Яна Черненькая – Тайная жизнь Джейн. Призрак (страница 23)

– Хорошо, сэр. – Парень неловко поклонился и отправился прочь.

– Высокий голос, значит…

Стрикленд внимательно посмотрел на Джеймса, крутя в руках трубку. Он молчал достаточно долго, чтобы граф почувствовал сильное беспокойство, уж больно пристальным был этот взгляд.

– Ну… милорд, рассказывайте…

Граф Сеймурский чувствовал, на какой тоненькой ниточке повисла вся его жизнь. И почему-то вместо страха ощутил спокойствие. Ну и пусть, так даже лучше. Одним росчерком перечеркнуть все. Он поднял голову и смело посмотрел в глаза следователю, готовый во всем признаться.

– Так кто из женщин может ненавидеть вас до такой степени, чтобы желать отправить в тюрьму? – неожиданно спросил Стрикленд, не дав Джеймсу сделать последний шаг.

– Что? – растерялся граф.

– Женщина, – услужливо подсказал ему инспектор и замолчал, наблюдая за своим собеседником. – Я хочу сказать, что у вас своеобразное телосложение. Подражать вам могла либо женщина, либо подросток. Последнее вряд ли.

– Вы на что намекаете? – нахмурился Джеймс, изображая гнев. – Хотите сказать, что я похож на женщину?

– Да. – Стрикленд опять с усмешкой смотрел на графа. – И вы, милорд, отлично об этом знаете.

«Он догадался, – крутилось в голове лорда Сеймурского. – Он понял!» Инспектор играл с ним, как кот с мышью. Признаться? Подождать? Вдруг он все же не то имеет в виду. Джеймс решил не торопиться.

– Мне неприятны подобные намеки! – заявил он, сверкнув глазами.

Стрикленд неторопливо достал кисет и вновь принялся набивать трубку, не собираясь ни извиняться, ни отказываться от своих слов.

– Я расскажу вам одну историю, – произнес он, а потом громко позвал: – Констебль!

В дверь заглянул полицейский.

– Последите за тем, чтобы нас не беспокоили, – велел ему инспектор.

В гостиной повисла напряженная, нервная, невероятно острая тишина. Стрикленд задумчиво набивал трубку, а Джеймс ждал, с великим трудом удерживая себя в руках. Ему казалось, что тонкая нить, по которой приходилось идти почти всю жизнь, вот-вот оборвется, а внизу находятся острые камни. Несколько мгновений падения – и все будет кончено. Но инспектор не спешил. Он словно получал удовольствие, заставляя собеседника нервничать.

Мерно тикали большие напольные часы, возможно, отсчитывая последние секунды жизни лорда Сеймурского.

– Так что за историю вы собираетесь мне рассказать? – не выдержал граф.

– Экий вы нетерпеливый, – усмехнулся Стрикленд. – Что ж, извольте, милорд. Случилась эта история примерно… четырнадцать лет назад.

Это конец, понял Джеймс. Нить оборвалась. Граф Сеймурский почувствовал, как его плоть становится призрачной, истаивает в воздухе, оставляя без всякой защиты леди Франческу Кавендиш, которой придется нести ответственность за все, что делали ее маски.

– В то время я служил в звании старшего инспектора и был на хорошем счету у комиссара. – Стрикленд наклонился к Джеймсу, явно не желая говорить громко. – В одном из северо-восточных графств случилось несчастье: взорвался экипаж, погибла целая семья – граф Сеймурский, его супруга и ребенок, один из близнецов. Второй ребенок спасся благодаря отваге слуги. В живых также остался младший брат графа, правда, в его положении это вряд ли выглядело благом – он лишился правой руки и ноги, лицо стало обезображенным настолько, что бедняга до конца своих дней избегал встреч со старыми знакомыми.

Дело поручили мне. Однако на место я прибыл спустя сутки после происшествия – пока обнаружили экипаж, пока сообщили в Ландерин… Останки освидетельствовал семейный врач мистер Хартман. Он сказал, что взрыв произошел у водительского сиденья. Причиной был кристалл. Но почему подобные артефакты не взрывались ни до, ни после этого? Нелепая случайность? Я допускал такой вариант, но очень уж интересно все сложилось. Семья графа, до этого никогда не покидавшая замок, внезапно отправилась в полном составе в гости к Вильяму Кавендишу – дальнему родственнику, с которым практически не зналась. Обычаю своему они изменили как раз после визита того самого родственника в Райли. Более чем подозрительно, согласитесь. Единственным, кто мог пролить свет на это обстоятельство, являлся Питер Кавендиш, но он находился при смерти. Слуга покойного графа, некто Томас Флетчер, рассказал о том, что визит гостей был продиктован переговорами о возможной помолвке между старшим сыном Вильяма Кавендиша с единственной дочерью лорда Сеймурского, леди Франческой.

Инспектор неторопливо прикурил трубку, откинулся на спинку кресла. Он говорил по-прежнему тихо, и Джеймсу приходилось прислушиваться.

– Я хотел поговорить с молодым графом Сеймурским, в результате трагедии унаследовавшим титул отца, но мальчик был в шоке. Он сидел на кровати в своей комнате и повторял имя: Джеймс, Джеймс, Джеймс – до бесконечности. Испуганный ребенок. Я не смог из него вытянуть ни слова. А потом явился доктор Хартман и выставил меня из комнаты. Пришлось искать объяснение в другом месте, и я отправился к Вильяму Кавендишу, который, как мне было известно, увлекался созданием артефактов и считался весьма талантливым любителем. Ко всему прочему слуги видели его рядом с графским экипажем накануне трагедии. Все обстоятельства указывали на причастность этого человека.

Пыхнув в очередной раз трубкой, Стрикленд о чем-то задумался.

– Так что было дальше? – нетерпеливо спросил Джеймс, забыв о своих опасениях.

– Мистер Кавендиш принял меня весьма дружелюбно и был очень убедителен в своей скорби по погибшей семье. Он подтвердил, что обсуждал с графом возможную помолвку детей. Я поинтересовался, почему лорд Сеймурский счел возможным такой вариант. Вильям Кавендиш и здесь ничего не стал скрывать – он искал способ защитить леди Франческу от проклятия. Именно поэтому граф согласился на мезальянс – хотел спасти дочь. Такова была плата за труд артефактора. По всему выходило, что мистер Кавендиш не был заинтересован в гибели вашей семьи.

– Несчастный случай. Да. Я помню полицейское заключение, – раздраженно сказал разочарованный Джеймс.

– Заключение подписал другой инспектор.

– Не вы? – уточнил граф.

– Меня отстранили от этого дела.

– Почему?

– О, это хороший вопрос. Правильный.

Следователь опять надолго замолчал, о чем-то раздумывая.

– Так почему вас отстранили? – Джеймс начал терять терпение.

– Ричард Кавендиш, – бросил Стрикленд, выпустив очередное облачко резко пахнущего дыма.

– Что вы имеете в виду? – удивленно спросил граф.

– Я покинул кабинет Вильяма Кавендиша и намеревался уезжать, когда меня остановил юный джентльмен. Он потребовал сообщить, как себя чувствует леди Франческа, и был растерян, узнав о ее гибели. Он сказал, что это невозможно, что его отец защитил девочку от проклятия. Сначала я списал все на его неосведомленность, но Ричард стал говорить странные вещи. Он утверждал, будто защитный артефакт уже создан, настроен и даже активирован. Рассказал, как его отец порезал руку Франческе, настраивая некий хрустальный шар. А еще Ричард показал мне синяк под глазом и сообщил, что получил его, пытаясь защитить будущую невесту. Отец объяснил ему, зачем порезал руку маленькой леди, но сделал это позже. После таких интересных новостей я начал задавать дополнительные вопросы. Теперь картина складывалась весьма примечательная. Вильям Кавендиш вызывал все больше и больше подозрений, но потом… мне велели закрыть это дело.

– Кто велел? – подался вперед Джеймс.

– Комиссар полиции.

– И вы…

– Я отказался, и меня отстранили. И дальше все было так, как вам известно. Расследование прекратили, мертвых предали земле. Только два года назад я вспомнил об этом деле, заподозрив одну вещь, в которой теперь убедился. – Посмотрев графу в глаза, инспектор наклонился к собеседнику и еле слышно произнес: – Артефакт Вильяма Кавендиша сработал, не так ли… леди Франческа?

Глава 10. Бунт Ричарда Кавендиша

Утром, даже не позавтракав и злостно проигнорировав укоризненные взгляды Колина, Ричард привел себя в порядок и отправился к сэру Артуру Грею, мировому судье. Дядя был единственным человеком, которому Дик доверял и к совету которого мог прислушаться.

Несмотря на раннее время, гостю были рады. Слуга незамедлительно провел Ричарда в уютную гостиную, в которой все оставалось неизменным уже многие годы с момента смерти любимой жены сэра Артура и их нерожденного сына. Дик знал, что дядя так и не оправился от этой потери, отдав племяннику всю нерастраченную привязанность и отеческую заботу. До последних лет сэр Артур редко выказывал свои чувства и хранил дистанцию, но всегда был рядом с Ричардом, готовый в любую минуту прийти ему на помощь.

Однако два года назад их отношения изменились. Отчуждение с родным отцом, ссора с ним после похорон Анны, помощь дяди в расследовании, исчезновение Джейн… Теперь Дик намного чаще бывал в доме сэра Артура. Не рассказывая ему ничего о своих терзаниях, Ричард тем не менее получал неоценимую поддержку, возможность осознать, что он не один, что рядом есть кто-то, способный понять его чувства. Во время таких визитов дядя и племянник пили чай, обсуждали ничего не значащие новости, политику, юриспруденцию, и после таких посиделок на душе становилось спокойно.

Сегодня Дик пришел за советом. Он не знал, как поступить с Фрэнни Тальбот, и очень рассчитывал, что сэр Артур поможет найти выход из этой весьма щекотливой ситуации.