Яна Белова – Спасибо, что ты есть (страница 6)

– В Лондоне все иначе? Когда ты окончательно переедешь, твой образ жизни изменится?

Лекс тяжело вздохнул.

– Наверное, там у меня есть дом, который в принципе можно довести до ума, пока там только голые стены – поле для всевозможных экспериментов… Пока я ничего не решил. Пойдем в зал, чего я тебя на кухне держу, посмотришь ради чего я вообще согласился жить в этом доме.

Кот, по-прежнему лежавший у Марины на коленях, укоризненно взглянул на Лекса, когда тот, потрепав его по загривку, сунул ему под нос сушеный банан, после чего бросил его в кошачью плошку.

– Слазь.

Кот нехотя спрыгнул с колен.

– Бананы ест? – удивилась Марина.

– А еще виноград, абрикосы, персики, у него куча странных для кошек пристрастий, – Лекс подал ей руку.

Зал был ожидаемо обычной, ничем непримечательной, кажущейся нежилой комнатой – широкий диван напротив большой телевизионной панели, круглая таблетка светильника на потолке, журнальный столик, очевидно, используемый в качестве подставки для ног и большое, занавешенное только легким тюлем окно, откуда открывался потрясающий вид на Волгу. Темная гладь реки, однотонно-мышиного цвета небо, смутная за завесой дождя линия левого берега – простор и ясность. Ничто не закрывало обзор, от открывшейся панорамы захватывало дух.

– О, да! – восхищенно выдохнула Марина, – Ради такого вида можно смириться с менее комфортными условиями.

– Язвишь? – спросил он, склонившись к самому ее уху, обнимая сзади за плечи.

Марина не собиралась бороться с накрывшей ее волной тепла и желания. Она не помнила, было ли ей когда-то также хорошо в чьих-то объятиях, как сейчас.

– Чистая правда, – мурлыкнула она, первой поцеловав его, – Из спальни вид также хорош?

– Можно пойти заценить, – засмеялся Лекс, крепче прижимая ее к себе.

Способность мыслить рационально вернулась к Марине лишь поздним вечером, когда Лекс выбрался из-под одеяла дабы разогреть «что-нибудь покушать». Все было бы просто чудесно, если бы он ей так не нравился – прекрасный день, прекрасный любовник, прекрасный секс, здорово! Но он ей нравился, как расстаться теперь? Просто уйти, сказав «спасибо» будет нереально сложно. Расстаться придется очень скоро. Лучше не думать, все равно будет трудно и больно, но это будет потом. Сейчас лучше взять все от этой странной встречи. Ее даже не слишком волновали вероятные последствия отсутствия каких бы то ни было контрацептивов. Она вспомнила об этом, только когда Лекс вернулся с подносом еды – макаронами, шарлоткой, бутылкой сухого белого вина. Вспомнила и забыла. Проснувшийся голод вытеснил все способные испортить аппетит мысли.

Тарелки опустели в мгновение ока.

– Можно было бы куда-нибудь сходить поужинать, – будто оправдываясь, начал Лекс, но Марина не дала ему договорить.

– Твоя домработница отлично готовит, лучше, чем во многих ресторанах. Передай ей от меня респект.

– Сама завтра передашь, ей будет приятно.

Марина с сомнением посмотрела на него. Нет, не шутил.

– Я надеялась, что ты меня отвезешь домой, холодно, конечно, вылезать на улицу и мокро, но вот надеялась я…

Лекс разлил по бокалам вино.

– Останься, пожалуйста, хотя бы до утра, ты уже большая девочка, родители не станут возражать, Василису твою они покормят.

– Василиса больше мамина кошка, чем моя, – вздохнула Марина, взяв свой бокал, – Однако мне надо домой, завтра уйти мне будет еще сложнее.

– Так не уходи.

– А что дальше?

Лекс задумчиво крутил в ладонях бокал, глядя куда-то поверх ее головы.

– Вот то-то и оно, – усмехнулась Марина.

– Слушай, ты только не смейся и тапками в меня не кидайся, пока не дослушаешь, – вдруг заговорил он, отставив бокал в сторону, – я не знаю почему, но я хочу, чтобы ты была со мной. Я могу устроить так, что твои сказки, которые ты написала, прочитают издатели в Лондоне, результат какой-то гарантировать не могу, но за объективность могу поручиться. Это тут сплошная коррупция и мздоимство во всех сферах, а там издатели заинтересованы в сотрудничестве с новыми авторами. Если твои сказки представляют собой минимальную литературную ценность, они будут напечатаны. Взамен ты просто поживешь со мной какое-то время, хотя бы полгода, домработница у меня есть, там тоже наверняка будет, можешь спать в отдельной комнате, я могу подписать контракт, что не буду приставать к тебе, но…

– С ума сошел? – недоверчиво осведомилась Марина, пытаясь уловить истинный смысл сказанного, – ты мне сейчас предлагаешь побыть полгода своей содержанкой, это тебе зачем?

– Прости, пожалуйста, – наверное, впервые он по-настоящему смутился, – прости, я не хотел тебя обидеть.

– Ты не обидел, я тебя не поняла, может у меня мозг умер сегодня, может ты околесицу несешь, но я тебя не поняла, – она опустила поднос с остатками еды на пол и. ухватив его за локоть, зарылась в одеяло, – иди сюда, а то холодно.

– Я боюсь осени, – он послушно обнял ее под одеялом, – ты не знаешь ничего обо мне…

– Так расскажи, чего я не знаю. Ты маньяк, заманиваешь невинных девушек в свои мрачные владения, варишь из них суп и ешь? Ну, так я должна тебя разочаровать, я не так уж невинна, хотя и без мозгов.

– Это я без мозгов, ты извини, если что не так.

– Презервативы тебе бы неплохо было иметь поблизости, а в остальном все отлично.

– Я ничем не болею, не беспокойся, – усмехнулся Лекс, – я страховку недавно делал, могу предъявить справку, что ЗППП и всяких там СПИДов у меня нет.

– Знаешь ли, кроме болячек тупым, тьфу, я хотела сказать наивным девушкам может передаться беременность.

– Не передастся, – уверенно заявил он, – такая болезнь от меня точно не передастся. Я стерилен.

Марина, не веря своим ушам, приподнялась на локте, заглянув в его глаза. Не врал.

– Вы полны сюрпризов, мистер Бегинс, – не сдержала она удивления, – кстати, как вас зовут мистер? Может быть, секс и не повод для знакомства, но все-таки?

На дне его глаз запрыгали и засмеялись озорные чертики.

– Александэр Лайерд к вашим услугам, – Да, да, не смотри так на меня, я клянусь, ничего тебе не грозит.

– Ну, подожди, у тебя же все на месте…

Лекс подавился смешком и смущено пояснил:

– Это просто вазектомия, все на месте и нормально функционирует, но забеременеть от меня нельзя.

Не желая чувствовать себя полной дурой, Марина положила голову ему на грудь, с намерением немедленно закончить разговор. Его сердце гулко ухало ей в ухо, он гладил ее волосы и молчал.

Конечно, новость ее порадовала, но это было так странно. Сознательно лишить себя возможности иметь потомство – не каждый на это пойдет. Да и зачем? Мужчины не обязаны заниматься воспитанием детей, существует тысячи способов уклониться от уплаты алиментов или признания отцовства. Зачем же лишать себя самой возможности иметь детей? Потом она вспомнила о сети тонких шрамов на его ноге, пояснице, плече и лице и передумала искать ответ. Значит так надо, значит, он видит в этом смысл и не ей подвергать сомнению значимость его мотивов.

– Спасибо, что не доказываешь мне, какую ошибку я совершил и как горько буду о том жалеть, – в конце концов, произнес он.

– Ты идеальный любовник с этой своей особенностью, – усмехнулась Марина, – зачем мне что-то тебе доказывать. Но мне жаль, а тебе не о чем жалеть, ты просто сделал свой выбор.

– Почему тебе жаль, я не понял?

Она обняла его покрепче.

– Потому что я бы предпочла, чтобы размножались такие как ты, а не воры, бандиты, дураки и ханыги, радею за генофонд планеты, так сказать.

– Без моих генов планета точно обойдется, – вздохнул Лекс, целуя ее в волосы на макушке, – Я не отпущу тебя сегодня никуда.

Марина дотянулась до ночника и выключила свет. Она и не собиралась уходить. Она просто не смогла бы.

Утром не привыкшее к столь продолжительным любовным марафонам тело задеревенело и на каждое движение отзывалось ноющей болью, как после изнурительной спортивной тренировки. Марина давно не занималась спортом, о чем именно сейчас отчаянно жалела.

Лекс отказывался просыпаться наотрез, каждый раз, когда она пыталась его разбудить – он что-то бормотал и переворачивался на другой бок, снова крепко засыпал.

Марина успела принять душ, одеться, накормить хромоногого Богарда, перекусить, поговорить по телефону, а он все спал. Уходить, не попрощавшись, она не хотела, хотя это было бы проще и правильней, она тянула время, лелея абсурдную надежду, что он найдет повод отсрочить их расставание.

Стрелки часов ползли к 12, ее ждали повседневные дела серой реальной, но ее собственной жизни. В итоге, уже надев плащ, она все-таки вернулась в спальню поцеловать его на прощание.

«Импульс бессознательного, не иначе» – мелькнула скорбная мысль.

Лекс дернулся и проснулся. На этот раз окончательно.

– Подожди, – едва ли не со стоном протянул он, протирая глаза, – подожди, нам поговорить надо, – и, взглянув на часы, присвистнул, – ты чего меня раньше не растолкала?

Странное чувство – радость и досада в одно и то же время. Марина разрывалась между желанием немедленно уйти и не менее жгучим желанием остаться под любым предлогом.

– Одевайся, я там кофе сварила, приходи на кухню, я уже опоздала, куда только могла.

Марина сняла плащ, но убирать его в шкаф не стала, повесила на спинку стула на кухне, как наглядное напоминание о необходимости вернуться в реальность. Лекс, видимо, не собирался облегчать ей задачу – явился на кухню в одних джинсах, соблазнять ее кубиками своего идеального торса. Она налила ему чуть подстывший кофе.