Яна Дин – Никто, кроме нас (страница 20)
Как же часто я начала это делать. Избегать саму себя.
Побыв рядом с Тиной ещё часик, вызвала такси и уехала, все еще не желая расставаться с дочерью.
– Мы приехали.
Я сфокусировала взгляд на своем доме.
В холле горел свет. Очевидно, Даниэль не спал. Что он делал все это время?
– Спасибо, – выдавила из себя, заплатила за проезд и вышла.
Укуталась в свой свитер и замерла у маленьких деревянных ворот, смотря в окна нашего с Тиной гнездышка. Даниэль показался из окна гостиной. Он отодвинул занавеску и наши взгляды встретились.
Мне просто нужно избегать его.
Напомнив себе об этом, отвела взгляд и открыла калитку. Зашагала к двери, открыла её, и войдя в дом, даже не разуваясь, направилась в свою комнату. Даниэль так же стоял возле окна, когда прошла мимо, открыла свою дверь и застыла на пороге, посмотрев на него. Он сделал нерешительный шаг в мое направление. Сердце забилось сильнее. Ещё немного, и я вновь уловила бы чистый итальянский, без капли акцента, что не слышала так давно, низкий и бархатный баритон, от которого предательское тело пустило бы дрожь по всему телу. Но закрыла дверь, обрывая гляделки, прежде чем случилось что-то непоправимое.
Семь дней, и Даниэль Грассо Конселло свалит ко всем собачьим чертям из моей жизни.
***
Не сомкнула глаз всю ночь. Кровать казалась слишком жёсткой, ночь —слишком тёмной, шум – слишком тихим, мои эмоции – слишком обостренными.
Лежа в постели, чувствовала, как электризуется каждый волосок на теле от одной мысли, что там, за несколько метров, лежит моё разбитое прошлое и когда-то сокровенные мечты.
– Боже, – вновь перевернулась на спину, встречаясь с потолком.
Я больше так не могу.
Выпрыгнув с постели, ушла в душ. Простояла полчаса под тёплой водой, высушила волосы и тихо выбралась из комнаты, прислушиваясь к тишине, которую нарушали настенные часы в гостиной.
Прошла мимо двери Даниэля пулей, не желая даже останавливаться, но беда ждала впереди. Застыла на пороге кухни, когда увидела его стоящего около столешницы. Даниэль пил воду, но увидев меня – опустил стакан. Секунду мы молчали, уставившись друг на друга, а после:
– Доброе утро.
– Что ты собираешься делать?
Вырвались слова в унисон.
Я нахмурилась.
«
Господи, как же невинно звучали эти слова с его уст. Словно ничего и не было. Не было пяти лет разлуки, разбитой жизни и море ложи между нами.
– Нужно связаться с Габриэлем и узнать, что творит Карло, – Даниэль поставил стакан обратно на стол.
– Он пытался убить тебя из-за власти? – не верила своим же словам. Карло казался нормальным, когда видела его в первый и последний раз.
– Моя мама, – Даниэль поднял взгляд.
Его глаза такие чёрные. Бездна. Тянущая тебя на дно. Я словно увидела их впервые. Впервые, когда мы встретились в том несчастном коридоре. Его глаза тогда – были единственным, что я запомнила, даже понятия не имея, что вскоре этот незнакомец разделит мою жизнь на «до» и «после».
Черт, только не это. Не это. Почему я вспоминаю прошлое? А главное – зачем?
– Ещё одной причиной была моя мама, – слова давались ему с большим трудно. – Когда она забеременела, сбежала от отца. Он бы оставил это, если бы не узнал обо мне. Мама…, – Даниэль сжал кулаки, отводя взгляд в окно, за которым капал дождь, выстраивая ручейки на стекле, – Она бы осталась жива. Я виноват в её смерти – так думает Карло.
– А как думаешь ты? – вслед за Даниэлем посмотрела в окно и капли дождя, – Ты винишь себя в смерти матери?
Это было так странно и больно говорить о сокровенном после случившегося провала. Я должна его ненавидеть. Но кроме негодования, усталости и злости не чувствовала ничего.
– Я во многом себя виню,
Мои ноги подкосило.
«
Сердце готово было пуститься в бега, разрушая все вокруг. Я сглотнула, продолжая следить, как капли на окне один за другим скатываются вниз.
– Не называй меня так. Ты потерял это право пять лет назад.
В моих словах не было даже грубости. Тихие волны равнодушия и безмятежности. Тикали часы, в пространство уходили долгие минуты, за окном шёл дождь, а мы с Даниэлем стояли в нескольких метрах друг от друга, разговаривая как люди, потерявшие очень многое.
– Да, и в этом я тоже виню себя, – грустно улыбнувшись, Даниэль взглянул на меня.
Сделала то же самое и выдала сквозь ком в горле:
– Найл придёт сделать перевязку через час. В холодильнике есть готовая еда, можешь разогреть. Телефон с новой симкой на комоде в прихожей, если хочешь позвонить Габриэлю, – закончив, отвернулась и направилась к выходу. Подальше от Даниэля. Подальше от эмоций и чувств. Подальше от своего же дома.
Тонкая кофта тут же начала впитывать воду. Но было откровенно плевать даже на ливень. Балетная студия находилась не так далеко, поэтому направилась пешком, но и десяти минут хватило промокнуть до нитки. Ремонт труб после потопа начинался завтра, поэтому сегодня смогу побыть в студии одна. Невозможно находиться с ним под одной крышей.
Бегом добралась до двери, и забежала в укрытие от назойливого дождя. Он барабанил по крыше, оглушая все вокруг. Но мне нравилось. Было пасмурно, отчего в студии серо и мрачно, как и в моей душе. Я привыкла к этому состоянию со времен разрыва с Даниэлем. Моя душа была настолько истерзана, что я перестала верить в возможность вновь ощутить искреннее счастье от чего-либо и кого-либо, кроме Мартины.
Переоделась в простые белые колготки и балетный купальник. Подключила аппаратуру, включая первую попавшеюся песню. Я распустила и выжала мокрые волосы, после подняла руки вверх в отчаянном состоянии, отдавая танцу всю боль и ненависть. Кружилась в зале, не чувствуя ни ног, ни рук. Только эмоции, выплескивающиеся в каждом движение, словно брызги красок на белый холст.
Строки песни добивали до конца:
Под конец оказалась сидящей на полу с висящими руками по сторонам. Пряди волос прилипли ко лбу и шее, а тяжелые от бессонной ночи веки прикрылись. Подбородок опустился на грудь, что вздымалась от отдышки. Прислушивалась только к своему дыханию.
Наш утренний разговор съедал изнутри.
«Я во многом себя виню»
«Птичка»