Яна Белова – Сны Великого Моря (страница 25)

Гаитоэранта выбросила вперед руку, поймала в пустоте пылающий кнут, обернула его вокруг себя, вспыхнув словно свечка. Послышались вопли ужаса, когда, разлетевшиеся от горящей руки брызги подожгли все свечи люстр и боковых светильников, ошметки ревущего пламени оставляли черные выгоревшие следы на мраморном полу. Марина пошла ей навстречу, с каждым шагом все меньше напоминая человека из-за окруживших ее силуэт волн. Пламя зашипело и остановилось, волна разбилась о ближайшую стену, с ног до головы окатив всех замерших в немом восторге и ужасе калатари прохладной соленой водой. Марина вновь обрела привычный облик, оставшись совершенно сухой, Гаитоэранта и Кэрсо-Лас также вернулись к столу, безусловно, довольные представлением и произведенным эффектом.

На Тинтониэля было страшно смотреть: мокрый, бледный, в глазах первобытный страх, руки дрожат. Марина взмахнула рукой и вода исчезла, смыв сажу с пола и стен.

Альк поежился, очевидно, он также не представлял истинного могущества своих гостей.

– Вы не произносите заклинаний, – с трудом выговорил Абегаэль. Его слова нарушили могильную тишину, дав знать, что жизнь продолжается.

Калатари зашевелились, зашептались, задвигались стулья, в кубках вновь заплескалось терпкое вино.

– Нам это не требуется, – с видимым удовольствием пояснила Гаитоэранта.

– Впрочем, можно для пущей красочности, – поддержал ее Кэрсо-Лас и тут же выдал, – ПАТАНАРА!

Осколки стула соединились, правда, парочка из них все-таки сгорели, так что на спинке отныне не хватало резных украшений.

– Он подо мной не развалится? – наивно полюбопытствовала Марина, осторожно усаживаясь на свое место.

Завтрак продолжался, легкий нрав калатари позволил им быстро справиться с потрясением, спустя несколько минут за столом вновь слышались тосты и смех. Убедившись, что никто никому не намерен угрожать, калатари засыпали чужестранцев вопросами, особенно старались ученики магических школ, съехавшиеся на ежегодный турнир. Внятных ответов им не удалось получить, но это никого не расстроило. В свою очередь Кэрсо-Лас подробно расспросил о предстоящем турнире и традициях с ним связанных.

В мире калатари существовало восемь земель, объединенных и возглавляемых городом столицей Атраэндж. Пять провинций находились на южной стороне Великих гор, были мирными и процветающими, в них жили в основном ремесленники, земледельцы и лесные хранители: таковы были земли Калахара – земля неувядающих лесов; Урколаэна – земля песчаных дюн и целебных родников и Сантона – земля лугов, садов и виноградников. Атраэндж был столицей, туда стекалась вся мудрость народа калатари и Стейдвидж – пограничная земля, земля воинов. Далеко на севере, за Великими горами, у границы вечных льдов, дальше которых было лишь безбрежное холодное Черное море, лежал город пророков Палан, а на северо-западе, посреди враждебных ведьмацких земель на берегу моря Забвения нерушимой крепостью стоял город последней зари Ламорада – порт, вырубленный в цельной скале, далеко выступающей в море. И последним владением калатари считался секретный город, спрятанный в горах. Город миражей и призраков Эдера, в незапамятные времена принадлежащий ведьмакам, отвоеванный в кровопролитнейшем сражении, но так и не нашедший достойного применения в короне земель калатари. Его называли городом изгнанников и отшельников, но там же жили самые искусные ювелиры и изготовители талисманов.

Естественно, в каждом регионе была собственная магическая школа. Каждый год в Стейдвидже проходил турнир воинов, лучников, рыцарей и боевых магов. Магия Стейдвиджа была полностью ориентирована на боевые и защитные заклятия. Ученики и маги низших рангов, желавшие обучаться именно в школе Абегаэля, должны были заявить о своих способностях на турнире, после которого лучшие принимались в его школу «Красного Щита». Действующие боевые маги использовали турнир для обмена опытом.

Примерно тот же принцип действовал и в отношении состязаний лучников и воинов. Турнир служил для обмена знаниями, подведения итогов, установления и поддержания дружеских взаимосвязей калатари из разных земель.

По традиции открывали состязания лучники, далее следовали поединки между лучшими воинами, апофеозом являлись магические состязания, плавно переходящие в массовые состязания наездников.

Альк с удовольствием рассказывал об обычаях и традициях своего народа. Его подданные без стеснения обсуждали взаимоотношения чужестранцев, гадая, что ждет Тинтониэля. Последний вскоре не выдержал соболезнующих взглядов и ушел. Однако прочие расходиться не торопились.

Завтрак затянулся.

– Кстати, меня на лестнице поймала Кайлин, – вспомнила Гаитоэранта, – спрашивала, когда ты зайдешь к себе в комнату. Или ты решила окончательно переехать на второй этаж? – не без ехидства добавила она.

– Наверное, перееду, все равно только ленивый не знает, – оскалилась в улыбке Марина.

– О, никак ты злишься? – теперь сарказм звучал в полный голос, – Зря, по-моему. Я не слова никому не сказала, сами где-то прокололись.

– Я знаю, – примирительно ответила Марина.

– Так бывает, когда обычное дело превращается в тайну за семью печатями, – фыркнула Гаитоэранта, – ты мне ответь на один единственный вопрос, – она внимательно посмотрела в глаза подруге и еще больше понизила голос, хотя все окружающие были поглощены обсуждением правил турнира, – На фига?

Марине не нужно было уточнять, что именно имеется в виду, и ответ у нее был, простой и очевидный, вот только что-то мешало его озвучить. А сказать что-нибудь было необходимо и откровенная ложь здесь не годилась.

– Я изначальна, также как ты и Кэрсо-Лас, это я поняла здесь, но ничего кроме этого не смогла понять. Он просто оказался рядом.

Реакция оказалась сравнительно предсказуемой.

– Это твое личное дело, но чтобы в него лишний раз не лезли можно просто откровенно попросить об этом, – уже значительно мягче ответила Гаитоэранта.

Марина подавила вздох облегчения, ограничившись едва заметной грустной усмешкой, которая ровным счетом ни о чем не говорила.

* * *

Кайлин с порога сшибла ее новой заботой.

– Я хочу уйти с вами! – выпалила она, стремительно вскакивая со стула.

– Куда?

– Куда угодно, в Эдеру, к ведьмакам в рабство. Это не жизнь, мне не с кем поговорить, вчера во сне я наколдовала двух скелетов, просыпаюсь, а они сторожат меня! А если бы это кто увидел! Я черный маг, мое место глубоко под землей, где я никому не смогу причинить вреда! – она разрыдалась, закрыв лицо руками.

– Ты уверена? – на всякий случай спросила Марина.

– Уверена, уверена как никогда. Вы ведь не выдадите меня, правда? – с надеждой и болью смотрела девушка на ту, для которой и то и другое перестало существовать.

– Хорошо, – кивнула Марина, – мы уйдем с караваном, нам нужен проводник на другую сторону гор, а дальше мы пойдем на северо-запад. Ты вольна будешь покинуть нас тогда, когда посчитаешь нужным, – буднично сообщила она.

– Спасибо! – Кайлин, не помня себя от счастья, бросилась ей на шею.

Марине стало не по себе, она вдруг вспомнила, что имеет дело со смертной, совсем юной девушкой. Как опрометчиво вверять собственную судьбу в руки тех, кто может лишь указать путь, но не поможет его преодолеть. Как доверчива и наивна она, как много разочарований ждет ее впереди.

– Кайлин, я хочу, чтобы ты знала – никто, ни под каким предлогом не смеет вынуждать тебя делать тот или иной выбор, – она приветливо улыбнулась, но холодная синева глаз осталась недвижимой, – Только ты можешь решать как тебе жить и что делать, никто не проживет твою жизнь за тебя. Я не спаситель, я лишь средство осуществить задуманное.

Кайлин вытерла слезы, в глазах сияли радость и смятение.

– Я все давно решила, я хочу уйти.

– На рассвете пятого дня, – улыбнулась Марина, окончательно смирившись с тем, что ее подлинное имя Солеа, – будь готова. Кстати, если ты все равно здесь, помоги мне перенести мои вещи в комнату господина Кэрсо-Ласа…

Глава 6

Казалось, время сошло с ума, оно летело так стремительно, что у Марины началось вполне физическое ощущение головокружения. Всего четыре дня, ими нужно было надышаться впрок. И ничто не смело омрачить охватившего ее безраздельного небывалого счастья; ни перешептывания слуг, ни мрачное отчаяние Абегаэля, который прекрасно понимал, что с уходом Кайлин исчезнет последняя его проблема и последний шанс что-то исправить, даже поединок—фарс Кэрсо-Ласа и Тинтониэля, который первый чуть было не проспал, а второй отключился на третей минуте боя, от незначительного сотрясения мозга. Никто и ничто.

Маркиз днями и ночами пропадал в священном лесу, восстанавливая безопасную для редкой растительности численность расплодившихся в это лето кроликов, Гаитоэранта увлеклась турнирными баталиями, великодушно позабыв о своих обидах и мелких саркастических уколах.

Однако все самое замечательное рано или поздно заканчивается. Отгремели фанфары, чествующие победителей и горькие злопыханья побежденных, великолепный прощальный бал, прощальные речи и добрые напутствия.

Наступил роковой рассвет. На востоке нежно заалели подсвеченные робкой зарей облака. На траве серебрились капельки росы. Утро дышало безмятежным покоем и свежестью, обещая ясный погожий день.