Яна Белова – Упасть в любовь. Fall in love (страница 21)

– Нет, для него это прозвучало бы как мое признание в очередном заскоке. Я честно говоря, думал, он сам не хочет ничего менять, иначе давно все переделал бы без лишних разговоров.

– Вот сейчас он захотел этого по-настоящему, а раньше не хотел и не делал ничего, – кивнула Кейт.

– Так и есть, – Джеймс поцеловал ее в плечо, намереваясь встать.

Ей очень не хотелось его отпускать, но он все же ушел в ванную, где проторчал в два раза дольше обычного, но вернулся уже совершенно в другом настроении. Секс был как обычно хорош. Однако в ту ночь Кейт как никогда долго не могла уснуть. Ей было тревожно. И грустно. И вменяемой причины она для себя не находила.

А утром Джеймс проснулся с температурой 38, кашлем, соплями и прочими атрибутами суровой простуды.

Выходные накрылись, у них были планы сходить в театр и посетить наконец какой-нибудь секс-шоп, так как ни у кого из них не хватало ранее мотивации на такого рода шопинг.

Кейт достала из своих запасов бахур и горшочек для его сжигания.

– Мне коллеги рассказывали, что в пандемию бахур и виски были у них панацеей и лучшей защитой от короновируса. Я купила сразу себе тоже, говорят, корона еще свирепствует. Я, правда, не болела, – пояснила она разжигая ароматную смесь. По квартире тут же поплыл дым благовоний, – Аделард и Айрин то ли услышали об этом чудодейственном средстве в одной из поездок, то ли сами придумали.

Джеймс оделся, завернулся дополнительно в ее «поросячий плед» и, устроившись в своем кресле, усмехнулся:

– Идея с виски мне особенно нравится.

– Еще тебя ждет куриный суп, – строго предупредила Кейт, – Моя мать родом из России, у них там национальная традиция кормить всех простуженных куриных супом.

– А ты была в России? – тут же спросил он.

Кейт покачала головой.

– Я родилась и выросла тут и, насколько я знаю, моя мать тоже после переезда никогда не ездила туда. Я не знаю никого из ее родственников. И я даже не особо интересовалась, кто они и почему она порвала с ними все отношения. Мы с ней тоже не слишком близки. Но суп куриный я все равно тебе приготовлю.

– Я не собираюсь возражать, – улыбнулся он, – вчера спагетти были хороши, но если готовить станет лень или понадобятся продукты, позвони Генри, он закажет и привезет все, что надо, – он хотел сказать что-то еще, но зашелся хриплым кашлем.

Кейт включила радиатор. В ее квартире были теплые полы, обычно этого ей вполне хватало, но Джеймса знобило. Из кресла он вылезал, лишь чтобы поесть, а с одеялом вовсе не расставался.

Она приготовила и суп и панкейки с малиновым джемом и тефтели с картофельным пюре, а Генри к вечеру привез пакет продуктов «на завтра».

Едва за шофером закрылась дверь, Джеймсу позвонил отец, спросить «какого черта ты заболел?», видимо, в обязанности Генри все же входило шпионить и докладывать обо всем, что происходит с младшим Ройдом.

– Я притворяюсь, чтобы поесть куриного супа, – фыркнул Джеймс, – В жизни нужно разнообразие, сам говорил.

Кейт ушла на кухню, чтобы не делать вид, что она не подслушивает. На кухне тоже все было прекрасно слышно, тем более, они говорили по видеосвязи. Так выглядело, будто разговор идет не при ней.

– Ты подумал насчет того, что хочешь оставить? Наверное, ты уже знаешь, что я собрался делать капитальный ремонт.

– Делай все, как считаешь нужным, я же все равно переехал, – буркнул Джеймс, – Я после ремонта у себя заберу свою оставшуюся одежду и прочий свой личный хлам, а что оставлю, просто выбрось, если хочешь.

– В твоей комнате ты хочешь что-то обновлять?

– Она больше не моя, я там не живу. Делай, что хочешь, я не вправе тебе указывать, что делать в твоем доме, – прозвучало скучающе-ворчливо, но его отец не купился.

– Как же ты любишь все усложнять, ну, скажи просто, чтобы я оставил твое логово в покое. Мне думаешь, хочется лишние 5—10 тысяч тратить на приведение его в порядок?

– Обнови все, – устало вздохнул Джеймс, – Правда, сделай это. Я не буду там больше жить, какой смысл оставлять одну комнату порталом в прошлое? Зачем тебе эдакий чулан в обновленном, истощающем позитив пространстве? Мне правда все равно, – он вновь закашлял.

– Ладно, потом поговорим. Ешь свой суп и кончай уже болеть, нашел время. Ларри и Чип…

Телефон Кейт вдруг тоже ожил, не дав ей дослушать чужой разговор. Звонила Ханна, спрашивала: встретилась ли она с Джастином и заинтересована ли она в этом в принципе.

– Лиз не говорила, что у меня теперь есть парень? – удивилась Кейт.

– Да, что-то такое упоминала, – растерялась она, – Мы решили, что это ненадолго. Мы ошиблись? Ну, тогда я очень рада! – по голосу было похоже, что так оно и есть. Но Кейт все равно расстроилась. Ну, конечно, никто в здравом уме не подумает, что их роман надолго и всерьез, – Кейт, если тебе не нужен Джастин, ты не будешь против, если Лиз пригласит его сходить куда-нибудь?

– Ах, вон оно что, – усмехнулась Кейт, – Я не против, он тоже будет не против.

– Точно?

– Сто процентов. Мне он неинтересен ни в каком качестве.

– Хорошо, спасибо, дорогая…

– Пока.

Кейт вытащила из холодильника недопитую вчера бутылку вина, забрала со стола едва начатую бутылку виски и две чайные чашки и вернулась в гостиную.

Джеймс успел распрощаться со своим собеседником и тоже, наверняка, невольно и не без интереса подслушивал ее разговор с подружкой.

– Тебе холодное нельзя сегодня, поэтому ты пьешь виски, – постановила она, забираясь вместе с бутылками в кресло с ногами.

Он набросил ей на колени край своего пледа и взял у нее свою чашку и бутылку.

– Будем лечиться. Бахура я уже нанюхался за день, осталось прополоскать вискарем кишки и буду как новенький.

Кейт вылила остатки вина в кружку, получилось почти до краев и, отхлебнув, чтобы не разлить, поставила бутылку на пол. Джеймс налил себе пол кружки, вновь закрыл свою бутылку и пристроил ее в кресле у себя за спиной.

– Пристроила Джастина?

– Чтоб не путался под ногами. Тебе же небезразлично, зачем ты говоришь отцу обратное?

– Чтобы он отстал. Он все равно сделает, как хочет, зачем мне тратить свое и его время на переубеждение меня. Я все равно останусь при своем.

Кейт сделала большой глоток холодного вина и по телу побежало приятное тепло.

– Мне кажется, я теряю сразу двух подруг, – вдруг призналась она, – Если Лиз станет встречаться с Джастином, я не смогу с ней общаться, а Ханна ей ближе, чем мне. Она выберет ее. Нам даже не придется ссориться, чтобы перестать общаться. Так заканчиваются все мои отношения, легко и естественно. Люди просто отдаляются, а, может, это я отдаляюсь. Наверное, это про то, что я всегда была им безразлична, а, может, это даже взаимно. Что со мной не так?

Джеймс тоже отхлебнул свой напиток и поморщился.

– Я завидую тебе. Ты умеешь отпускать. Я думаю, это очень хорошо.

– А ты не умеешь?

– Я стараюсь не сближаться. Специально или нет, уже не знаю. Так получается, что между мной и людьми всегда сохраняется дистанция. Через какое-то время ты тоже поймешь, на какой дистанции тебе комфортнее со мной и я бы хотел, чтобы она не была слишком большой. Я не всегда могу смириться с уготованной мне дистанцией и разрушаю даже хорошие отношения, сам не желая того.

– Я нашла твои старые страницы в соц сетях и мне показалось, у тебя не было ни друзей, ни постоянной девушки… – смущено начала Кейт, но он прервал ее.

– Тебе не показалось.

– Почему? – она посмотрела на него в упор.

Он хотел отшутиться, но в последний момент передумал, сделал еще один глоток и откинулся на спинку кресла, задумчиво уставившись в потолок.

– Наверное, я не хотел разочаровываться. Мне хватило трех раз. Я был молод и к тому же максималистом. И слишком хорошего мнения о себе. Не готов был принять то, что люди всегда выбирают свой комфорт и свое благополучие, предпочитая это дружбе или любви. Я считал это предательством и не хотел чувствовать себя преданным.

– Кто тебя предал? – упавшим голосом спросила Кейт.

– Никто не предавал, говорю же, – усмехнулся он, – просто я так это расценил, – но видя, что ей недостаточно такого ответа, все-таки рассказал, – У меня было два приятеля, с которыми мы дружили с младшей школы. Потом родители одного разорились, а у второго развелись и, скажем так, им пришлось сдавать на стипендию в старшей школе, чтобы продолжать в ней учиться. Мы увлекались одним и тем же, у нас была своя «богемная тусовка» в школе. Потом мамы не стало и отцу уже никто не мешал оказывать на меня определенное давление в выборе профессии. Он хотел, чтобы я работал с ним и на него, хотел, чтобы я был готов к моменту, когда мне придется возглавить его компанию. В общем, мои увлечения изобразительным искусством, фотографией и прочей подобной ерундой его никак не устраивали. Он предложил моим друзьям оплатить их учебу, где они пожелают, если они убедят меня, что мне нет места в нашей с ними тусовке и что я херовый художник. Они подошли к заданию креативно и заслужили обещанные деньги. Они уговорили меня подыграть им, потому как им деньги были очень нужны, а я могу заниматься, чем пожелаю в любой из моментов, что мне стоит уступить отцу и пойти год другой изучать экономику. Они ничего не делали за моей спиной, никак и ничем не вредили, даже не сказали мне, что я бездарность, то есть они просто день за днем уговаривали меня подыграть им и получить с моего старика деньги, потому как от этого зависело их будущее.