Яна Белова – Упасть в любовь. Fall in love (страница 15)

Супругу Майкла Кейт уже знала. Уютная молодая женщина, ростом едва достававшая ему до груди. Она была хозяйкой кофейни-кондитерской и полностью соответствовала образу радушной милой хозяйки кафе. Никакого пафоса или холодной аристократичной чопорности. Однако социальный слой неуловимо угадывался по манерам, одежде, по упрямо прямой спине и отлично читаемой, но трудно объяснимой словами уверенности в том, что и как надлежит делать правильно. И даже если вокруг все не соответствует, улыбаемся и машем и делаем как должно.

Самой последней приехала Маргарет Уинтслей с супругом. Она редко появлялась в офисе, но Кейт ее хорошо знала. Марго была одним из инженеров и также прорабом на всех объектах конторы, находящихся в Лондоне. Вот чья внешность была самой обманчивой. Молодой образ инженю: милая, стройная, улыбчивая блондинка с длинными пушистыми ресницами, со стальными нервами, физически сильная, с поставленным голосом. Ей ничего не стоило при необходимости переорать, не напрягая связки, десяток разгоряченных спором мужчин, не потратив никаких эмоций. За нею ходила слава «железной леди», обычные эпитеты, которыми часто награждали мужчины успешных женщин руководителей, к ней не прилипали, слишком уж диссонировали с ее безобидной внешностью «интеллигентной девочки». Правда, один эпитет все же прижился и ходил именно в их офисе. «Саблезубая белка» – так однажды назвал ее Лайнел. И на это она не обижалась и даже сама представлялась так на корпоративах, подобных нынешнему. Ее супруг, Оливер был музыкантом и играл в собственном баре. У них было трое детей, причем, именно Оливер преимущественно занимался их воспитанием, поскольку Марго работала в два раза больше. Ему нравилось то, что он делает, он записывал альбомы, его группа собирала довольно многочисленную публику, иногда они выступали на летних сценах, на местных фестивалях и в лондонских клубах, но дальнейшее продвижение музыкальной карьеры Оливера принципиально не интересовало. Он считал, что оно могло бы «убить вдохновение» и помешать «качеству жизни». Большой бородатый татуированный рокер любил проводить время со своими детьми, любил готовить, расслабленно играть в собственном баре и не зависеть ни от поклонников, ни от продюсеров, ни от каких-либо работодателей или деньгоплатителей.

– Творчество должно быть свободно от необходимости творить за деньги, – любил повторять он всякий раз, когда кто-то намекал ему на возможности «сиять ярче».

Оказалось, Джеймс знал Оливера и его группу и если и не был фанатом, то, по крайней мере, не раз специально ходил в те клубы, где они выступали, потому был очень даже рад его видеть.

– А ты, значит, заказчик наш, – улыбнулась Марго, когда их представили друг другу, – Это из-за тебя мне сегодня нельзя перебрать с выпивкой.

– Можно, я не думаю, что смогу приехать на объект как вы говорите ни свет, ни заря. Я видите ли, не намерен отказывать себе в выпивке, – хмыкнул Джеймс.

Кейт вдруг поняла, что он расслабился по-настоящему, как будто почувствовал себя в привычной или комфортной среде.

– Воробьи еще не начали срать, слишком рано, бары закрыты… тра-та-та-та, жизнь тяжела… – пропел он, видимо хорошо знакомую Оливеру и Марго песню, потому как они рассмеялись.

Веселье быстро набрало обороты. Закуски, выпивка и тосты. За любовь, за вдохновение, радость бытия, за праздник виноградарей и виноделов Болгарии, откуда, как неожиданно выяснила для себя Кейт, были предки Аделарда и Айрин. А также за всех влюбленных, помолвленных и женатых.

Никто никого не стеснялся. В подобном составе собравшиеся пили регулярно, примерно знали, что от кого и после какой кондиции ожидать и неукоснительно соблюдали два непреложных правила и одну заповедь – никаких съемок и фоток, никакой агрессии. Если хочется с кем-то сцепиться «пойди убейся об стену в толчок» – как говорил Аделард. И самое важное – все, что было на корпоративе, остается на корпоративе. В офисе никто после не должен был обсуждать, кто, что вытворял или говорил на подобных общеофисных пьянках. Где-то между собой, сколько угодно, но не в рабочее время и не в рабочем пространстве.

Джеймс влился в эту тусовку быстро и легко, Кейт откровенно не ожидала. Сама она все еще стеснялась некоторых сотрудников и не всегда находила общие темы для разговоров с их вторыми половинами.

Вайлет и Эмили учили всех желающих танцевать тверк и вог. Естественно, «ученики» выглядели нелепо и все вокруг от души хохотали над их перфомансами. Потом настала очередь караоке баттлов и приз за «самый невыносимый голос» получил супруг Мэй. Он ничуть не стеснялся отсутствия у себя вокальных данных и петь очень любил. К тому же, призом служила бутылка хорошего шотландского виски.

После восьми вечера народ стал потихоньку расходиться. Первыми ушли Марго и Оливер, им нужно было отпустить няню. В начале десятого Мэй толкнула Кейт, доедающую очередной кусок заказанной под «занавес культурной программы» пиццы.

– Мы уходим, тут останутся только самые близкие начальству люди. Возможно, им захочется поговорить более откровенно.

Кейт заметила, что Лайнел и Эйприл с супругами уже прощаются со всеми.

– Да, уже поздно, – опомнилась Кейт, оглянувшись в поисках Джеймса.

Тот что-то увлеченно обсуждал с Аделардом, стоявший рядом Колл, смеялся в голос. Мэй проследила за ее взглядом и хитро подмигнула:

– А с другой стороны, для тебя, возможно, будет полезнее задержаться.

Аделард и Колл отвлеклись на прощание с Эйприл и Лайнелом. Воспользовавшись ситуацией, Кейт приобняла Джеймса за пояс, заставила наклониться и шепнула ему в ухо:

– Когда домой собираемся?

Тот лишь плечами пожал и слегка покачнулся, обнаружив тем самым, что он несколько пьянее производимого впечатления.

– Хоть сейчас. Только позвони, пожалуйста Генри сама, я опять куда-то дел телефон.

Кейт достала его телефон из своей висящей на плече мини-сумочки и протянула ему.

– У меня нет телефона Генри, – улыбнулась она.

– А лучше бы был, – Джеймс вновь покачнулся и присел на край стола, едва не угодив в тарелку с куском пиццы.

Кейт слегка отодвинула ее подальше, на секунду столкнувшись взглядом с что-то строчащей в своем телефоне трезвой как стекло, несмотря на обилие выпитого Айрин – взглядом понимающим и одновременно встревоженным. Кейт улыбнулась. Джеймс склонил голову к ее плечу, забыв про телефон.

– А можно мне телепорт и оказаться в своем кресле сразу, минуя путь до него? – усмехнулся он так, что услышала только Кейт.

– Не выйдет, я боюсь телепортов, я девушка старомодная, – она вновь забрала у него телефон и попросила снять пароль.

– Хочешь послать всем моим бывшим мои голые фотки? Их нету у меня, – хмыкнул он, послушно выводя на экране зигзаг пароля-картинки.

– А как же, только не твои, а свои, чтобы были в курсе, что им не тягаться со мной в моей весовой категории.

– Ты не толстая, – буркнул Джеймс, уже конкретно усевшись на стол и привалившись к ней.

Кейт набрала номер Генри.

– Добрый вечер, а вы не могли бы подняться за нами и нас забрать?

Рядом оказались Айрин и Колл, причем Колл тоже уселся на стол, хлопнув Джеймса по спине.

– Вы на машине? Не хотите довезти нас с Эмили до дома? – широко улыбнулся он.

Джеймс засмеялся и слегка пришел в себя, вернее собрался.

– Заманчивое предложение. Почему нет. Куда вас везти?

– Да тут недалеко, в Кенсингтоне, – Колл назвал адрес, но Джеймс замотал головой.

– Я не запомню, но Генри помнит все, он такой специальный человек.

Генри как раз сказал по телефону Кейт, что готов немедленно подняться.

– Ну, тогда пойдем, – постановил Колл, обменявшись взглядом с Айрин и подошедшим Аделардом, – Господа, вынужден откланяться, где моя благоверная? Пните ее в сторону выхода, пожалуйста.

– Я тебе пну! – громыхнула Эмили, показав ему кулак, – Что за воспитание?! Выпорю!

– Ой, да я ж не против, – оскалился Колл.

– Только не здесь, пожалуйста, начинайте ваши любовные игры, – флегматично отозвался Уильям.

– А то кому-то станет завидно, – вставил Аделард.

Кейт понимала, что они все смеются и все сказанное не имеет ни для кого никакого значения, но ей все равно было неловко от таких разговоров. Джеймс же явно не ощущал никакого дискомфорта, гораздо больше его напрягало то обстоятельство, что теперь ровно стоять он не мог.

И тут Колл, как ни в чем не бывало, подхватил его за пояс, пока Эмили обнималась на прощание с Айрин, Вайлет и супругой Майкла.

– Так, ну, где твоя машина, мы готовы ехать…

– Там, – Джеймс махнул в сторону выхода.

На пороге их встретил Генри. Кейт быстро переобулась и попрощалась со всеми. Айрин вручила ей ее пальто, куртку Джеймса и его пакет с линзами.

– Спасибо! – от души поблагодарила ее Кейт.

– Какие мелочи, – улыбнулась Айрин, – Видела бы ты Лайнела на прошлый Хеллуин или Кемаля на выставке в Париже…

Услышав ее слова, Аделард хрюкнул, подавив смешок. Кейт краем глаза заметила, что Майкл, его жена и Уилл по очереди примеряют перед зеркалом откуда-то взявшееся сомбреро, напевая хором песню Дуа Липы.

– Обычная штатная ситуация, – резюмировал Аделард и добавил на порядок громче, – Спокойной ночи.

Колл и Джеймс, повисший уже на Генри, дружно проорали в ответ: – «Сладких всем порнушных снов».

Эмили и Кейт вышли следом за мужчинами.