Яна Дин – Никто не узнает (страница 2)
– Я люблю тебя, – шепчет он и отталкивает в сторону стоящего возле брата Габриэля. Тот понимает намек и поднимает меня на руки, начиная уносить прочь из комнаты.
– Отпусти! Отпусти! Умоляю, пусти! – горло разрывается от криков.
Мир вокруг пустеет. С каждым шагом, отдаляющим меня от Тристана, чувствую, что теряю его. И…не зря.
Не успеваем спуститься на второй этаж, весь особняк оглушает громкий звук выстрела. Даже Габриэль не ожидал этого. Мы оба замираем посреди лестницы и перестаем дышать.
– Он не сделал этого, – говорю сама себя, – Нет, нет, нет, – тело снова оживляется, но Габриэль слишком силен, – Он не мог! Ненавижу! Я никогда тебя не прощу! Никогда!
Я теряю себя. Словно пули Даниэля попадают в меня. Ведь выстрелы продолжаются.
Падаю в бездну, беспомощной лужей стекая вниз. Я молюсь больше не просыпаться. Больше никогда не открывать глаза.
Глава 1
Моя история любви началась с побега.
Дома стояла нагнетающая тишина, пока я спускалась со ступенек особняка босыми ногами, держа в руках свои кеды, что часто скрипели по полу, поэтому я их и сняла, дабы не попасться родителям.
Сердце в груди ходило ходуном, и казалось, сейчас его выверну вместе с едой, которую пихала в глотку во время очередного ужина с моей любимой семьей, в кавычках конечно, черт возьми. Потому что моя семья была мне ненавистна. От слова совсем, кроме Даниэля и Дри.
Наконец оказавшись в огромной прихожей, выдохнула. Два этажа позади. Дело за малым. Крепче прижала к груди маскарадную маску и на цыпочках зашагала в прачечную, к окну, с помощью которого выйду на задний двор, а оттуда к нашему тайному с Даниэлем и Диего проходу.
Когда Диего был жив, они с Дэном всегда ходили в лес пострелять, а я, шла за ними хвостиком, чтобы поглядеть как разбиваются стеклянные банки от пива, когда в них попадали пули. Диего и меня научил, после чего мы с Дэном часто соревновались. Но сейчас все это было позабыто нами.
Мой единственный живой брат, Даниэль, совсем перестал туда ходить. Наша беседка заросла, с нее сошла краска, а разбитые стекла так и остались утопать в грязи. Со смерти Диего прошло чуть больше года, а я даже не помню, когда Даниэль в последний раз говорил о чем-то, кроме мести. Он горел и дышал расплатой за жизнь Диего. Поэтому и улетел в Ломбардию, выполнять план мести над де Лазарами, которые являлись владельцами ровной половины земли Италии, где строили свой преступный мир, как и мы.
Вошла в прачечную, где пахло моющим средством и мокрым бельем. Тихо прикрыла дверь, а после подбежала к окну и открыла его. Надев кеды, перепрыгнула через форточку. Окно было выполнено во французском стиле, поэтому не составило труда. Наконец ветер коснулся лица и моих распущенных волос.
Широко улыбнулась своей победе, облегченно выдохнув. Поправив джинсы и топ, что немного задрались, побежала сквозь деревья и манеж лошадей к задней части двора. Найдя тайный проход, завуалированный листвой, толкнула бетонную дверь, и оказалась за пределами нашей территории.
– Ура-ура-ура! – как сумасшедшая запрыгала на месте, дергая руками в стороны.
Не теряя времени, побежала сквозь высокие ели, смотря на входящее сообщения на телефоне:
Джулс: Мы стоим возле трассы в нескольких метрах от твоего дома.
Инесс: Ждите, бегу.
Серая Porsche стояла у обочины, когда я радостная и запыхавшаяся после бега, запрыгнула в машину и дала пять Джулс, что рассмеялась вместе со мной.
– Сумасшедшая, – выдохнула она, – Твой папа убьет моего, если узнает в какие авантюры мы тебя втягиваем.
И самое обидное, что она не врала. Папа мог убить синьора Денучи лишь за то, что его дочь портила меня, хотя кто кого портил было еще под вопросом.
– Не узнает, – усмехнулся ее брат за рулем. Антонио. Единственный совершеннолетний среди нашей тройки, нажал на газ, и машина сорвалась с места, – Скажите спасибо, что я прикрываю ваши малолетние задницы.
– Спасибо-о-о-о, – протянула я, делая поклон, – Чтобы мы без тебя делали, о, великий Тони.
– Антонио, Инесс, Антонио, – закатил глаза парень.
Джулс рассмеялась, толкая брата в плечо.
– Не льсти себе, ты ужасно самовлюбленный.
– Могу себе позволить, – Тони посмотрел в зеркало заднего вида и поправил челку светлых каштановых волос.
Джулс и Антонио Денучи. Дети одного из младших боссов отца. Мы с Джулс познакомились на одном из приемов в нашем доме. Она показалась мне не такой скучной, как другие барышни, что расхаживали рядом, кидая насмешливые взгляды.
Так они пытались поднять свою самооценку, скрывая тот факт, что дочь Дона даже не посмотрела в их сторону.
Нет, я не была высокомерной. Я просто была честной. И скрывать свою неприязнь за улыбкой и лицемерно общаться с ними, не хотелось, как и Джулс, что стояла возле шоколадного фонтана, разглядывая картину папы, купленную на одной из выставок за огромные деньги. Я первая подошла к ней и не пожалела.
С тех пор прошло три года, и с Джулс мы все еще дружим.
Клуб «Винчестр» в центе Палермо, куда мы и приехали —, принадлежал нам. Единственная причина, почему я поперлась сюда, не боясь, что люди отца донесут информацию: вечеринка была маскарадной.
Надела свою маску, прикрывающую пол лица в виде женщины-кошки, и вышла из машины. Образ был, как и всегда прост и удобен: черные широкие джинсы, серебристый топ и тонкая кожанка поверх.
Пришлось выжидать очередь. Воспользоваться своей фамилией не получилось. Так сразу попалась бы, поэтому мы прождали сорок с лишним минут, прежде чем оказались внутри. Шум, запах дорогого алкоголя и травы тут же окутали нас. Маски были повсюду. В темноте не было даже шанса узнать друг друга.
– А ты купишь нам немного пива? – спросила у Антонио, – Нам не продадут.
– Вас вообще не должны были сюда пускать, – кричал он сквозь громкие биты.
– Я оплачу, – прозвучало в ответ.
– Я не бедный, синьора, – усмехнулся Тони, – Только по одной бутылке, – подмигнул он, направляясь к барной стойке.
Мы с Джулс прошли к диванчикам и сели, ожидая наш заказ.
– Там, разве бармен, не ваш адвокат? – следя за братом, что завёл разговор с господином адвокатом, исполнявшим роль бармена, спросила Джулс.
Взгляд остановился на Тристане.
Его руки искусно переворачивали шейкер*. Расстёгнутые и завернутые на предплечьях манжеты, белая рубашка, заправленная в черные классические брюки, и серебренный браслет на запястье. Тристан Костано был в своем репертуаре.
Еще один бармен рядом с ним, подал Антонио три пива. Тристан пожал руку Тони, и друг пошел в нашу сторону.
– Послушай, – настороженно нахмурилась, когда Тони подсел к нам, – Ты про меня не проболтался?
Антонио нахмурился, передавая пиво каждой из нас.
– Нет, конечно, – закатил он глаза, – Да и он не похож на того, кто разболтается, если даже увидит тебя.
– Он меня не видел, – прошептала самой себе.
И это было правдой.
Я знаю господина адвоката с шести лет. С тех пор, как облила его ослепительно белую рубашку колой, и он пришел в наш дом под покровительством брата.
Тогда я была маленькой девчонкой, которая плакала из-за отъезда в женский пансион в Неаполе. Девочкой, что ненавидела два колоска на своих длинных волосах, росла в строгости мамы, безразличии отца и неимоверно избалованной любви двух братьев.
Я увидела Тристана в первый раз перед отъездом. Он вошел через порог дома, а я, шестилетняя сопля бегала с бутылкой колы, пока Джулсия пыталась заплести мои волосы. Так старательно бежала от нашей домработницы, что, убегая по лестнице, полетела прямо на незнакомца. Моя газировка вылетела из рук и огромным пятном отпечаталась на белоснежной мужской рубашке.
– Моя кола! – возмутилась я.
– О, боже, синьор, ваша рубашка! – ахнула за моей спиной Джулсия.
Она увела меня в сторону от незнакомца, который сначала посмотрел на меня, как на милое плюшевое создание, а потом на Джулсию, которая все ахала и охала.
– Все в порядке. Дети, что поделать, – пожал он плечами, пока коричневая жидкость стекала по его вещам на пол.
– Из-за тебя моя кола разлилась! – топнула ногой, смотря злобно на этого парня. Тот незнакомец тогда улыбнулся и ущипнул меня за щеки, еще больше раздражая.
– Обязательно куплю тебе новую, – сказал он тогда.
– Тристан…черт, кто успел тебя так? – голос брата привлек мое внимание, и я побежала к Даниэлю, чтобы избавиться от рук Джулсии.
– Спаси меня, братик! Я не хочу уезжать.
Дэн словил и поднял меня, крепко обнимая, шепча на ушко, что обязательно будет звонить. Никто в этом доме не мог переубедить маму. Я уезжала в пансион. Это была шикарная возможность избавиться от ребенка, которого вы даже не хотели растить вместе.
Во второй раз увидела Тристана на похоронах Диего. Спустя восемь лет после нашего первого знакомства. Я очень редко приезжала домой, и иногда даже каникулы проводила в пансионе, поэтому мы никогда не пересекались.