Яна Чингизова-Позднякова – Барабашка. Non-fiction (страница 2)

Однако, выслушивать о себе всякие нелицеприятные сентенции не является моим любимым занятием и поэтому свою дальнюю родственницу я навещал еще реже, чем тетю Нину. Однако, так получалось, что в сложных ситуациях мне приходилось непременно являться пред хоть и выцветшие, но все еще зеленые очи Русланы Витальевны, и просить совета.

Надо отдать должное, после ритуальных фраз о моей бестолковости, старуха выдавала мне настолько отвечающий всем требованиям метод решения очередной проблемы, что оставалось только руками всплеснуть – и как я сам до такого не додумался?

И вот теперь я направлялся именно к ней, надеясь выяснить у старейшины нашего племени, что за дичь творилась в тети Нининой жизни? Кого она хотела уложить в гроб и не с легкой ли руки своей воинственной соседки сама перебралась на тот свет?

Вопросики, правда, выглядели так себе… Словно я хорошо перепил и стал видеть зеленых человечков или что похуже, но я верил, что Руслана Витальевна знала меня, как облупленного и в таких грехах заподозрить не могла.

В общем-то, так оно и вышло. Бабуля моя встретила меня у двери суровым взглядом, пристально всмотревшись в мою глупо-улыбающуюся физиономию и пакет с магазинными печенюшками, затем ногой выпинала домашние тапки, что пылились под обувной полкой и ушла на кухню ставить поздний чай.

– Похоже, у тебя в голове возникла мысль посерьезней, чем в прошлый раз, – утвердительно произнесла она, когда я с удовольствием допивал вторую чашку ароматного чая.

– Да тут такое дело, – взял я быка за рога, насилу дождавшись подходящей фразы, которой моя собеседница дала понять, что пора переходить от вежливого словоблудия к причине визита, – я у тети Нины в квартире сегодня был.

– И? – приподняла седые брови бабушка.

– И соседка выдала довольно странную информацию, что тетя Нина ее, дескать, со свету сживала, а я – ее наследник, значит, из того же теста.

– Не понимаю, чем тебя так обеспокоили речи какой-то незнакомой старухи? – невозмутимо произнесла Руслана Витальевна.

– Я хочу знать, чем на самом деле занималась моя тетка! – с долей возмущения произнес я.

– О, Господи! – вздохнула старейшина рода. – Твоя тетка, помимо того, что была первоклассным бухгалтером, увлекалась магическими практиками и вокруг нее вечно вились странные личности, вроде этой соседки, верящей во всякую чушь.

– То есть, эти войны – просто разыгравшееся воображение двух пожилых дамочек?

– Не более того! – безапелляционно ответила моя родственница и подозрительно смерила меня взглядом, – надеюсь, ты-то не увлекаешься такой ересью?

– Да с чего бы? – даже обиделся я. – У меня пока крыша не протекает!

– Выбирай выражения, – сурово одернула меня Руслана Витальевна, а потом, явно заскучав, предложила еще чаю.

– Да нет, спасибо, пойду я… – засобирался я домой, тоже решив, что ничего интересного больше не услышу, а то, что уже узнал, не стоило потраченных усилий. – Поздно уже.

– Иди, – облегченно вздохнула бабушка, которая, наверняка, хотела мирно почивать, вместо того, чтобы рассказывать сплетни из истории семьи непутевому двоюродному внуку. – Родителям привет передавай.

– Всенепременно, – поклонился в ответ я и выбрался из квартиры.

Надо было добираться до дома и я, сев за руль, устало завел мотор. Ехать через весь город представлялось затеей довольно трудоёмкой и мне, внезапно, подумалось, что моя благоприобретенная квартира располагается куда ближе и можно отправиться туда и переночевать в ней. Заодно избегу вопросов родителей о том, почему я, отправившись в бар с дружками, явился довольно быстро и трезвым, как стекло. Идея показалась очень здравой, особенно из-за уверенности, что в это время суток я вряд ли встречу в подъезде сумасшедшую старуху-соседку.

Подрулив к дому, я поставил авто на свободный пятачок около помойки и, неспеша, отправился в свое жилище. В парадной, слава Богу, было безлюдно, а в квартире стояла какая-то могильная тишина.

«Не будь идиотом!» – ругнул я сам себя, понимая, что просто накручиваю ситуацию после всего услышанного.

Пройдя на кухню, я поставил на плиту древний чайник, не найдя нормального электроварианта и решил более детально осмотреть свое имущество. На кухне, в шкафчиках, была довольно старая разнокалиберная посуда, а в одном оказались какие-то мешочки с пришитыми записками. Заинтересовавшись, я взял один из них и прочитал: «Тысячелистник». Во втором оказался подорожник, затем володушка и прочие лекарственные травы, которые моя помешанная, видимо, не только на магии, но и на народном целительстве тетка использовала для лечения.

«Вот этим ты, наверное, и соседку притравила!» – хмыкнул я, складывая находки обратно и размышляя, вынести этот мусор завтра самому или пригласить клининг.

«Впрочем, можно просто предоставить разбирать все барахло новым хозяевам!» – нашел я выход для своей нежнолелеемой лени и, захлопнув шкафчик, перебрался в комнату.

Здесь мое внимание привлек старый комод, в верхнем ящике которого неожиданно обнаружился череп! То есть самый настоящий! Я невольно отпрянул назад от жуткой находки, но потом любопытство победило. Шагнув обратно, я заметил около древних останков небольшую палку, на которую, похоже, черепушку насаживали, а на самом комоде подставку. Что-то вроде держателя для новогодней елки. Сложив два и два, я, хоть и не без внутреннего сопротивления, чего уж там, все-таки собрал колдовскую конструкцию и, опять отступив, уставился в глазницы бывшего человека:

– Ладно, приятель, будем знакомы, я – Руслан!

Черепушка безмолвно таращилась в ответ и вдруг, когда я меньше всего ожидал, резко осела на палке. Наверное, я не совсем точно соединил части колдовского атрибута и череп съехал вниз по всем законам физики, но мне вполне хватило, чтобы, по-кошачьи вякнув, шарахнуться назад, врезавшись в шкаф с которого мне на голову тут же свалилась какая-то коробка.

«Да елки-палки!» – воскликнул я, разозлившись и на себя, и на квартиру, и на тетку, и, вообще, на всю эту идиотскую ситуацию, в которой я представал каким-то трусливым полудурком.

Череп беззвучно ржал над моей реакцией, а из коробки вывалились совсем странные вещи – полусожженые свечи, расшитые оберегами рушники и статуэтки, наверное, древних богов, впрочем, в этом я не уверен. Я молча таращил глаза на всю эту радость, как мой костяной приятель и прикидывал, не стоит ли шагнуть к дверям, схватить свою куртку и сбежать из этого сумасшедшего дома куда подальше?

С кухни раздался резкий свист. Я вздрогнул, но это оказался просто закипевший чайник. Событие вполне обыденное для нормального мира, что немного привело меня в чувство. Ведь, собственно, что такого уж произошло? Сам же достал эту проклятущую головешку и нацепил на палку. А коробка просто свалилась от удара. Никакой мистики здесь нет! Одна собственная глупость!

Уговорить себя удалось через пару минут и я вернулся на кухню, решив попить чайку и успокоиться. Опять открыв шкафчик, чтобы найти заварку, я едва успел подхватить вывалившуюся прямо в руки небольшую стеклянную баночку. Поднеся ее к глазам, я прочитал очередную надпись: «Успокоительный сбор».

Сглотнув, я осторожно поглядел себе за плечо, боясь увидеть… Кого? Привидение тетушки? Местного домового? Конечно, никого там не было. Я открутил крышку и сыпанул щепотку сбора в найденную кружку, добавив обнаруженные-таки на полке пакетики чая.

Спустя минуту, я сидел за столом, застеленным белой скатеркой и пил чай, припахивающий травами. В вазочке обнаружились конфеты-подушечки, что я не пробовал, наверное, с детства. Мама всегда была сторонницей всего современного и модного и это касалось, в том числе, продуктов питания.

Отвар, надо отдать должное, подействовал быстро и, к концу чаепития, я уже смог отнести все аномалии к проблеме собственных расшатанных нервов и все-таки решился остаться здесь ночевать.

Глава 3

Я лежал на старой скрипучей теткиной кровати и думал, что именно в ней она провела последние минуты своей жизни. Но почему-то страшно мне не было. Череп таращился на меня с комода через открытую дверь и ехидно лыбился, а мне было как-то уютно, только запах этого жилья продолжал чувствоваться. Я всегда любил, чтобы дома пахло цитрусовыми и требовал от мамы всякие освежители воздуха, аромашарики и прочую глупость, что она покорно покупала. А здесь, похоже, годами копились просто житейские ароматы и это немного действовало на нервы. Но, в общем, ночевка оказалась не такой уж экстремальной, как я предполагал. В окно уныло светил одинокий фонарь, на стене, как кремлевские куранты, тикали часы с кукушкой, которые я, по дурости, завел, а в ногах завозился и заурчал тети Нинин кот Марсик. Я улыбнулся ему сквозь наваливающийся сон и хотел подложить ладонь под щеку, когда в голове забрезжила неясная мысль, быстро оформившаяся в осознание – Марсик не мог лежать на кровати потому, что помер на два года раньше своей хозяйки. Я замер, не донеся руку до подушки и прислушался. Мурчание явственно раздавалось в комнате, а ноги ощущали тяжесть животного, что при жизни весил килограммов шесть. Я мгновенно взмок под старым одеялом, но пошевелиться не вышло – все тело сковал ужас.

Единственное, на что меня хватило – закрыть глаза, которые перед этим я ошалело вытаращил. Что делать? Это была единственная здравая мысль, появившаяся в мозгу после жуткого шока. Потом я решил, что у меня галлюцинации или воображение не на шутку разыгралось. И чтобы доказать самому себе, что все это просто глюки, я выдохнул, а потом прошептал: