Яна Дин – Пируэт. Аплодисменты тьмы (страница 17)
Убийство отца навсегда изменило мою жизнь. Я стал ненавидеть любые прикосновения. Все еще помню, как тогда побежал в ванную и стал оттирать кровь отца со всего тела и выплевывать ее изо рта вместе с рвотой.
Я тер кожу до крови, а горячая вода оставляла ожоги. Так продолжалось, пока в ванную не ворвался Дадео. Он вытащил меня из-под горячей воды, и я потерял сознание в его руках.
Больше я ничего не помнил. Проснулся спустя несколько дней, и найдя потертые перчатки Дадео, надел их и больше без этой вещи не ходил.
Дело было не только в руках. Я не выносил любое прикосновения к своему телу. Даже через преграды вроде ткани чувствовал дискомфорт.
– Дела – это девушка? – разрезав утку, Дадео вопросительно прищурился. – Вчера в особняке до утра была девушка.
Конечно, от него ничего не скрыть. Да и Эймон наверняка даже не старался, когда решил сделать мне такой подарок на день рождения.
– Ничего особенного, – пожал плечами, – Как пришла, так и ушла. – наполнил салатом тарелку, – Как проходят дела с передачей товара? – поменял тему.
Ему необязательно знать о Сиенне. Я сделаю их встречу более официальной.
Дадео кивнул, прожевывая мясо.
– Итальянцы согласились поставлять нам товар с оружием. Нужно будет поднять этот разговор на совете.
Я мысленно чертыхнулся. Ненавидел наш совет. Откровенно говоря, это сборище нудных стариков, которые видели во мне конкурента. Они считали меня ребенком, недостойным стать наследником.
Особенно выделялся дядя Оушен. Я знал, что он хотел сделать. В его сыновьях, хоть и частично, текла кровь Каллаханов. Он хотел выделить их на фоне меня, хотя у него это слабо получалось.
Пока у меня нет наследников, клан не был во мне уверен. Поэтому последние три года Дадео то и дело пытался найти мне невесту. Но наши мнения в этом вопросе расходились. И при огромной любви к нему, иногда мне хотелось просто послать его к черту.
– Думаешь, они будут довольны? Уверен, дядя Оушен поднимет бунт.
– В любом случае, мы должны укрепить связь с Итальянцами.
– Через свадьбу? – усмехнулся я, – Перестань, все мы знаем, что это уже не работает так.
– Тебе нужна жена, Алекс. Когда ты займешь мое место, рядом должна быть та, что станет твоей опорой и подарит продолжение твоему роду. Уверен, у Даниэля найдется хорошая кандидатура для тебя. У его приближенных есть…
– Не продолжай, – сжал челюсть, оставляя приборы. Аппетит пропал.
Дадео резко посмотрел на меня. Не любил, когда я приказывал.
– Не обязательно прикасаться к…
– Если разговор пойдет так дальше, я поужинаю в другом месте. – закончил я.
Дадео понял, что не стоит продолжать и просто перешел к обсуждению других дел клана. Мы прошлись по тому, что стоит провести дополнительный контроль в подпольных заведениях и «Белой змее».
Также говорили об открытии казино в этом году. Дадео спросил, как продвигаются дела с театром. А потом перешли на рассказы о моем несносном характере в детстве, и обстановка стала легче.
***
Я не притрагивался к краскам с момента, как закончил портрет Ады. Но сейчас яро нуждался в этом.
Мастерская находилась в самом конце крыла особняка. Там меня встречали панорамные окна, открывающие вид на атлантические воды и на задний двор нашей территории.
Я раздвинул все занавески, впуская свет. Снял пиджак, туфли и носки. Засучив рукава, вступил на пол, застеленный пленкой.
Именно здесь я мог быть собой и посмотреть страху в глаза. Осмеливался снять перчатки и по-настоящему чувствовать. Кисти и мольберт были моим откровением. Моей исповедью.
Я долго глядел на пустой холст, думая с чего начать.
Что писать? Я так долго сюда не входил.
Пальцы играли с кистью, пока не набрал краску и не провел одну лишь линию на белом холсте.
Именно тогда я задышал полной грудью. Тело стало единым целым с картиной, которую я начал. Запах маслянистых красок дурманил разум. Краски пачкали руки, я ощущал их на своей коже, и это соприкосновение не вызывало у меня страх. Наслаждался тишиной, изредка глядя, как за окном бушует море.
Я не мог остановиться. Картина сама просила меня ее написать. Не понимал, к чему все ведет, пока не увидел, что получилось.
Карие, с маленькими темными крапинками. Живые, полные надежды. Они поглощали тебя всего, пока ты смотрел на них.
Я написал только глаза. Но этого хватило, чтобы понять, кому они принадлежали и насколько я влип.
Она смогла добраться до глубины моего сознания, раз пробралась в мастерскую и оказалась на моем холсте.
Я отошел от мольберта. Всматривался, а потом упал на колени и рассмеялся.
Глава 4
Глава 4
– Сиенна? – стук в дверь заставил вздрогнуть.
Я смотрела на свое отражение, вспоминая прошлую ночь. По коже побежали мурашки. Я не знала ничего. Ни место, где была. Ни мужчину, который не прикоснулся ко мне. Ни мотивацию его действий.
Я помнила только его голос.
И запах. Такой приятный холодный аромат одеколона.
От него тело словно покрывалось льдинками, а инстинкт самосохранения кричал бежать. Как можно дальше. Он знал мое имя. Мог ли знать где я живу?
– Дочка, ты в порядке? – постучались ещё раз, и я окончательно пришла в себя.
Накинув плащ, побежала открывать дверь в свою комнату.
На пороге стоял папа. Рабочая, потрепанная одежда, уставшие, но по-прежнему теплые глаза и мозоли на руках. Все это я заметила сразу и поспешно отвела взгляд, приказывая себе не плакать.
Жалость он чувствовал мгновенно. А он ее ненавидел. Говорил, что ради семьи готов на большее, чем может вынести.
– Я ухожу, ночёвка у Мариссы, – тараторила, как можно лучше скрывая ложь.
Папа нахмурился, но я нарочно захлопала ресницами. Этот прием всегда работал. Он сдался, улыбнулся и подставил мне щеку. Я заулыбалась, словно снова стала маленькой папиной дочкой, которая не могла уснуть, не поцеловав его на ночь. Приподнявшись на носочки, оставила быстрый поцелуй и побежала прочь.
– До завтра! – бежала как можно быстрее, нервно сжимая ремешок рюкзака. И шагала громче, чтобы папа не услышал, как я шмыгаю носом в надежде остановить слезы.
У меня никогда не было секретов от него. Маме я могла запросто выдать ложь. Но папе – никогда.
Его дочь шла продавать свое тело. Ломать свою жизнь, чтобы наш Финн выжил.
Я долго смотрела на входную дверь клуба, будто надеялась, что она решит все за меня. Едкий табачный дым от курящих у входа ударил в нос. Я сильнее затянула ремень плаща, прижала рюкзак к груди и свернула к заднему выходу.
Один из охранников окинул меня коротким, оценивающим взглядом. Я прошла мимо, чувствуя, как за спиной захлопывается дверь, отсекая улицу и последний шанс передумать.
Длинная лестница вела вниз, в подвальное помещение. В огромной отдаленной комнате ждали все…язык не поворачивался назвать их, боже, нас – шлюхами.
Это не было дешевой проституцией. Девушки отбирались строго по правилам. Не курящие, не наркоманки, до тридцати лет, без детей и семьи. Мужчины тоже были только с хорошим кошельком. Не иначе.
Здесь все пропитано богатством, роскошью и гребаным эскортом. Дорогое шампанское, брендовые вещи и персонал, который обслуживал клиентов, как если бы каждый из них был неприкосновенной элитой. Хотя это и есть так.