Яна Дубинянская – Фантастика 2025-127 (страница 417)

— Мам, а Виталик убежал с большими пацанами! Аж в лес! А я ему говорил!..

Этого еще не хватало. Анна захлопнула монитор:

— В какой еще лес?!. Ну-ка залезай в «черепаху», будешь сторожить.

Олег скривился, но послушался. Хотя, похоже, нацелился в отсутствие матери попробовать все малоиспользуемые опции пульта управления, вроде местного фейерверка и музыкальных сигналов. Она перегнулась через борт и заблокировала систему.

— Мама, можно, я с тобой? — подала голос Надя.

— Нет!!!

— И не стыдно вам? — зашептала Настя. — Такие большие, а ведете себя…

Лес, к счастью, оказался чахлой полоской посадок вдоль трассы, и она сразу же заметила восьмилетнего сына в компании действительно великовозрастных ребят, сооружавших под сосной что-то вроде костра. Уже тлело с пару квадратных метров сухой хвойной подстилки. Анна турнула поджигателей, затоптала язычки огня и крепко взяла Витальку за руку. Запихнуть в «черепаху» и задраить все входы-выходы. Только бы никто из детей не потерялся. Только бы…

Информация о человеческих жертвах… уже. Так скоро.

У обочины, рассевшись в кружок на траве, курили несколько мужиков. Разговаривали; Анна остановилась послушать.

— …просто запрут нас всех тут на фиг, и все, кранты, — рассуждал один, пожилой, в велокарном шлеме. — Чем плотнее пробка, тем им выгоднее. Никого там, впереди, не пропускают: вот спорим? Еще несколько часов постоим — и останется только бросать тачку и пешочком домой.

— А сразу за КПП, говорят, инострашки уже чегой-то взорвали, — хмуро сообщил другой. — Не понимаю, почему бы и по нашей колонне малость не пальнуть. Знаете, мужики, кто в хвосте, лучше поворачивайте назад. Пока не поздно.

Остальные дружно, хоть и невесело, рассмеялись.

— А по столице, по-твоему, не пальнут?

— Так там, говорят, убежища…

— Чего ж ты вообще рванул когти? Да еще с бабой, с пацанами… Сидели бы себе в этом… в убежище.

— Больно умный выискался. А сам?..

У Виталика были широко раскрытые, не то перепуганные, не то восторженные глаза; Анна молча потащила его прочь. Слухам доверять нельзя. Слухи — только показатель действенности пропагандистской машины, запущенной на всю катушку неизвестно в чьих интересах. Она, конечно, не могла не догадываться, в ЧЬИХ. Но это — вовсе не самое главное.

Близнецы уже не спали. Настя рассказывала им сказку; Олег и даже Надя с независимым видом притворялись, что им, взрослым, ничуть не интересно. В руках у сына опасно перемигивался несколькими одновременно включенными режимами монитор Анниного полифункционала.

Отобрала его машинально, почти без раздражения. Режим люкс-визиона. Мегасериал… виртуал-шоу… мегасериал… анимасериал…

Андрей?!!

Он должен объяснить, что же происходит на самом деле. Если не всей стране, то хотя бы ей одной, понимающей его вплоть до каждого взгляда, до жеста, до паузы между словами. Если она будет ЗНАТЬ, то уж точно сумеет принять правильное решение. Единственно правильное. Спасительное.

…ни на одном канале.

Подбежал запыхавшийся Валерка:

— Мам, там ничего особенного: контрольно-пропускной пункт, проверка документов и все такое. Только почему-то очень долго, очередь километров на семь. Если в час пропускают по три машины — а я поспрашивал у людей, вряд ли выходит больше, — то, по моим расчетам…

— Садись.

Анна отложила полифункционал, запустила двигатель, активизировала пульт управления. Подала команду: панцирь «черепахи», сложившись гармошкой, плавно ушел в пазы по обеим сторонам корпуса. В открытый салон-кабриолет задул холодный ветер; мальчишки изумленно вскинули головы. Настя на заднем сиденье умолкла посреди сказочной кульминации.

— Дай сюда Колю, — ровно попросила Анна. — И пристегни близнецов. Все пристегнитесь!

Положила под язык полигранулу. Жаль, что не седьмой-восьмой месяц: тогда уж точно сработало бы наверняка. Пристроила на сгибе локтя головку спящего сына. От скорости и встречного ветра он обязательно проснется…

— На-а-асть, — жалобно протянула Надя, — а что было дальше?..

Главное — не снижать скорости. Кренясь на ухабах обочины, виляя среди деревьев крутыми виражами, подпрыгивая на камнях, задевая бортом легкие велокары, не обращая внимания на возмущенные крики вслед…

Самое большее — крики. Никто не попробует остановить «черепаху», под завязку полную испуганных детей, где за рулевым пультом — женщина с плачущим младенцем на руках. Никому не придет в голову рвануть следом, превращая стройную колонну машин в хаотичное паническое месиво: мало ли, подумает каждый, может быть, их как раз и пропускают; наверное, это такой бонус для многодетных семей, ну тех, вы знаете…

Раньше Анна Гроссман никогда не пользовалась тем, что она девушка, женщина, слабый — прекрасный — пол… Ничего в ней не было прекрасного, да и слабого тоже. Ни в юности, ни потом, когда приходилось всеми методами добиваться своего в большой политике. Всеми — но не этим. Она и представить себе не могла… тогда. В совершенно другой, прошлой жизни.

У них уже было трое детей, когда Виктор предложил ей зарегистрировать их семью по социально-демографической программе. Раз уж у тебя все равно инстинкт, раз не можешь, как все нормальные люди… да и здоровая ведь баба, спокойно пройдешь тесты. К тому времени программа с бонусной системой действовала в государстве несколько лет, и Аннин муж неплохо провентилировал этот вопрос.

И все же это было целиком и полностью ЕЕ решение. Ее собственный безупречно правильный выбор. Иначе и не могло произойти.

Но она так и не привыкла, что быть многодетной матерью… выгодно.

…Последние десятки метров перед КПП. Хотелось бы знать, действительно ли там пропускают хоть кого-то, хотя бы по две-три машины в час. Но снижать скорость нельзя. Даже теперь.

Там ведь тоже живые люди. К тому же рядовые, в крайнем случае младшие офицеры, Они должны усомниться: распространяется ли отданный им приказ на данную категорию семей. А пока будут сомневаться, решать, обязаны ли они остановить ЭТУ «черепаху», — она пронесется мимо на полной скорости; и, бросив неразборчивые слова, мелькнет женщина за пультом управления… и Коленькин плач, и расширенные детские глаза…

Те, что на КПП, сработали профессиональнее, чем она надеялась. Успели выставить силовой заслон, который «черепаха» протаранила на полной скорости — с болью, с криками детей, со слезами; Анне едва удалось, нагнувшись, локтями и всем корпусом прикрыть Коленьку. Военные орали, потрясали оружием. Обернулась, выкрикнула что-то о специальном приказе, разрешении сверху, даже, кажется, о Президенте… Только не останавливаться!.. Левой рукой, сама не замечая, что делает, отстучала на пульте команду поднять кузов «черепахи» и включить бронеопцию.

Не могла поручиться, что они не станут стрелять.

Анна гнала и гнала, никак не позволяя себе остановиться или хотя бы замедлить ход. А это было необходимо: она же видела, как Валера украдкой, закрываясь от матери локтем, запрокидывает голову и прикладывает к носу платок. Как у Олежки под глазом медленно набухает кровоподтек. Дети, сидевшие сзади, слава Богу, кажется, не пострадали… только притихли, будто завороженные мышки, — даже Надя, даже близнецы…

Закрылась собственными детьми, словно щитом. Пусть для их же спасения — но закрылась, закрылась!!!.. На глаза наворачивались слезы, и клавиши рулевого пульта расплывались в сплошное пятно…

К тому же прорыв силового заслона — удивительно, как у «черепахи» вообще хватило мощности, — враз сожрал добрую половину энергии, накопленной в солнечных батареях. Анна то и дело посматривала на небо: сизые тучи без единого просвета.

…Солнце выглянуло внезапно, враз прошив плотные облака режущим глаза снопом лучей. Вряд ли надолго: так или иначе, надо было срочно останавливаться и ставить батареи на подзарядку. Кроме того, вспомнила Анна обыденную и потому странно неуместную сейчас вещь, детей пора кормить: они выехали из дому, не дожидаясь обеда, сразу после Витиного звонка…

В стороне от дороге виднелись крыши коттеджного поселения: там, конечно, имеется и вся инфраструктура с «Двумя калориями» включительно. Трогать собранные с собой запасы вакуум-консервированных продуктов пока рано.

В ресторанчике, дети повеселели. Старшие наперебой делали заказы — Анна объявила, что сегодня они могут выбирать все, что угодно, — маленькие с увлечением искали в детских обеденных комплектах запрятанные там игрушки. Коленька зачмокал гармонизированной смесью; одной рукой придерживая бутылочку, Анна раскрыла под столиком полифункционал.

Привычно пробежалась по каналам: никаких новостей и тем более никакого Андрея. Впрочем, не исключено, что полчаса или две минуты назад он выступал перед всей страной, по всем каналам одновременно… должен же он когда-нибудь это сделать. Она перешла в режим веб-медиа. Конечно, они достойны доверия в сто раз меньше, чем даже люкс-визион; однако чтобы фильтровать информацию, надо ее иметь, хоть какую-то…

Он бросился в глаза в первую же секунду — баннер с его лицом. С молодыми, слегка прищуренными глазами; с улыбкой, будто сноп солнечных лучей сквозь тучи. Старое стерео-фото. Давным-давно у Андрея Багалия нет такого лица…

И краткая подпись: «Президент— заложник на Острове».

Она лихорадочно переходила со страницы на страницу, вычитывая подробности. Разумеется, противоречивые и скорее всего в абсолютном большинстве недостоверные. Отбыл в летнюю резиденцию вчера… отбыл сегодня… на той неделе… Вероломный удар… засада… предательство обслуживающего персонала… десант с воздуха… Президент обратился по внутреннему селектору… от имени Президента обратился предводитель террористов… якобы обратился… связь с Островом отсутствует… Исламские фундаменталисты… западные экстремисты… объединенные силы иностранного мира… Ответные действия властей… ответные меры… ответный удар.