Яна Дубинянская – Фантастика 2025-127 (страница 66)
— Ты не стала слушать. Что ж тогда ждать от… Я не могу донести до людей Его слово. Я ничего не могу!
Вон оно что. Мальчик переживает по поводу своего ораторского провала. Как гласит другая доглобальная идиома, мне бы его проблемы.
— Не расстраивайся. Ты хорошо говорил, просто у них сейчас слишком много насущных дел. Для первого раза — ничего страшного. А в следующем селении…
— Если бы ты не ушла…
Ну, делать из меня виноватую — это уж слишком. Он определенно начинал меня раздражать. Для меня этот горе-сопровождающий уже в прошлом; пожалуй, не стоит даже претендовать на содержимое его котомки. Только животное лошадь. Гаугразская альтернатива скоростной капсуле…
— Отдохни, поспи, а утром все будет совсем по-другому, вот увидишь. Кстати, где наши лошади? Ты не знаешь, их накормили?
— Куда ты?!
Наконец— то Нури-тенг соизволил подсоединиться на мою волну. Вместе со всем грузом обид и обвинений; как он меня достал. Отчитываться перед ним о своих маршрутах и планах я уж точно не собиралась. Сказала очень сухо и раздельно:
— Я уезжаю. У меня своя дорога, которая больше не совпадает с твоей. Алла-тенг должен был тебя предупредить. Так я возьму лошадь?
Выпрямилась и направилась было к выходу, где из-под колеблющегося полога в жилище прорывались лучики света. Наверное, это они отразились в глазах Нури-тенга: две внезапные вспышки на узком лице вполоборота. Резко повернулся, метнулся навстречу, хлопнув развевающимся подолом. Преградил дорогу; искры в его глазах, теперь повернутых ко мне в упор — и, соответственно, спиной к выходу, — почему-то не потухли. Впрочем, оконницы тоже пропускают свет.
— Алла-тенг мне сказал.
Странный голос: мужская твердость вперемешку с мальчишеской запальчивостью.
— Алла-тенг предупреждал. Чтобы я ни о чем тебя не спрашивал. Чтобы сопровождал — до тех пор, пока ты сама захочешь. Я сопровождал. Я не спрашивал. Но я так больше не могу! Почему ты не стала слушать предание?!
Ну сколько можно?..
Я шагнула вперед:
— Дай пройти.
— Потому что… — внезапно его голос упал, будто с обрыва, почти до шепота, — из-за Вражьей печати, да?
— Ты с ума сошел? — осведомилась я. — Какая еще печать? Если уж на то пошло, твое предание я вчера выслушала от начала до конца — или ты забыл? И мне вполне хватило одного раза. Так что…
— Это совсем другое. Наедине Враг может себя не обнаружить, но при людях… Ты еще с вечера пряталась, даже не подходила близко к очагу, я заметил!
— Разумеется. Если тут у всех сдвиг на тему цвета волос и глаз…
Он преграждал мне дорогу, и когда я как можно увереннее двинулась к выходу, это привело лишь к тому, что мы оказались очень близко, практически вплотную друг к другу: почти как минувшей ночью. Отступать назад не хотелось — это было бы пусть маленькое, но поражение. Нури-тенг тоже не отступал. Заговорил, жарко выдыхая мне прямо в лицо свои вопросы, лавиной прорвавшие запрет Алла-тенга — да и любые, неизвестные мне запреты, незыблемо, казалось бы, угнездившиеся в сознании и подсознании юноши в длинноподолой конусили:
— Почему у тебя такие глаза? Откуда ты пришла, Юста-тену? Ты же ничего здесь не знаешь, для тебя все впервые, все чужое, ты сама — чужая, ты… Как ты появилась у нас в Обители?.. Что с тобой случилось? Куда ты идешь теперь?! Почему у тебя такие глаза?!!..
— Нормальные глаза. — Я вздохнула под тяжестью внезапной усталости. — Красивые.
И он горячо подтвердил:
— Да.
…Я пыталась вывернуться, била его по рукам и толкала в грудь, отворачивалась от его жгучего взгляда, лихорадочно стараясь сформулировать убедительные аргументы с участием Обители и Могучего, а хорошо бы и Врага, но вместо этого только невнятно шипела, что сюда в любой момент может кто-нибудь войти. Успела снова вспомнить, что все мои мужчины почему-то оказывались меня моложе… но не до такой же степени, в конце концов!.. Пробовала отрезвляюще смеяться. Выходили какие-то бессвязные всхлипы…
И, конечно, полог распахнулся, впуская столб закатного света.
В лилово-красном проеме — темная фигура человека, которого я не узнала по той простой причине, что его тут быть никак не могло.
Ошеломленное:
— Юсь?!.
— Где ты, говоришь, ее оставил?
— Там такой валун приметный… А вообще тут маскировочный режим не тянет, все равно видно… относительно ровный рельеф плюс коэффициент прозрачности воздуха… Юська! А как…
Я шла вперед, подол платья не поспевал за моими шагами, хлопая где-то позади, словно крылья; и высокая, по колено, трава расступалась передо мной, расходясь в стороны изумрудными волнами. Впереди опускалось к самому краю зеленого артефактного блюда долины малиновое с золотом солнце. Капсула! Винс прилетел на капсуле.
Он тяжело дышал мне в затылок, не отставая из последних сил. Человек из мира, где двух шагов не делают без скользилки. Как он меня нашел?.. Ах да, разумеется, у него же мой маячок. Но почему тогда?.. Впрочем, есть вещи поважнее.
В который раз:
— А тебе самому показалось, как она?
— Я же говорю… курс психореабилитации проходит нормально. Мы каждый день у нее, или я, или Далька, или дети. Гунка с ней подружилась… Предлагали после окончания курса пожить у нас, но она отказывается, хочет домой. Она же у тебя независимая, твоя Аська… ты сама была такая, помнишь?.. Я перед вылетом все вместители проверил.
— Ты говорил Аське, куда летишь?!
— Нет, что ты… я никому вообще… Это я так, пошутил…
С чувством юмора у Винса всегда было средне. Где же, черт возьми, его капсула? И еще о чем-то надо его спросить, я забыла, я все время забываю…
— А Слав?
Молчание. Шуршание травы и тяжелые вдохи-выдохи за спиной.
Я хотела спросить о чем-то другом. Но и на этот вопрос, раз уж я его задала, мне хотелось бы получить ответ!
— Ты меня слышишь или нет?! Как там Слав?
— Когда капсула прилетела… в автоматическом режиме… Юсь… Он был уже восемь минут как мертв. Обширные повреждения… В общем, реанимация не удалась.
Я кивнула. Как будто знала об этом давным-давно. Слав. Не мог он подать никакого рапорта. Но тем более: расследуя обстоятельства его гибели, они же наверняка допросили Аську или, в самом гуманном случае, воспользовались ее мнемозаписями из реабилитационного курса… Почему же меня разыскал Винс, а не Внешний департамент ГБ? Что должно было произойти там, в том чуждом мире, чтобы меня, главу ведомства… да просто гражданку Глобального социума! — решили вообще не искать?..
Странный звук позади: не то всхлип, не то громкий глоток, не то усмешка. Обернулась на ходу, и Винс мгновенно опустил глаза. И, кажется, покраснел до краев своих белых волос и рыжих усов… хотя в закатном освещении нельзя сказать наверняка. Конечно. Я должна была отреагировать на его сообщение о Славе более эмоционально. И если не отреагировала — то, разумеется, лишь потому, что…
В первый момент он ударился в бегство, дабы не мешать, наверное, моему счастью с Нури-тенгом. Мне едва удалось догнать Винса и объяснить, что он, наоборот, как раз вовремя и кстати.
Очень вовремя. Очень кстати. Особенно его капсула.
— Я прилетел бы раньше, Юсь, — заговорил он, явно стараясь разрядить паузу. — Намного раньше… Но я же правда думал, что твой маячок настроен на особые частоты, только для гебейщиков… и не пробовал даже! Только подавал рапорты, запросы… выходил на Самого…
— Ты говорил с Самим? И что?
— И ничего. По-моему, он и не собирался тебя спасать! Слава богу, что я успел…
— Успел что?
— Ну, как… — Винс смутился, он не любил громких слов. — Увезти тебя отсюда.
— Никуда ты меня не увезешь.
— Юста!.
Я ускорила шаги. Жаль, что сюда не прилетела одна капсула, запрограммированная в автоматическом режиме — без Винса. Которого теперь придется убеждать, уговаривать, вводить в курс дела. Слишком много лишних движений. Неизвестно, есть ли у меня на них время.
— Юста, здесь нельзя оставаться! — Он почти сорвался на бег. — Они могут сбросить бомбу в любой момент, приказ уже у Спикера! Мое ведомство заявляло кучу протестов, но кто ж теперь станет принимать во внимание какую-то экологию…
Запнулся и добавил совсем тихо:
— Если хочешь, мы можем взять его с собой.
— Кого?
Сообразила секундой раньше, чем Винс опустил голову вместо ответа. Попробовала рассмеяться; и снова, как недавно в жилище, получился скорее сдавленный плач. Нури-тенг в Глобальном социуме… мальчик, который искренне верит в доглобальные сказки и не может спокойно смотреть на женщину с зелеными глазами, не зная, любить ее или бояться… Он не сумел бы там жить. Так — его не спасти.
Приказ уже у Спикера. То есть все равно что вступил в силу.
Где, черт возьми, капсула?!!
И Винс. Надо все-таки ему объяснить.