Яна Дубинянская – Фантастика 2025-127 (страница 397)

Андрей плотно закрыл дверь. Хотя вряд ли поможет.

Не помогло: не успел он отпустить дверную ручку, как створка снова скрипнула, и в проем скользнула вертлявая барышня с объемистой сумкой на плече:

— Слава, сорри, я только за аксессуарами. Одну минуточку! — Она проворно сгребла в сумку несколько вешиц с дивана и вправду исчезла. Разумеется, в следующее мгновение за стенкой состоялся отчет: высокий… красивый… блондин… Н-да, подобный народ не интересуется выборами даже на уровне разглядывания бигбордов.

Однако пора что-то делать.

— Сегодня хорошая погода. — Потрясающе оригинальное начало. — У тебя ведь еще есть время до концерта? Может быть, пойдем по…

Негромкий, деликатный стук в дверь.

— Да, — сказала Звенислава.

Показался очкастый юноша лет сорока, узкие плечи которого не могли скрыть нескольких любопытных носов, выглядывающих из коридора. На мгновение запнулся на пороге, оперативно оценивая ситуацию: этот по крайней мере знал в лицо наиболее вероятного президента своей страны.

— Уважаемый Андрей Валерьевич. — Неуловимое движение плечом в сторону любопытствующих; впрочем, никто из них не отреагировал. — Простите за беспокойство. Я отвечаю за связи госпожи Звениславы с общественностью. Вот моя визитная карточка, и если возникнет такая необходимость, можете располагать мной в любое время дня и ночи. Это существенно сэкономит усилия вам и вашим людям.

— Договорились. — Андрей организовал улыбку. Все-таки потенциальный избиратель.

— Еще раз извините.

И снова разноголосый говор в соседней комнате: Багалий… да, тот самый… ни фига себе… у Славки губа не дура… так они учились вместе… в этой самой «Миссуре»… а он ничего так, симпотный… ну и пусть, я все равно за Палыча… а кто это?..

— Веселая у тебя свита, — усмехнулся Андрей.

Солнце наконец-таки спряталось за тучку или за дерево. Лицо Звениславы стало мягче, моложе. Она чуть наклонилась, расчистила краешек дивана от пестрой мелочи, присела. Андрей опустился на неудобный пуфик. Поймал ее взгляд, улыбнулся. Черт, насколько все стало бы проще, если б эта женщина и в самом деле до сих пор что-то значила для него…

— Свита, — тихо повторила она. — Ну, Костя… допустим, это его работа. Вика тоже, костюмерша… А половину из них, представляешь, я вообще не знаю. Откуда они берутся?.. И так в каждом городе. Мама говорит, это неизбежно. А я устала. Я никогда не бываю одна. Я…

Дверь опять приотворилась.

— Андрюша, — зычно пропел голос несостоявшейся тещи. — Ваш водитель уже спрашивал о вас. А Славочке необходимо отдохнуть перед концертом.

В ее бесцеремонной фамильярности было что-то пугающее. И вместе с тем невыразимо комичное — но оценить юмор ситуации Андрей не успел.

— Сейчас, мама, — отрывисто бросила Звенислава.

Вскинула голову:

— Забери меня отсюда.

— Ты боишься, — сказала она.

Полувопросительная интонация оставляла ему лазейку — и Андрей не преминул ею воспользоваться. Улыбнулся:

— Нет. Просто я тоже устал. И хотел увидеть тебя.

Повела бровями; кажется, позволила себе принять на веру. Условно.

Они сидели на веранде приморского ресторанчика, самого шикарного и дорогого в этом городе. Однако наведение шика, как водится в провинции, оставили на потом: предстояло еще пару недель межсезонья, да и результатов выборов неплохо бы дождаться… В маленькой вазочке пылилась прошлогодняя икебана, а под кружевной салфеткой на скатерти Андрей обнаружил дыру от сигареты. Впрочем, Звенислава смотрела только на море. Иногда — реже — ему в глаза.

Других посетителей тут не было.

— Кстати, зачем ты приехала сюда сейчас? Насколько я понимаю, для шоу-бизнеса здесь пока мертвый сезон.

Пожала плечами:

— Так задумано. Подальше от столицы и всех ваших выборов. Маме очень не понравилось, что меня пытаются втянуть в политику. Я, видишь ли, выше этого. Символ нации — вне зависимости от чьих-то предвыборных предпочтений.

— Ну, ты довольно убедительно открестилась от меня тогда, на марафоне, — засмеялся он. Отпил вина. — Твоя мама права: будем выше этого. Знаешь, я скучал по тебе, Звоночек…

Поморщилась:

— Не надо. Не называй меня так.

Она опять повернулась в сторону моря, и Андрей видел ее профиль, правильный и четкий, его всегда хотелось обвести мысленной линией. Все катастрофически не складывалось, он чувствовал себя потухшим, как перегоревшая лампочка. Запас хваленого обаяния исчерпался, этой женщине не хватило ни капли. А может, просто упущен момент. Когда она просила забрать ее отсюда, то, наверное, имела в виду не заштатный ресторанчик с прожженной скатертью…

В этом заведении даже не было днем живой музыки. Как назло, именно сейчас кончилась кассета с ненавязчивым блюзом, и бармен — не слепой же! — из идиотского подхалимажа поставил последний альбом Звениславы. Андрей заерзал на стуле; конечно, теперь она еще больше напряжется, отдалится, перенесется мыслями куда-то к вечернему концерту. И ведь не велишь выключить, пока сама не попросит.

Она молчала.

Официант принес закуски, поменял сервировку. Андрей поблагодарил его с искренней улыбкой: избиратель. Нет, самое непостижимое, что действительно с искренней; он, Андрей Багалий, всегда был таким. А вот разыгрывать роль куда труднее… особенно перед НЕЙ.

— Андрей. — Он чуть не вздрогнул от звука ее голоса. — Хотела спросить тебя об одной вещи… то есть об одном человеке.

— Да?

— Ты не знаешь, где сейчас Гера? Ну, Георгий, парень из общежития, моложе нас на пару курсов… ты еще всегда брал его гитару.

Впервые за весь день Звенислава смотрела на него с интересом, и Андрей с убийственной ясностью понял, что совсем ее не знает. Так какой же был смысл приезжать, делая решающую ставку на встречу с женщиной, ни единого слова — не то что поступка — которой ты не в состоянии просчитать заранее?! Алина была права. Алька, черт возьми, всегда пра…

— Тот парень писал потрясающие песни, — проговорила Звенислава. — А это… ты слышишь? Я не могу больше с таким репертуаром. Не могу.

— Герка, помню, конечно, — сказал Андрей. — Слушай, и вправду, куда он делся? Мне перед началом кампании готовили раскладку по нашим выпускникам, кто чего достиг в этой жизни. Зубрил, как школьник… Но про Герку там, кажется, не… точно не было.

— Значит, процент погрешности.

И вот тут он действительно вздрогнул. По-настоящему, без метафор, содрогнулся всем телом, неловким движением задел бокал с вином и опрокинул на пол рюмочку для ликера. Официант со всех ног бросился восполнять разрушения, и эти пару минут Андрей мучительно пытался придумать, как же быть дальше. Теперь — когда и в самом деле обложили со всех сторон. Когда…

Не придумал.

— Скажи мне, чего ты боишься, — тихо попросила Звенислава. — Расскажи, Андрей.

— …И не читаешь газет. Я угадал? Символ нации выше этого… Так вот, Палыч… Владимир Николаенко… вот кто и вправду боится. Он не может подкопаться лично под меня и потому копает под «Миссури».

— Но это же естественно. Ты делаешь ставку на свое образование — твой противник, разумеется, обязан доказать, что оно ничего не стоит. Однако тут у тебя реально больше шансов.

Теперь Звенислава смотрела на него в упор, положив подбородок на переплетенные пальцы. А ведь она вовсе не романтическое существо из другого мира… пожалуй, она ничуть не глупее Алины. Второй пресс-секретарь и имиджмейкер команды Багалия… Андрей представил себе подобный расклад и нервно усмехнулся.

— Разумеется. Он паникует, доходит до уголовщины. Пару дней назад его люди — больше некому — ограбили профессора Румянцеву…

— Кого?

— Юлию Николаевну Румянцеву, в девичестве Сухую. Вынесли всю оргтехнику, в том числе древний компьютер, которым она пользовалась еще в общежитии, разыскали где-то на чердаке… ради него, собственно, и старались.

Звенислава вскинула брови:

— Зачем?

— Николаенко пытается убедить избирателей, что наш институт выпускал монстров. Не-людей. И он слишком далеко продвинулся, чтобы я мог не обращать на это внимания. В провластной прессе подняли материалы дела об убийстве Влада Санина… помнишь?

Она кивнула почти незаметно: легкое-легкое движение подбородка и ресниц. Все, с кем Андрей пытался говорить об этом в последнее время, предпочитали не помнить. Даже Алина. Слишком страшно, слишком давно, слишком хорошо забыто. Он залпом выпил полбокала вина и перевел дыхание.

— Тогда следствие пришло к выводу, что там были какие-то криминальные разборки, рэкет. Исполнителей взяли на другой же день. Те клялись, будто бы хотели только припугнуть, разбить пару компьютеров, а программист, Влад, почему-то оказался ночью на работе. Черт, столько лет прошло… Теперь Палыч заявляет во всеуслышание, что официальная версия была сфабрикована. Что от Санина избавилось руководство «Миссури»… потому что он слишком близко подошел к раскрытию тайны.

— И есть доказательства?

Андрей пожал плечами:

— Не знаю. Не знаю, что ему удалось выжать из компьютера Сухой, да и вообще настоящие факты могут придерживаться в рукаве вплоть до последнего дня предвыборной агитации. А пока идет банальное нагнетание истерии. Каждый день в прессе сумасшедшие откровения якобы выпускников МИИСУРО о том, как их препарировали в секретных лабораториях… всяческие гомункулусы, големы и прочая мистическая ерунда. Но я уже не могу ее игнорировать, пойми!..