Яна Дин – Никто не узнает (страница 11)

– Непременно, я тоже, – склонился, отдавая честь.

В глазах Кристианы Конселло я был грязнокровкой, только и всего. В клане была чистая Итальянская кровь. Всегда. Но я был исключением. Даниэль, приводя меня в клан, предстоял перед отцом, ручаясь.

Поэтому я и был мозолью для многих.

А еще огромной угрозой для ее дочери. Все знали, что Инесс дышала ко мне не ровно (это было в прошлом конечно), но все равно раздражало Кристиану, любящую строить из нее идеальную куклу.

– Просто держись подальше от Инесс, – сверкнула глазами женщина.

Не успел ответить. Шепот прошелся по толпе. Кристиана отвела взгляд, резко переводя его на лестницу. Казалось, светлая кожа синьоры переменилась в багровую, словно сейчас из ее ушей польется пар.

Тоже последовал ее примеру. И это стало самой огромной ошибкой в моей жизни. Неожиданно, все превратилось в огромную, мать твою, ошибку. Мой прилет, приход сюда и поворот чертовой шеи в сторону девушки. Именно девушки, что спускалась по лестнице на высоких шпильках, даже не смотрела под ноги, шагая прямо, с высоко сдернутым подбородком.

Показалось, что пуговица на шее взорвется и полетит. Захотелось содрать чертов галстук.

Инесс Конселло стала ядом, как только мой взгляд коснулся ее фигуры.

Она не надела платье. Это заставило улыбнуться. Такая чертовски взбалмошная. На ней были темно-серые джинсы скинни, красные шпильки от Джимми-Чу, что отлично сочетались с латексным корсетом, слишком грешно облегающим ее талию. Это была чертовски губительная красота. Смертельная для меня. Она не надела рубашку под корсет. Была только в нем. Ее тонкие плечи блистали при мягком свете, как и жемчужный чокер на шее. Она выбрала маску женщины-кошки, как и несколько лет тому назад в клубе. Это было непросто смело, это была чертовски отважно, если считать, что Кристиана почти пала в обморок.

Я улыбался смелости девчонки до тех пор, пока она не подошла к концу лестницы и подала свою ладонь Валентину Кизаро.

Ослабил галстук.

Она улыбнулась ему.

Еще ослабил галстук.

Он поцеловал ее в лоб.

Сорвал с себя галстук.

Они пошли вместе к центру.

Вот черт. Черт, черт, черт.

Внутри взорвались вселенские эмоции от осознания того, что я потерял несколько лет назад. Эта девушка могла бы быть моей.

Она и будет. Прошлось в мыслях, и я улыбнулся им, хотя не должен был.

Я не должен был даже думать о той, что являлась для меня запретным. Той, что младше меня на тринадцать лет. Между нами пропасть, а я думаю о том, как бы забрать у мерзавца Валентина, и сорвать с этих вишневых губ поцелуй. Ответить на то, что не ответил бы несколько лет назад. Сейчас бы, не задумываясь поглотил эту конфетку.

Я понял одно: она больше не была для меня ребенком.

Я пал жертвой падших. Жертвой Инесс Конселло.

Инесс засмеялась своему будущему жениху, и начала танцевать под живую музыку. Бокал готов был треснуть в моей хватке, но я поднес его к губам, выпивая все сразу.

Музыка сменилась другой. Инесс продолжала танец с Валентином, люди веселится, а я прожигать принцессу сегодняшнего вечера взглядом.

Она стала такой красивой, женственней, что захватывало дух. Я выпил еще один бокал, и понимая, что это чертово игривое на меня не действует, зашагал к барной стойке.

– Виски на два пальца*, – заказал бармену.

Габриэль оказался рядом.

– Что ты знаешь о нем? – указал подбородком в сторону малыша рядом с конфеткой. Между собой все ее называли именно так.

– Валентин Кизаро, сын младшего босса. Хороший парень, – пожал незначительно плечами друг.

– Хороший значит, – допив, поставил стакан обратно, смотря на бармена, – Повтори.

Габриэль молча следил за моими действиями. Но по его умному взгляду и вздохам было ясно, что он хотел мне что-то сказать.

– Давай, – закатил глаза, закончив с третьим бокалом, – Говори уже, я не могу терпеть твой надменный взгляд.

– Она тебя заинтриговала, – усмехнулся Габриэль, глядя на Инесс, что наконец оторвалась от ненаглядного парня, и обратила внимание на гостей, разговаривая с каждым.

Ее осанка была такой шикарной, а шаги на каблуках словно у пантеры, что выискивала жертву среди стаи гребаных антилоп. Валентин стоял рядом. Его рука скользнула по ее талии, пока он говорил с мужчинами.

– Повтори, – снова подвинул бокал.

– Хватит напиваться, – нахмурился Габриэль, – Прими, что проиграл. Она тебе не пара. Держи свой член в штанах, Тристан, – Габриэль отодвинул стакан, заставляя меня злиться еще больше.

– Дай мне бутылку, – сказал бармену.

– Но…, – удивился парень.

– Дай, – вытащил из кармана бумажник и кинул через стол. Парень поймал на лету. – Бери, сколько надо, но дай мне, черт тебя дери, виски.

Он послушался. Отдал бутыль, которую я забрал, отвернулся от Габриэля и направился на второй этаж, где было намного спокойней. После поднялся на третий, дальше нашел лестницу на крышу, и оказался на самой вышке, выпивая с глотки.

Пил не потому, что мой член захотел малолетку, а потому, что понял, насколько одиноким являлся. Это чертово чувство душило меня не на шутку. Подошел к парапету, перекинул ноги и сел. На улицу падал теплый свет ресторана, и приятная живая музыка развивалась вокруг. Еще один большой глоток жгучей жидкости, что прожгла горло, заставив зажмурится.

«Я люблю тебя. Ничего и никто это не изменит.»

Слова раздражали из-за своей лживости. Сделал еще один глоток, посылая воспоминания женского голоса, ее улыбки и глаз ко всем чертям собачьим.

Я повелся на эту игру раз. Больше не поведусь.

– Эй, это мое место, – мелодичный, при этом чертовски уверенный голос заставил обернуться.

Инесс стояла в нескольких шагах от меня. Она хмуро оглядела меня с бутылкой дорогого виски, который я уже наполовину пригубил.

– Только не порть мою и без того испорченную психику, умирая на моем дне рождение, если хочешь спрыгнуть, – ее губы, покрытые матовой помадой, изогнулось в чем-то подобном усмешке, – Потерпи до завтра, per favore** (итл. Пожалуйста)

– Привет, малая, и с днем рождения, – улыбнулся пьяно.

Инесс даже не дернулась. Ее губы все еще усмехались надо мной.

– О, это ты, – махнула она рукой, подошла к парапету и скрестила руки на груди, – Не думала, что увижу тебя.

Вытащил пачку сигарет, взял одну и зажег огонек.

– А я пришел, – хмыкнул, делая затяг, – О, точно, – оставил бутылку коньяка, залезая в карманы брюк и достав черную бархатную коробочку, – Принес тебе подарок, – встал с парапета, остановившись напротив малой.

Оставив сигарету между губами, открыл коробку. Подсветка тут же осветила подарок. Золотой плетеный браслет с розовым камнем посередине. Консультант посоветовал именно его, сказав, что девушкам нравится.

– Все получилось неожиданно, но я не мог прийти без подарка.

– Не стоило утруждаться, – Инесс взяла коробочку, и даже не взглянув, закрыла, после чего села на парапет, закинув ногу на ногу.

Она сняла маску, и сердце сделало резкий будоражащий удар.

Ее лицо обрело красивые острые черты. Подростковая округлость ушла, оставляя места красивым вытянутым щекам, не сильно пухлым, но сочным губам, ровному носу и длинным ресницам. У нее всегда были длинные ресницы, но сейчас из-за туши они становились еще длиннее.

Снова сделал затяжку, выдыхая дым в небо.

– Так что привело тебя обратно в наш город? – Инесс внимательно смотрела за моей сигаретой.

Я заметил, как изменился и охладел ее взгляд, когда она смотрела на меня. В нем не было ни детской наивности, ни ярого блеска, которые я видел каждый раз, когда она смотрела на меня.

– Твой отец, – ответил честно, отойдя еще на шаг, – Как я понял, Дон уходит в отставку.

– Он умирает, – сказала Инесс, скрывая дрожь в голосе. – Брат должен скоро выйти из тюрьмы.

– Мы должны ускорить этот процесс, – продолжил за нее, – Место Дона официально займет Даниэль.

– Брат этого заслужил, – Инесс подняла голову, засматриваясь на звезды.