Яна Чингизова-Позднякова – Инквизитор в погонах (страница 1)

Инквизитор в погонах

Яна Чингизова-Позднякова

© Яна Чингизова-Позднякова, 2025

ISBN 978-5-0068-5806-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рассказ первый. Арлекин

Особнячок был старый, невероятно красиво обставленный в духе екатерининского времени. Зал неярко освещался через занавешенные тяжелыми шторами окна. Лишь в одном месте они были отдернуты и полуденное солнце яростно заливало светом пятачок пола. Здесь стояло кресло, а на нём сидела девушка в пышном платье и парике. Её глаза испуганно смотрели в сад. Она нервно ловила малейшие шорохи и скрипы, хорошо слышимые в спящем здании.

Внезапно внизу, около входной двери, раздался неимоверный грохот, а по лестнице, представляющей собой образец зодчества, застучали кованые ботинки. Девушка вздрогнула и повернула лицо к двери, судорожно вдохнув носом и замычав. Рот у неё был тщательно заклеен скотчем. Она попыталась подняться, но верёвка, стягивающая руки и привязывавшая за талию к креслу, не пустила её и она опять замерла.

Дверь в зал резко открылась и сперва показалась дуло автомата, жадно искавшее цель, затем появились бойцы спецназначения. Глаза в прорезях балаклав напряжённо осматривали зал. Один из пришедших подошёл к девчонке. Бегло осмотрев ее, он аккуратно отклеил уголок скотча и предупредив: «Будет больно!» – резко сорвал его со рта пленницы. Девушка вскрикнула и разревелась. Слёзы бежали по сильно напудренному лицу, оставляя дорожки на щеках, пока мужчина, достав нож, разрезал верёвки. Потом принёс воды из стоящего на столике графина:

– Выпейте, Татьяна Игоревна, полегчает. Вам нужен врач?

Девчонка, отрицательно мотнув головой, судорожно принялась пить, дрожа и захлёбываясь. В дверях появились люди в полицейской форме, деловито занявшиеся изучением окружающих предметов. Следователь подошёл к девушке:

– Татьяна Игоревна, вы можете отвечать на вопросы?

– Да! – тихонько покивала она и вытерла слёзы, окончательно размазав грим.

– Хотите умыться? – участливо добавил собеседник и осторожно поднял её под локоток, отведя в дамскую комнату.

Таня взглянула на своё отражение и, снова залившись слезами, сорвала со своей головы дурацкий парик. Выйдя через некоторое время обратно, она смущённо обратилась к следователю:

– Вы не находили мою одежду?

– Сожалею, но её заберут эксперты, – пояснил тот и добавил, представившись, – Пётр Иванович Крестов, следователь. Присядьте, поговорим!

Девушка опустилась на крохотный диванчик и взглянула на Петра Ивановича.

– Вы видели этого человека? – спросил тот, имея ввиду преступника, пленившего Татьяну.

– Нет, – покачала она головой. – То есть, я видела, конечно, но на нем была маска и костюм Арлекина.

– Может быть, какие-то особые приметы? – бесстрастно уточнил следователь. – Хромота, заикание, рост?

– Нет, – приуныла Татьяна. – Ничего особенного. Простите!

– Ничего, не волнуйтесь, – утешил ее собеседник. – Как вы здесь оказались? Расскажите все, что сможете.

Петр Иванович вел дело о похищениях девушек. Это был третий эпизод. Преступник с кодовым названием «Арлекин» потому, что он всегда использовал для маскировки этот карнавальный костюм, заманивал глупых дурочек письмами в духе восемнадцатого века. Написав изысканным языком пылкое признание в любви, он без труда обеспечивал себе спокойный приход жертвы. Приглашал он их обычно в музейные особняки или гостиницы с подобным антуражем, которых было не так много, но и не так мало, чтобы везде поставить посты.

Кроме того, было не очень понятно, как Арлекин проникает внутрь да еще и протаскивает жертву?

Девушек преступник наряжал в старинные платья и парики, собственноручно наносил актерский грим и оставлял связанными. Ни изнасилования, ни каких-либо физических увечий им не наносилось, но все, как одна говорили о диком ужасе, что они испытывали перед своим похитителем. Ужас этот стократно усиливался от всех жутких приготовлений и самого выбранного места.

Петр Иванович, в третий раз выслушивая подобный рассказ, готов был взвыть. Никакой конкретики жертвы не говорили, а эксперты не обнаружили никаких следов. Как можно приволочь девицу в охраняемый музей, переодеть её в старинные тряпки и при этом не наследить, как стадо слонов? Мистика какая-то!

Начальство усердно снимало со следователя стружку, но дело не двигалось с места. Об очередной жертве преступник любезно сообщал сам, присылая письмо, изложенное тем же высокопарным штилем, но распечатанное на принтере. Письма отправленные девушкам они, по просьбе похитителя, приносили с собой и он их благополучно забирал. И как искать этого психа Крестов не знал.

Его подчинённый, Василий Тихий – действительно тихий и неприметный, но умеющий достать нужную информацию, нашёл в архивах два похожих дела: одно девяностолетней давности, другое – сорока пяти. И в том, и в другом случае девушек также переодевали в платья с кринолинами и парики, а преступник наряжался Арлекином.

– Слушай, Вася! Ты же понимаешь, что это не тот же самый человек? – задумчиво протянул Крестов. – Иначе ему сейчас было бы лет сто десять!

– Секта? – неуверенно высказал предположение Тихий.

– Или последователи, – добавил версию следак.

– Да-а-а, – пригорюнился Василий. – Попали мы с вами, Пётр Иваныч.

– Ладно, не каркай! – поморщился Крестов. – Прорвёмся.

Затем приказал составить список мест, хоть мало-мальски подходящих для следующего преступления. Что оно будет, это следующее, он был уверен, так как в прошлый раз девушек было шесть, в позапрошлый – пять. Сейчас пострадало только три.

«Господи, каких только придурков нет на свете!» – покачал головой следователь и в расстройстве налил себе кофе. Он тщательно изучил эти древние дела, надеясь найти хоть какие-нибудь зацепки и параллели. В прошлые разы преступник был взят потому, что следствие умудрилось во втором случае вычислить новую жертву: девушки проживали в одном районе, оказались похожи внешне и увлекались музицированием, танцами и прочими возвышенными хобби. В более раннем они поголовно были из утаивших своё происхождение аристократок.

Преступник в первом деле сбежал с этапа. Во втором ему помог исчезнуть конвоир, которого самого затем судили. В деле присутствовало описание преступника именовавшегося в первом случае Тимошенко Даниилом Андреевичем, а во втором – Дупловым Даниилом Артёмовичем. Наличествовало также плохонькое фото, под которое могла подойти половина мужского населения. Но хотя бы рост, надо думать, не изменился. Крестов сам себя ругал за то, что, похоже, допускает, что этот древний Данила виновен и теперь, но отказаться от этой идеи не мог.

Майор взялся сравнивать трёх нынешних жертв. Всем троим было по восемнадцать лет.

«Уже что-то!» – нахмурился следователь и снова зарылся в бумаги. Ему повезло. Все три девушки учились в одном институте. Правда, на разных факультетах. Тем не менее, это сильно сокращало список жертв. Кроме того, у всех трёх были короткие стрижки. Крестов прикидывал, какое это могло иметь значение для преступника, когда в кабинет вошла Лидочка – стажёр, закрепленная за ним и гораздо больше интересующаяся, как соблазнить своего наставника, чем возможностью раскрытия дел. Пётр Иванович глянул на девушку и, коротко обрисовав ситуацию с делом, спросил:

– Как вы думаете, Лидия Вячеславовна, почему он выбирал тех, у кого короткие стрижки?

– Чтобы парик красиво сидел! – не задумываясь, выдала версию Лидочка и хлопнула нарощенными ресницами со слезинкой. Крестов замер с раскрытым ртом:

– Лидочка, вы гений! – наконец, воскликнул он, но тут же изобразил строгость на лице, увидев засветившуюся мордашку стажёрки. – Спасибо, можете идти! – сумрачно добавил он и, когда девушка, надув пухлые, накаченные филлером губы, вышла, следователь посмотрел на бумаги и протянул:

«Эстет, твою мать!».

Работа завертелась. Из всех девушек, учащихся в институте, подходящими кандидатурами оказались двадцать человек. С ними провели профилактические беседы и предупредили о возможных любовных письмах. Девушки отреагировали на взгляд Крестова странно – никто не испугался, зато у всех заблестели глаза и порозовели свежие щёчки.

«Дуры!» – обреченно ругнулся следователь и сильно засомневался, что кто-то из студенток сообщит полиции о полученном письме. Однако, пока других возможностей поймать Арлекина не было.

Вася притащил Петру Ивановичу весьма специфическую информацию, которую Крестов не знал с какого бока приложить к делу. Оказывается Тихий, в виду необычности преступлений, переговорил с одной дамой, проживающей в шаговой доступности и имеющей профессию потомственной ведуньи. Та сопоставила дату сегодняшних преступлений и тех, что произошли годы назад и пояснила, что все они совершались во время убывающей Луны. И, так как в этом месяце данная фаза уже подошла к концу, то следующих жертв нужно ждать через двадцать дней, не раньше.

«Мать твою через колено!» – схватился за голову Пётр Иванович: «За двадцать дней я его сто раз поймать должен! Иначе меня попрут из органов с волчьим билетом!».

Василий сочувственно покивал, но помочь ничем не мог.

– Нужно выяснить не пропадал ли в каком-нибудь театре-музее реквизит: платья, парики. И что на камерах слежения?

– Ничего, – вздохнул Тихий. – Арлекин.