Яна Дин – Пируэт. Аплодисменты тьмы (страница 20)

Он усмехнулся.

– Не спорю. С твоим появлением в моей жизни ты полностью завладела моим сознанием. Как только я взглянул на тебя.

– Это звучит ненормально, – в неверии рассмеялась я, – Я ухожу, – попыталась уйти, но его рука крепко сжалась на моем локте и потянула назад.

– Не уходи, – в глазах его вспыхнула паника, – Не уходи…, – тише, почти одержимо прошептал он, прикрывая глаза.

Он словно пылал. Горел. Хотел податься к моему лицу, но не мог. Это причиняло ему боль; его пальцы крепче сжимались на моем локте.

– Чего ты хочешь? – сама не верила, что спрашивала.

Его уязвимость мгновенно сломала мою решимость.

Он открыл глаза. Серые. Такие чистые. Чистейший бушующий шторм. Потерявшийся, не знающий, куда причалить. Заблудший.

– Хочу принадлежать тебе.

Его слова унес ветер и заставил их впиться в мою кожу, подобно иглам, на кончиках которых выступал яд. Он проник в меня, парализуя здравый ум.

Почему же он привлекал мое внимание?

– Я хочу забрать твое время, Сиенна. Семь дней. Семь ночей. И танцы, которые ты никому не показывала. Отдай их мне. Добровольно. Я хочу принадлежать этому. Хочу принадлежать тебе.

Я вовремя очнулась.

Это сумасшествие.Я даже толком не понимала смысл его слов. Он просил меня отдаться ему? Или просил меня принять его? Какое-то смешанное чувство.

Приди в себя!

Резко моргнув, окончательно оттолкнула его. Он позволил мне уйти. Я зашагала по тропе, когда получила в спину:

– Два миллиона долларов.

Ноги затормозили.

Два миллиона долларов.

Два миллиона…

Два…

«Доктора сказали, что все плохо. Нужна пересадка сердца. А стоимость операции доходит до двух миллионов долларов».

Я резко обернулась.

Мне не нужно было ничего говорить. Он понимал. Понимал, что нажал на самую больную точку.

– Два миллиона долларов за семь ночей со мной, Сиенна.

Кровь в жилах стыла, по спине бежали мурашки.

Мы смотрели друг другу в глаза долгие минуты. Парень подошел к своей машине и открыл дверь, словно давая мне выбор и одновременно отбирая его.

Слезы потекли по щекам. Но я держалась прямо. Не сказала ничего. Сделала неуверенный шаг, второй, третий, а потом более уверенно дошла до двери. Молча. Держа достоинство, которое купили за два миллиона долларов.

И остановилась.

– Как тебя зовут?

Жизнь настоящая сука.

Я даже не знала имени того, кому продала себя на семь ночей.

– Алекс, – склонил голову он в приветствии, – Алекс Каллахан.

Я сжала челюсть.

– Будь ты проклят, Алекс Каллахан, – ядовито процедила ему в лицо.

Он немного наклонился, чтобы ответить:

– Поверь мне, Meavita, проклятье из твоих уст звучит для меня как благословение.

***

Спустя несколько долгих минут в молчании, машина Алекса остановилась у моего дома. Мне так сильно захотелось броситься в объятия папы, чтобы он укрыл меня от всего зла.

Но я не могла.

Я спасу Финна. Моя жертва на семь дней ничто по сравнению с потерей нашей семьи.

– Собери вещи потеплее, возьми паспорт. – скомандовал Алекс.

Взгляд то и дело падал на его руки, лежащие на руле. В перчатках.

Я молча кивнула, вышла из машины и направилась в дом. На часах было три ночи. В такое время папа точно спал, ведь вставать на работу ему уже через час. Именно поэтому он не услышал, как я открыла дверь, даже если уснул в гостиной. Мамы не было, на журнальном столике стояла лапша быстрого приготовления и кружка остывшего чая.

Я захныкала, на самом деле желая разрыдаться, но закрыв ладонью рот, на цыпочках поднялась в комнату, достала свой рюкзак, кинула все, что могло попасться в руки. Паспорт, несколько теплых свитеров, белье и брюки.

Вырвала лист из тетради, села за туалетный столик и начала писать.

«Пап, все хорошо. Мне предложили работу за городом. Это не займет много времени. Я буду через семь дней. Прошу, не волнуйся. Финн будет жить»

Звучало нелепо. Уверена, папа поднимет тревогу, но он доверяет мне, а я обещаю себе, что вернусь.

Взяв письмо, спустилась к папе, тихонько подошла к нему и положила письмо на журнальный столик. Улыбнулась, смотря, как открылся от усталости рот папы, и он немного похрапывал. Наклонившись, оставила поцелуй на его лбу и побежала прочь, пока не передумала.

Машина Алекса все еще стояла возле дома. Я снова села на заднее сиденье.

Алекс говорил по телефону.

– Отправь по почте, Деклан, – он массировал виски, – Скажи ему, что я вернусь. Нет! Это поездка без тебя, дружище. Я взял их собой, прошу, не переживай. Это всего семь дней.

При последнем слове его глаза посмотрели на меня, словно подчеркивая дни моего плена. Что меня ждет?

Я не знала об этом человеке ничего. Он был опасным. Холодным. Странным. Пугающе привлекательным.

– Куда ты меня везешь?

Машина двинулась с места.

– Туда, где нас никто не найдет, Meavita, – последнее слово точно было сказано на латыни, которой я не владела, – Там, где ты поймешь, что для меня значишь.

Алекс включил радио. Заиграла классическая музыка, которая плавно уносила меня в сон. Но рядом с ним я ни на секунду не смыкала глаз.

На посадочной полосе нас ждал самолет.

Черный самолет. Матовый и такой красивый.

Нас встретила бортпроводница. Я почувствовала запах роскоши. Дорогая, натуральная кожа, несколько комнат, туалет и ванна. Тут было настолько шикарно, что на секунду я просто разглядывала все, ведь видела такое лишь в фильмах, при том очень редко.

– Проходи, – Алекс указал на кресло у окна, и я медленно уселась в него, смотря в иллюминатор.

Над Дублином висела мгла. Темнота. Звезды. Я смотрела, как Алекс усаживается в кресло напротив, обитое коричневой кожей. Его взгляд пробирал до костей, вызывая мерзкие мурашки. И он даже не моргнул.

– Почему так смотришь? – прищурилась я, – Твой взгляд полон безумия, Каллахан.

– Как и твой, Meavita. – подмигнул он , – Запомни этот день. Сегодня началась наша история.