Яна Черненькая – Тайная жизнь Джейн. Враги (страница 3)
– В последнее время выходки этих бездельников становятся все более дерзкими. Распоясавшихся повес просто необходимо призвать к порядку. И потому мне нужен свой человек в их рядах.
– Вы же понимаете, сэр, что я плохой кандидат.
Идея возобновить знакомство с Джеймсом Кавендишем, мягко говоря, не привела Ричарда в восторг.
– Другого кандидата, которому можно доверять, у меня нет. – Судья сердито посмотрел на племянника и сообщил ему: – Средства выделю. Столько, сколько нужно. И буду оплачивать все расходы. Уверен, вы сможете договориться с маркизом насчет протекции. Президент клуба – должность, конечно, весомая, но и у нее есть ограничения, а у вас есть друзья.
– И для чего это нужно?
– Лорд Сеймурский осторожен и ни разу не попался полиции. Как правило, он предпочитает действовать чужими руками, но, учитывая его репутацию отчаянного дуэлянта и авантюриста, готов держать пари, что так бывает не всегда. Мне нужно, Ричард, чтобы вы узнали, когда именно граф решится лично поучаствовать в выходках «весельчаков», и доложили об этом мне.
– При всем моем уважении, сэр, я не смогу вам помочь. – Дик склонил голову, чтобы дядя не заметил его возмущения.
– Гордость, – понял судья. – Гордость – это хорошо.
Сэр Артур направился к своему массивному кожаному креслу, уселся в него и скрестил руки на груди. Сухощавый, невысокий, с благородной сединой на висках, он не был похож на своего рослого молодого племянника, но глаза судьи смотрели ясно, выдавая незаурядный ум и мудрость, а лицо сохраняло неброскую мужественную привлекательность.
– Мне известно о том, что происходило между вами и графом в университете. Странно, что до дуэли дело так и не дошло. – Сэр Артур извлек из ящика стола пухлую папку. – Лорд Джеймс – далеко не образец благонравия, а к вам у него, видимо, особое отношение. – Полистав досье, судья вытащил какой-то лист и помахал им перед носом Ричарда. – К примеру, возьмем случай, когда вас чуть не отчислили из университета. Это случилось, когда граф со своими приятелями пробрался в коттедж одного из преподавателей и заменил всю его одежду и обувь на женскую. Шутники выбирались через окно, и их увидел полицейский. Была погоня. Поймали только вас. Но вы в этом деле не участвовали, не так ли?
Дик не ответил, гадая, откуда дядя узнал о его невиновности.
– В то время, когда «весельчаки» устраивали свою проказу, вы возвращались из «Доски и гвоздя», где играли в вист… и пили. Вам не повезло оказаться на пути у погони, но не хватило разума, чтобы заявить о собственной невиновности, указав на тех, кого вы прекрасно узнали. А у «весельчаков» недостало благородства признаться в своей вине. И если бы не университетские соревнования по боксу и ваши успехи в этом виде спорта, вас вышвырнули бы из Даргфорда с волчьим билетом, раз и навсегда перечеркнув будущее. – Сэр Артур убрал лист в папку и вытащил другой. – Или вот… – Пробежав глазами документ, он показал на шрам, пересекающий правую бровь Дика. – Этот мерзавец подбил вас на пари, что вы выстоите шесть раундов против Громилы Карла, уличного бойца с репутацией убийцы.
– Я выиграл, – сказал Дик, стараясь не смотреть на дядю.
– Да, но ваше лицо потом было больше похоже на отбивную. Как зубы целы остались – не знаю, иначе как чудом и не объяснить. Зато если бы вы проиграли, то пришлось бы сутки ходить в дамском белье и платье на потеху всему университету… Нужно признать, шутки у графа иногда повторяются.
– Откуда вы все это знаете? – не выдержал Ричард.
– Ваша матушка совсем извелась из-за ваших… подвигов. Пришлось мне в меру сил приглядывать за ее буйным отпрыском.
Дик вздохнул, тотчас осознав, почему на самом деле ему так здорово везло в университете.
У дяди не было своих детей. Его жена умерла при родах вместе с ребенком. Во второй раз сэр Артур так и не женился, предпочтя остаться одиноким. В детстве Ричард часто и подолгу жил с ним, дядя во многом был для него ближе отца. И хотя до последнего времени Дик полагал, что сэр Артур не принимает активного участия в его жизни, реальность, похоже, выглядела иначе.
– Граф Сеймурский – опасный и необузданный молодой человек. Поможете урезонить его – поможете правосудию. – Папка вернулась на место, а судья в упор посмотрел на Дика. – Но, если вас не убеждают мои слова, что ж… У меня есть еще один аргумент… – Сэр Артур выдержал зловещую паузу и сообщил: – Вашу сестру в последнее время часто видят в обществе этого человека.
– Ничего удивительного, – пожал плечами Ричард. – Отец спит и видит, чтобы выдать Анну замуж за графа.
– Но до сих пор лорд Джеймс не испытывал к ней ни малейшего интереса.
– Кто сказал, что это изменилось?
– Мои осведомители, – сэр Артур сжал губы, – говорят, будто граф заключил пари о том, что добьется… благосклонности вашей сестры. Вполне определенной благосклонности, как вы понимаете.
Дик выдохнул, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя больше всего на свете хотелось немедленно найти негодяя и вызвать его на поединок чести… Но он уже знал, чем закончится такой вызов. Джеймс небрежно ухмыльнется, окинет его презрительным взглядом и процедит: «Поединок чести? Приходите, когда найдете свою честь. У потомков лавочников ее не бывает». Ударить его? Дик уже пробовал, но граф недаром стал чемпионом университета по фехтованию на рапирах. Он умел уворачиваться и всегда был готов к нападению. За время учебы Ричард пытался вызвать на поединок эту высокомерную сволочь несколько раз… с неизменно одинаковым результатом. Джеймс всегда выходил сухим из воды, выставляя недруга на посмешище.
– Я согласен, – произнес Дик.
Джеймс Эдвард Кавендиш, граф Сеймурский, не оставил ему иного выхода. И можно было только удивляться, чем именно так сильно задел высокородного лорда потомок лавочника, если даже после окончания университета вражда не утихла, а, похоже, разгорелась еще ярче.
Глава 2
Клуб весельчаков
Джеймс открыл глаза, пытаясь выровнять дыхание.
Сон. Это всего лишь проклятый сон… В третий раз… на этой неделе.
С трудом оправившись от кошмара, граф положил руку на светоч, закрепленный на витой кованой подставке, и вскоре комнату залили неяркие желтоватые лучи. Взяв стакан с водой, молодой человек сделал несколько глотков и откинулся на подушки. Постель казалась холодной, словно могильная плита. Не выдержав, дернул за шнур, вызывая камердинера.
– Опять кошмары, сэр? – спросил старый Томас, входя в комнату хозяина.
– Да. Разожги камин. Холодно, – попросил граф, зябко кутаясь в одеяло. – Проклятый Ландерин. Здесь все время промозгло и сыро. Ненавижу этот город.
Слуга уложил дрова в камин, вытащил из кармана огневик и провел пальцем по рисунку на одной из его сторон. В глубине рубинового кристалла появилась крохотная искорка. Вырезанная на прозрачной грани руна выдала направленную струйку пламени на предназначенный для растопки кусок коры.
Граф, как и его покойный отец, любил все новое и охотно заказывал себе последние разработки артефакторов. Огневики относились как раз к числу таких чудес, которые еще совсем недавно людям и не снились.
Мир сильно изменился с тех пор, как изобрели способ собирать и усиливать с помощью кристаллов энергию людей. Любых, даже тех, у кого не было никакого дара. Правильная огранка искусственно выращенного кристалла в сочетании со строго выверенным рисунком на его сторонах позволяла сделать реальностью и даже обыденностью магию из сказок. И если раньше одаренных людей боялись, называя их слугами дьявола, то теперь, когда любой мог ощутить себя волшебником, отношение изменилось. Магия превратилась в науку, а колдуны – в ученых и ремесленников.
За тридцать лет, прошедших с момента открытия, вычислили около двух десятков различных рунических рисунков, позволяющих превращать кристаллы в светильники, заменять артефактами огниво и спички, охлаждать продукты, приводить в движение экипажи, которые теперь ездили со скоростью, недоступной конным повозкам…
Будущее наступило, и Джеймс Кавендиш радостно приветствовал происходящие в мире изменения, благо унаследованное им состояние и Общество артефакторов, которое он возглавлял на пару с графом Уинчестером, позволяли это делать. Жаль только, что среди волшебных средств пока не было ни одного, способного приглушить боль потери или застарелое чувство вины. Хотя и такие разработки велись. Увы, частично стирать память получалось только у детей, да и то при особых условиях.