Яна Дубинянская – Фантастика 2025-127 (страница 365)

— Ты же с ними в одном классе учился, с обеими. Они еще тогда что-то между собой не поделили, да? Или кого-то?

— Толик, пошли. Хочешь, чтобы тебя снова медсестра вытолкала взашей? Какая еще девчонка? Ничего подобного там не…

— Машка, ты не втыкаешь. Она сама вчера призналась. На этом самом месте.

И укололо длинной иглой в висок, тряхнуло током, подбросило на постели: Дылда!!! Дылда, которая… надо ж было ей так влипнуть, и почему она по жизни такая невезучая? Блин, Толик, идиот, ну как тебе объяснить…

— Никого она не убивала, — выговорил Стар. — Просто так сказала… просто.

— Гонишь, журналист был разочарован. — Она что, того?.. крейзи?

Стар сморгнул, прогоняя пелену перед глазами. Поймал Толика в фокус, зацепился взглядом за его зрачки и сказал негромко, раздельно:

— Сам ты крейзи. Дылда… то есть Катя, если хочешь знать, она отличница, самая умная девчонка в классе… И добрая, отзывчивая, и готова принять на себя всё что угодно, лишь бы…

Замолчал, припоминая, что бы еще хорошего сказать про Дылду. Но вместо отдельных черт из школьной характеристики она всплывала в памяти вся, целиком, объемная, живая. Вчера она правда сидела на том самом месте, где сейчас Толик. Сидела очень прямая, без очков, со сломанной рукой на перевязи. А на уровне его глаз были ее ноги, такие длинные-длинные… красивые.

И она тоже убежала, не попрощавшись.

Ладно, с ней-то еще увидимся.

— Короче, ты не поймешь, — устало бросил он. — Но если черкнешь про нее хоть строчку… я тебя достану и в Срезе, и в Исходнике…

— Поймет, не дурак, — усмехнулась Маша. — Так, прикидывается.

Толик, вставая, пожал плечами:

— Да ну тебя… Вообще-то оно к тому материалу не очень и клеится.

Заглянула медсестра, и он поспешно добавил без паузы:

— Уже идем.

Прикрыв глаза, Стар слушал, как удаляются по гулкому коридору их шаги. Все-таки здорово, что они к нему зашли. И обещали заглядывать еще… неплохо бы. Хорошие они ребята. Всё у них получится.

— Я больше не могу! Ева!! Ты слышишь?! Не могу!!!

Тяжесть, оседающая в снег, тянущая ее за собой. Выпустила на мгновение — бессилие, слабость, я тоже не могу!.. — опустилась рядом на колени, по колено… Подняла голову, отыскала взглядом высокую фигуру в снежной мгле:

— Тогда я дальше не пойду.

— Эва!!!

— Я сказала, не пойду!

Злорадная усмешка внизу, у ног. Уже припорошенная снегом. Поднял руку, обтерся ладонью, но ухмылка осталась. По правде говоря, он вполне заслужил, чтобы бросить его здесь. И уж точно не заслужил, чтобы вот так тащить его за собой, на себе… неизвестно куда. Но других вариантов всё равно нет. И нет смысла.

— Ева, — Брадай вернулся, навис над ней, крича почти в ухо. — Это бессмысленно, как ты не понимаешь?! Мы все здесь замерзнем! Тупо, нелепо замерзнем все, если не по пробуем найти дорогу…

Вскинула глаза:

— Мы заблудились, да?

— Разумеется, — пробормотал снизу Красс. — Попробуй не заблудиться, когда прешь сам не зная куда.

Федор вряд ли мог его расслышать. Впрочем, такие мелочи уже неспособны повлиять на расклад. Патовый, заведомо проигрышный для всех.

— Как нога? — спросила негромко.

— Ничего. Я ее давно не чувствую.

— Перестань с ним шушукаться! — Брадай рванул ее за плечо, поднял на ноги, развернул к себе. — Да, мы сбились с пути. Но ненамного. Я еще примерно представляю себе, где мы находимся. Если прямо сейчас попытаться… Уже совсем близко, Ева!

— Ты говорил то же самое час назад.

— Час назад я не рассчитывал тянуть на себе… этого!..

Усмехнулась:

— Что ты предлагаешь?

Она прекрасно знала, что он предлагает. И он знал, что она об этом знает. И тот, второй претендент, приподнявшийся на локте в снегу, тоже всё великолепно знал.

Отступила на шаг. Посмотрела вверх. В небо. Нет, просто вверх: никакого неба всё равно не видно в снежной сумеречной мгле. Неужели уже вечер? Не может быть, хотя кто его знает, в горах время идет совсем по-другому. Если б их могли заметить с воздуха!.. нереально. Даже если бы здесь летали драконы — видимость сквозь туман и тучи нулевая. Но драконы тут не летают. Они пропадают здесь. Они безошибочно находят дорогу…

Эва огляделась по сторонам — над головой одного из претендентов, проскочив без зацепки нависающую фигуру другого. Если и вправду близко… Почему бы не попробовать? Самой?! Неужели у нее одной меньше шансов, чем у всего их невозможного, бессмысленного трио? Просто развернуться и уйти. Раствориться в снегах и ветре. И пускай делают что хотят. Сколько угодно убивают друг друга.

Нет. Федор бросится за ней и догонит, а Красс… не догонит. Нечестно.

Или, может, хватит быть честной-благородной — с этими?!

Какое уж тут благородство: злая ухмылка сквозь стиснутые зубы. Она с удовольствием бросила бы их обоих замерзать в снегу, если б могла. Ключевое слово — обоих. Отдавать предпочтение кому-то одному гнусно. Омерзительно. И ничего не изменилось бы, если бы взять да и поменять их ролями.

Ничего?..

Ничего. Когда она, освободившись от связки, металась по заснеженному склону, срывая голос, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь полуослепшими глазами — темное пятно?.. нет, правда, темное пятно?!! — ей было совершенно всё равно, кого именно искать. Кого вытаскивать на себе, неповоротливого, обездвиженного, совершенно чужого и неважного… Важен был другой. И тоже не потому, что его звали Федор Брадай. Потому что — здоровый, на обеих ногах. Готовый идти дальше, несмотря ни на какие досадные помехи.

А пришлось посмотреть. Пришлось принять как данность. Тащить на горбу, собственноручно уравнивая с собой в правах. Сомнительных правах претендентов…

Тряхнула головой, сбрасывая с себя, словно снежную шапку, их взгляды. Один, бесшабашный, иронический, умоляющий — снизу. И другой — в упор. Чересчур в упор.

— Значит, так, — сказал Брадай очень спокойно. — Что я предлагаю. Мы выкопаем ему укрытие в снегу, оставим снаряжение, палатку, продукты, чтоб он мог продержаться до прихода спасателей.

— Каких спасателей?! Ты же сам знаешь…

— Неважно. Может, ему повезет. Может, нам.

Хотелось отпарировать это «нам» чем-то хлестким, колким, как метель, секущая по лицу. Но Эва промолчала. Не стоит. Сначала дослушать.

— Это в том случае, если ты согласна пойти со мной. Если ты действительно хочешь его спасти. Потому что иначе я его убью. У тебя на глазах. Уже.

Он выдержал ровный тон почти до конца. Только сглотнул перед «уже».

Красс приподнялся на локте, саркастически хмыкнул, шевельнул губами, облизнув с них снег. Слов не разобрать, даже ей.

— Ну?!!

Федор снял с пояса нож. Как театрально. Нелепо, гадко и утомительно. Эва отвернулась.

— Я сейчас его прирежу, слышишь?!

Сквозь вой ветра прорвалась дребезжащая истерическая нота. Убийство в состоянии аффекта. Блефует, шантажирует — или правда способен?.. вполне. Естественно, на самом деле никакого аффекта, голый и трезвый расчет. С его точки зрения, соперника давно пора устранить, это, пожалуй, и не обсуждается. А вся театральщина — для того лишь, чтобы заставить ее, Эву, разделить с ним вину, а значит, и будущее. Почувствовать себя его сообщницей. Которой предложили определенные условия сговора, и она приняла их по умолчанию.

Так оно и есть. Она войдет с ним в сговор. Уже входит. Для этого необязательно делать выбор между двумя равно бессмысленными вариантами, высказывать вслух какое-то решение. Достаточно подольше не оборачиваться. И всё. Так просто.

В конце концов, разве не самое ее отчаянное желание — избавиться от них обоих? И если не получается одновременно, так хотя бы по очереди… От одного — уже. А что касается второго, то еще, возможно, выпадет удобный случай.

Ее передернуло. Мерзость.

Красс что-то сказал. Эва опять не расслышала. Только общий издевательский тон.

Резко обернулась, но было уже поздно.

Они катались по земле, неразличимые и неразделимые в клубах взрыхленного снега. Мутное многоногое пятно внизу, спрут-мутант, издающий отрывистые звериные звуки. Смаргивая, она вглядывалась в эту дикую биомассу пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, какие-то детали положения тел и расстановки сил, — как вдруг пульсирующий клубок подкатился ей под ноги, и Эва отпрянула, отскочила, потеряла равновесие… Сумеречное небо перед глазами, колкая метель на вдохе, бритвенный холод в лицо.

Кажется, она упала на четвереньки, но никакой опоры под локтями и коленями не было, одна ледяная вата, в которой любое движение обращалось в бессмысленную возню и трепыхание, будто на дне омута. Удалось лишь вскинуть голову, глотнуть воздуха и увидеть, как они катятся на нее, надвигаются вплотную: взгляд прямо перед собой — совсем не то, что сверху вниз… Мелькнула чья-то рука с растопыренными пальцами, шипастая подошва, а затем ударило снежными брызгами по глазам, ослепляя, зачеркивая…

Откатились в другую сторону. Не потому, что она лежала на пути. Просто повезло.