Яна Белова – Спасибо, что ты есть (страница 13)

– Тогда я вчера с ней уже перемолвилась парой фраз, она тебе звонила, я как прилежный автоответчик предложила оставить сообщение, но она повесила трубку. Какая она внешне?

– Обычная, – усмехнулся Лекс, – волосы длинные рыжие, высокая, бюст такой…

Марина засмеялась.

– Ну, в смысле хороший такой бюст, – и несколько скомкано закончил, – неприятная и некрасивая история, если уж так – клуб, чей-то непонятный день рождения, чиллаут, скандал, потом она ругается с подругой, приезжает ко мне, все дела, мы расстаемся утром, приходит девушка моя – ее же подруга, опять скандал, я не люблю скандалы, пришлось взять тайм-аут, я выставил вон обеих, потом через две недели мы расстались без дальнейших выяснений.

– Романтика, – картинно вздохнула Марина, – а у той, с которой ты расстался, у нее тоже хороший бюст?

– Третий-четвертый, – хохотнул он в ответ, – Я думаю, с ней я был неправ конкретно, она хотела и ждала от меня совсем другого, чем я мог ей предложить. Я должен был заметить это раньше и не тянуть четыре месяца.

– А что я от тебя жду, ты знаешь?

Он вновь замолчал, задумавшись, Марине его ответ был безразличен, она задала этот вопрос себе. Просто вслух. Просто вырвалось. Просто ответа она не знала сама.

– Я не знаю, чего ты ждешь, – эхом ее мыслей отозвался Лекс, – и если честно, я не хочу это знать, не говори.

– Не скажу, – заверила его Марина.

А на утро выпал снег. Белые хлопья за несколько часов укрыли грязь и раздолбанный асфальт, укутали ветви деревьев чудесными кружевами, спрятали всю, торчащую из старых аварийных дворов центральных улиц, неустроенность.

Марина шла от подруги, с которой договорились встретиться больше недели назад, окрыленная. Лекс уехал по делам, перед праздником примирения настроения у трудящихся было нерабочим. Тем более пятница, тем более так красиво стало вокруг. Хотелось думать только о приятном. Однако позвонила Галина Петровна, сообщить, что приходила некая Алина, хотела поговорить с Лексом, просила дать ей возможность подождать его в квартире, но получив отказ, сказала, что намерена ждать его у дома. Марина в это время как раз заходила во двор.

У въезда в подземный гараж стояла высокая рыжеволосая девушка в короткой дубленке и не по погоде короткой юбке.

– Да, спасибо, я скоро приду, – вздохнула Марина, отключая связь.

– Ну и чего ты тут трешься, яичники не болят с чужими мужиками спать? – нарочито громко осведомилась она, не взирая, что рядом проходили незнакомые женщины.

Одна обернулась. Алина тоже обернулась и явно растерялась.

– Это вы мне?

– А кому еще? Кто еще спит с чужими мужчинами, а потом пытается неизвестно где нагулянный приплод пристроить?!

Уже дойдя до арки въезда в гараж, тетки остановились, сделав вид, что что-то ищут в снегу.

– Да как ты разговариваешь? Да кто ты какая вообще, чтобы так со мной разговаривать?! – оправившись от неожиданности Алина, решила пойти в наступление. Однако стало понятно, что прямой базарный стиль общения не ее конек. На щеках заалели алые пятна нервного румянца.

– Кто я такая тебя не касается! А вот кто ты такая, если думаешь, что без генетической экспертизы кто-то поверит в твои сказки?! Самая умная?! – голос Марины резал слух ей самой. Она умела напускать в интонации жесткие ноты, при этом у нее менялось даже дыхание, все повышенные интонации уходили в глубину, голос становился глубже и жестче.

– А будет экспертиза, учти – я прослежу, чтобы ребенка у тебя отобрали, потому что такая потаскуха не может быть хорошей матерью! Ты, небось, и пьешь как последняя алкашка, раз не помнишь, с кем еще трахалась?!

– Да как ты! Да кто ты! Малолетка! – от бешенства и бессилия Алина не могла толком ничего выговорить.

Марина смотрела на нее в упор. Своего взгляда она видеть не могла, но прекрасно представляла, что именно он удерживает Алину от рвущегося наружу желания кинуться на нее с кулаками. Холодный злой немигающий взгляд.

– Пошла вон отсюда. Это не его ребенок и если не хочешь, чтобы я нашла всех твоих половых партнеров и познакомила их друг с другом, а тебя с их женами и подругами, коллегами и просто всеми любопытными – никогда даже не икай в его сторону! Разговор окончен, – Марина резко развернулась и пока Алина не опомнилась, быстро зашагала к подъезду. О спину ей разбился поток бессвязного мата.

Только оказавшись в лифте, Марина перевела дыхание, внутри медленно слабела натянутая до предела пружина. Она прикрыла глаза в надежде избавиться от мелькающих красных мух. Умиротворение и хорошее настроение улетучились. Как жаль. Она не любила такого рода скандалов и всячески старалась обходиться другими средствами, однако в подобной ситуации, скандал ей казался самым быстрым и надежным способом решения проблемы. Алина очевидно молода и полна веры в стандартные житейские алгоритмы поведения. Ей был представлен один из таких.

Весь негатив вылился в публикацию о том, насколько нецелесообразно полагаться на опыт прошлых поколений в выборе модели поведения в отношениях и в собственной семье. Отправив редактору одного из журналов свой очерк, Марина окончательно успокоилась.

Незаметно стемнело, Марина нашла на полке с DVD дисками фильмы о Гарри Потере. Она знала их практически наизусть. Лекс пришел, когда она досматривала второй фильм. Не раздеваясь, он плюхнулся на диван в гостиной, откинулся на спинку.

– Я все сделал, можно уезжать.

Марина приземлилась рядом.

– И когда?

– Когда скажешь, на Мальдивы полетим через Москву, проштампуем тебе визу, там есть формальности – надо фоткаться в посольстве и сканировать пальцы и все в таком духе, а потом…

Марина тяжело вздохнула.

– Ты не передумал?

– Мне трудно здесь, я мечтал уехать последние пятнадцать лет, за исключением тех лет, когда учился в другой стране.

Она могла его понять. Она сама мечтала о том же примерно столько же. А теперь, когда практически иррациональное желание, сокровенное, казавшееся всегда невыполнимым обрело перспективу сбыться, она испугалась. Все так зыбко, так внезапно. Отказаться от такого подарка судьбы она не могла, поверить в лучшее и ринуться в омут с головой тоже.

– Ладно, сделаем визу, мы же вернемся потом сюда после Мальдив?

– Как скажешь, – снова пожал плечами Лекс, – кота я на Мальдивы брать не хотел, побудет тут с Галиной Петровной, потом надо будет еще машину продать, съездить в Лондон, узнать, что с домом, насколько там ремонт, все это мелочи

– Вот и хорошо, будет время привыкнуть к этой мысли, – кивнула Марина, – мне надо привыкнуть.

Она помогла ему снять рукав пальто с загипсованной руки.

– Я сегодня видел Алину, узнал о себе много лестного. Она сказала, что успела пообщаться с тобой, – нести пальто в шкаф было лень, здоровой рукой Лекс забросил его на спинку дивана.

– Все-таки дозвонилась до тебя?

– Она целый день трезвонила, я ей перезвонил в итоге. Вот, полчаса, как с ней все мы выяснили, не ожидал я от нее такого идиотизма.

– Знаешь ли, она не производит впечатление обладательницы ума и сообразительности, – ухмыльнулась Марина, проводя пальцами по его волосам на виске, – рассказал ей свой стратегический секрет?

– Пришлось. Она выскочила из кафешки как ужаленная. Я оказывается подлая скотина, что не сказал ей об этом сразу, заставил, видите ли, унижаться и выглядеть дурой.

– Она даже не усомнилась?

– Нет, я сомневаюсь, что она беременна, вполне возможно, это какой-то хитрый план моей бывшей заставить меня пересмотреть свой образ жизни.

– Почему ты так думаешь? – Марина удобно устроилась у него на коленях, накрыв сверху пледом и себя и его.

– Во-первых, они общаются, я знаю это точно, а во-вторых, она сказала «ты робот с программой на самоуничтожение» – это не ее фраза, я это слышал от Ольги, много раз слышал.

– Ну, все мы… – Марина крепче обняла его, уткнувшись в его плечо, – немножечко лошади. С тобой тепло, значит, ты не робот.

И не хотелось включать свет, не хотелось ни двигаться, ни говорить, тихо бормотал телевизор, за окном густели ранние осенние сумерки, урчал прикорнувший рядом кот – все, так как должно быть – ясно, спокойно и тепло…

Перед поездкой на Мальдивские острова Марина решилась на тяжелый эмоциональный разговор с родителями. Ее отъезд заграницу на полгода, а при удачном стечении обстоятельств и дольше они не могли принять легко и сразу. Ее желание жить в другой стране никогда не находило у них отклика, впервые она заговорила об этом после университета, но тогда это казалось нереальным и большого значения они тому не придали. Они не поняли тогда «почему?». Они не понимали никогда, что ее так не устраивает и почему она не может как все дети их знакомых – найти достойного человека и быть довольной, ведь ни жилищные, ни острые материальные проблемы ей не грозили. Никогда она не пыталась этого объяснить, но она не могла просто взять и уехать внезапно и вдруг. Так что пришлось объяснять, долго и подробно. Утром отец объявил матери, что и он и она немедленно записываются на курсы английского, чтобы могли «ездить туда-сюда», у Марины вырвался невольный вздох облегчения. Если даже они не поняли «почему», они поняли насколько это важно для нее.

Положа руку на сердце – родители были единственными по-настоящему важными людьми в ее жизни. Теперь у нее был еще Лекс, но пока она боялась откровенно и вслух себе в этом признаться.