.

Бред. Какое она имеет ко мне отношение? Какое мне до нее дело?

Раздвигая руками сосновые лапы, он пробрался вплотную к решетке. Затем пошел вдоль, прицельно глядя по сторонам. Правильный валун обнаружился уже через несколько шагов, всего в полуметре от решетки, его даже не пришлось сдвигать с места — только раскачать и перевернуть набок, наискось к чугунным прутьям. Еще один, помельче, Олег притащил в руках из-под ближайшей сосны и водрузил сверху: конструкция вышла шаткая, но вполне устойчивая. Отряхнул с ладоней сухие иглы вперемешку с крошками незаметно съеденного хлеба. Поехали.

Прутья были настолько стылые, что едва не вмерзали в ладони. Ступив на каменную пирамиду, Олег взялся за горизонталь между остроконечными пиками, оставив посередине три, одну побольше и две поменьше. Потрогал острие — н-да, не бутафория. Если не рассчитать, может и пропороть живот, не говоря уже о куртке. Попробовал подтянуться: руки мгновенно потеряли чувствительность. Черт, хоть бы перчатки…

…Спружинил внизу, не запомнив момента прыжка. И тут же, не оглядываясь, пошел вперед по упругой хвое.

Самое главное в таких вот ситуациях — не оглядываться и не медлить на месте. Собственно, как и в любых других. Слава богу, я давно избавился от привычки смотреть назад.

Беседку Олег увидел сразу же, как только сосновый молодняк уступил место свободно растущим наклонным гигантам, тем самым, что просматривались с пляжа и из окна. Со всех сторон к ней сходились дорожки, некоторые вымощенные белой плиткой, другие — просто тропинки в жухлой траве, присыпанной иголками. Одна вилась практически под ногами, что было совсем уж нелогично, но, пожалуй, кстати. Как это по-человечески — на открытом месте все же придерживаться протоптанной кем-то до тебя тропинки…

Женщина была в беседке, он разглядел еще издали. Только стояла прямо, как белые столбики под ажурным карнизом.

Лицом ко мне.

Не женщина — подошел ближе — девочка-подросток, четырнадцати, а может, и меньше, лет. В длинной шубке и меховой шапочке, тоненькая и бледная — еще ближе — с распахнутыми темными глазами. И с белыми — совсем близко — пушинками на ресницах.

Отвел от нее взгляд. Поднял голову.

Снежинки кружились в воздухе, проникая сквозь сосновые кроны, иногда цепляясь за кору и хвоинки. Роились, множились на глазах.

Снег.

(за скобками)

— Повестка дня такая, — начал Виктор. — Сначала отчеты о проделанной работы, ну, это недолго. Потом излагаем идеи по стратегии, если у кого-то есть. И самое главное: съезд. Пройти все моменты, особенно спорные, и выработать конкретный план. Больше вступительных слов не будет, начинаем. Таня.

Поднялась Краснова. Со своего места Женька видел ее профиль с тонкой стороны косы, похожей на веревочку вокруг головы. Краснова заметно сутулилась, как будто не определилась, вставать ей из-за стола или нет.

— Я бы отчиталась, — бросила она, — если бы некоторые вовремя сдали материалы. Нет, конечно, можно отправить в типографию и так, с пустыми страницами. По крайней мере будет честно.

— Чего не хватает? — коротко спросил Виктор.

— Давай я лучше перечислю, чего хватает, хорошо? Блицов нет. Интервью нет. Даже фоток и то нет!

— Скачай из сети, — посоветовал с места кто-то из близнецов. Краснова испепелила его прицельным взглядом и села на место.

— Кто у нас отвечает за интервью?

— Я, — поднялся Гия. — Витя, это нереально. Никто не соглашается.

— А «Люди дождя»?

— У них наметились гастроли за рубеж, ну ты понимаешь. Могут выпустить, а могут и нет. Не хотят рисковать.

Вокруг стола прошел возмущенный ропот. Вот трусы, подумал Женька. А еще поют про свободу. Если сами «Люди дождя» так позорно съехали с темы, то что же говорить об остальных?!

— Ладно, — сказал Виктор. — Значит, концепцию с публичными людьми придется отодвинуть. Они еще поддержат нас, вот увидите, но форсировать не будем, и осуждать тоже. Поставим побольше блицов, это даже убедительнее. Чтобы каждый видел, что в свободе нет ничего недоступного. Слова и лица таких же ребят, как и он сам. С хорошими большими фотографиями, Таня.

— Можно сразу с адресами и телефонами, — пробормотал Олег. — Чтобы службистам легче было работать.

Виктор обвел взглядом присутствующих:

— Кто-нибудь еще так думает?

Воцарилось молчание.

— Свобода — личный выбор каждого, — отчеканил Виктор. — И степень свободы каждый устанавливает для себя сам. Кто боится фотографироваться, кому нечего сказать — не надо, мы никого ни к чему не принуждаем. Добровольцы — после заседания к Георгию.

— Кому чаю? — спросила Оксана.

Она вышла из подсобки, держа поднос с электрическим чайником и столбиками пластиковых стаканчиков. Стаканчики были белые, чайник — серо-свинцовый, в известковых потеках. Зато Океании коротенький передник сверкал ярко-салатовым цветом, словно общая крона двух молодых деревцев на каблучках. Она сама его шила. И позавчера показывалась Женьке — только в нем, больше без ничего.

Женька сглотнул, покраснел, улыбнулся. И Оксана улыбнулась в ответ — ему одному. Хотя в то же самое время она улыбалась всем поверх подноса.

Образовалась пауза, полная доброжелательного гула и журчания кипятка. Близнецы принесли большой пакет бубликов и раздавали их всем через головы. Краснова демонстративно шуршала шоколадкой. Оксана закончила разливать чай и присела возле Женьки. Он с самого начала заседания держал ей место.

— Переходим ко второму пункту, — повышая голос, объявил Виктор. — Идеи по стратегии. В неформальном порядке, за чаем.

Но с идеями по стратегии сегодня не сложилось. А может, Женька просто не слышал, отвлекся, выпал из процесса. Оксана пила, смешно складывая губы трубочкой, и хотелось поцеловать ее — при всех. Только он боялся, как бы она не обожглась, расплескав чай.

Потом она встала и пошла вокруг стола собирать пустые стаканы и мокрые пакетики на нитках, похожие на балласт корзины воздушного шара. Виктор побарабанил пальцами по столу, призывая к тишине. Женька выпрямился, подтянулся.

— Основное, — сказал Виктор. — Съезд. Какие будут вопросы?