Яна Дин – Никто, кроме нас (страница 4)

Балетную студию я открыла больше года назад, что стало ещё одной отдушиной в этом городе, не позволяющей чувствовать себя чужой в окружение этих таких непривычных земель. В Ирландии было все иное. Погода, люди, язык и даже запах.

– Отлично! Мороженое за счёт заведения, – весело дает пять Шон.

Иду к дочери, здороваясь по пути со знакомыми. Посёлок маленький, отчего все знают друг друга. Я, не исключение.

– Так, – ставлю тарелку перед Тиной, – А кто будет мыть руки? – хитро поглядываю на неё, уперев руки в бока.

– Ты тоже не мыла, – скрещивает она в ответ руки на груди.

– Тогда пойдем вместе.

Мы отходим в сортир. Наконец подправляю волосы Тины и умываю чумазое лицо. Когда выходим, нам встречается семья Люверсов, что живут через улицу от нас. Софи и Тина всегда играют вместе. Поэтому и сейчас защебетали, и обнялись.

– Пап, а можно сегодня зайти в гости к Тине? – обращаясь к отцу, чей копией была, поднимает карие глаза Софи, – Пожалуйста, – вытягивает девчонка, сделав губы трубочкой.

Найл, отец Софи, кидает в мою сторону взгляд, безмолвно спрашивая разрешения.

– Конечно можно, Софи, – беру дело в свои руки, – Тина будет ждать, – положила ладони на плечи дочери, что была в восторге от такой новости, – Передавай привет маме, и её захвати с собой, – улыбаюсь, поглаживая Софи по коротким светлым волосам.

– Хорошо, – кивает Найл, посмотрев на дочь.

– Ура! – выкрикивают девочки одновременно.

Попрощавшись, направляемся каждый к своему столику.

– Спасибо папа, ты самый лучший! – воодушевленная, Софи хлопает в ладоши, целуя отца.

Сердце болезненно сжимается, когда замечаю, как Тина следит за ними. Даже мороженое перед ней становится не особо интересным.

– Мам…,

Уже знаю, о чем она хочет спросить. В такие моменты ломается что-то внутри. Моя красивая девочка разбивает мне сердце, когда грустит.

–…а когда папа вернётся? Когда закончится его путешествие?

Каждый раз ком в горле.

Я не могу сказать четырехлетнему ребёнку, что её отец сидит в тюрьме, и посадила его туда я. Не могу признаться, что в свое время соврала ее же отцу, сказав об аборте.

Он даже не знает о твоем существовании, милая.

Поэтому у нас есть сказка. Наш папа путешественник в далеко-далеком море. У него есть большой корабль, которым он управляет, и когда настанет время, он обязательно придет к нам.

Когда ты мать, сердце твоего ребёнка связано с твоим. Если разбивается оно, разбивается и твоё. Знаю, наступит время, когда придется сказать правду. Но не сейчас.

– Милая, – подсаживаюсь к ней, усаживая на колени, – Посмотри на меня, – приподнимаю маленький подбородок кончиком указательного пальца.

Тина вглядывается. Её глаза, полны грусти и тоски, режут заживо.

– Ты же знаешь, я люблю тебя, и твой папа любит, – ладонью касаюсь фарфорового личика, – Но сейчас…сейчас он выполняет очень важную миссию, спасая жителей морского княжества, ты же помнишь?

Тина растягивает улыбку на губах. Её глаза сверкают. Даже хватка на ложке усиливается.

– Мой папа – герой! – заявляет дочь радостно, наконец обращая былое внимание на любимый десерт. Целую её в пухлые щеки, вдыхая самый прекрасный аромат на свете.

Чтобы не было, она будет самой большой моей победой.

***

– Найл сказал, что видел вас в кафе, – Ленора заполняет мой бокал красным вином, присаживаясь рядом на садовые качели, пока девочки играют на лужайке нашего заднего двора.

– Да, как всегда, – гуще кутаюсь в лёгкий плед, все еще не привыкшая к прохладе Дублина.

Ленора – мама Софи. Они с Найлом в Дублине с рождения. Вместе росли и учились, а теперь у них есть Софи. Их история, яркий пример того, чего мне никогда не было суждено прожить. Интересно, насколько жизнь может быть жестокой в моменты, когда показывает, чего ты лишился.

– Что-то не так? – прищуривается подруга.

Перевожу взгляд с девочек на неё. Короткие светлые волосы до плеч и яркие серые глаза, подведенные розовым карандашом, всегда первыми бросаются в глаза. Ленора прекрасная девушка. Улыбчивая, яркая и весёлая. В ней всегда так много света. Порой, смотря на то, как она вертится за целый день, устаю я. У этой девушки полно сил!

– Ты выглядишь расстроенной.

Устало откидываю голову назад.

– Тина снова спрашивала про него, – отвечаю шёпотом.

Ленора чертыхается под нос своим любимым ирландским матом. Первым делом, когда мы начали изучать язык, она научила, как посылать на хрен на ирландском. А еще мы обожали слово «сас», что в прямом смысле означало – дерьмо. Именно так она сейчас выругалась, ну возможно…совсем…немножечко грубее, но не суть. Все это и вправду было дерьмово.

– И ты…

– Сказала, как и всегда.

– Ты же понимаешь, что в конце концов, придётся рассказать ей правду? – Ленора сжимает мою ладонь, и я укладываю голову на её плечо, осмысливая сказанное.

В первые минуты, когда Мартина оказалась в моих руках, как маленький комочек рая, казавшийся таким беспомощным и невинным, я пообещала, что во чтобы это не стало, буду оберегать дочь до последнего вздоха. И свое обещание сдержу.

– Понимаю, но…, – не могу подобрать слов. И так каждый раз. Когда Тина заговаривает о Даниэле, меня словно сбивает с ног. Я выхожу из колеи. Из прекрасной рамы, возведенной вокруг нас с дочерью. В неё снова входит он, – Это не так просто.

– Я не была на твоём месте, Андреа, – с сочувствием выдыхает Ленора, – И ты не рассказываешь ничего о прошлой жизни, но я вижу, насколько сильно все это тебя ранило. Ты же знаешь, что всегда можешь все рассказать, и я пойму, – ее рука ложиться мне на плечо.

– Знаю, – улыбнувшись, крепко обнимаю ее, после чего мы вновь беремся за бокалы.

– Мама! – кричит Софи, с воплями подбегая к нам.

Ленора подбегает к дочери и усаживается на корточки рядом.

– Тина нашла червяка! – Софи на грани истерики, крепко цепляется за мать, а вот Тина…господи, этот дьяволенок улыбается во весь рот, подняв червяка на уровне глаз и вертя им в разные стороны. И я не знаю, кого жалеть больше; Софи, заливавшуюся слезами. Или червяка, отчаянно пытающегося вырваться. А может себя, боявшуюся поседеть раньше времени с такой дочерью?

– Он не кусается! – хохочет Тина, – Иди, посмотри, Соф!

Смотря на разыгрывающуюся картину драмы, не могу сдержать улыбку. Да, в этом и была особенность Мартины. Этот маленький дьяволенок не щадит никого. Умная и хитрая. С каждый прошедшим днем она напоминает мне его.

Оставляя вино на столик, подхожу к дочери.

– Милая, и что ты собираешься делать с этой бедняжкой? – сажусь рядом, и мы вместе рассматриваем рыпающегося червяка, немного зеленоватого оттенка.

– Я хотела посмотреть, – выпучивает глаза Тина, как кот из «Шрека». Не хватает только поднять ручки в мольбе.

– Но теперь нужно отпустить, верно? – поглаживая по шелковистым волосам, даю понять, что ругать никто не собирается.

Тина кивает, медленно отпуская насекомого на газон.

– Пока-пока, червячок, – махает малышка рукой и выпрямляется, начиная трясти пальцами, – Они теперь в грязи, – морщит она маленький нос.

– Вот видишь, Софи, червяка больше нет, – успокаивает Ленора дочь, крепко прижимая к себе. Подруга улыбается мне, явно забавляясь ситуацией.

– Правда? – Софи закрыла глаза руками, не желая открывать.

Смотря на хитрую ухмылку, заигравшую на лице Тины, уже могу предположить, что она задумала. И, прежде чем успеть опередить беду, моя дочь с «прекрасным характером», уже бежит к Софи.

– Я несу его к тебе!

В конечном счёте, Софи уходит с красными от слез глазами и шоколадом в руках, который Тина подарила в знак примирения. Я умываю хулиганку и укладываю на ночной сон.

Это был целый ритуал. Тина всегда спит в окружение любимых плющевых игрушек, крепко прижимая к себе мягкого ворона. Али – так мы прозвали верного друга. Я обязательно читаю ей сказку, без которой она не засыпает, нежно поглаживая за ушком. Моя дочь засыпает в любви, тепле и с улыбкой на губах. Что могло быть лучше?

Приглушив ночник, выхожу из комнаты, оставляя дверь приоткрытой. Хочется одного: принять душ и поскорее заснуть. Во сне мысли не тревожат, как и прошлое. Травяной чай помогает уйти в сон быстрее. Меньше думать о нем. Погрузиться в темноту. Не помнить ничего.

Пять лет прошло.