Яна Белова – Сны Великого Моря (страница 2)
– А как же там всякие прорицатели, колдуны, гадалки? Не допускаешь, что на миллион мошенников приходится хотя бы один настоящий?
Марина задумалась, ей и в голову ничего подобного не приходило. Впрочем, это не правда, просто она гнала от себя подобные мысли. Отрицание болезни – тоже симптом. Она боялась думать так.
– Мне кажется, объяснений одному факту может быть минимум два, – продолжал рассуждать Александр Иванович.
– Тогда почему все прошло? – тихо спросила Марина.
– Не знаю, – для убедительности он даже руками развел, оставив руль без контроля, – может тебе кажется, что прошло, ты не хочешь слышать и не слышишь. Или, правда, ум за разум заскочил, а теперь на место встал.
Машина въехала в город, осталось совсем чуть-чуть.
– Не записывай себя в чокнутые, подожди…
– Не говори никому. Даже папе, особенно папе…
– Не скажу, если ты пообещаешь мне кое-что.
Марина смахнула слезы с ресниц, обернулась.
– Если покажется, что с катушек слетаешь, дай знать, прежде чем думать о психушке. Я тебя в больницу не потащу, а убедиться помогу. Тебе же легче будет, – он помолчал, но видя в глазах девушки застывший вопрос добавил. – У меня сестра в детстве тоже что-то видела – домовых каких-то или чертей. Не верили ей, только вот кошка наша те места, где ей нечисть мерещилась, стороной обходила и цветы вяли, а у бабки у моей в таком месте сердце отказало. В предбаннике, там нечисть чаще всего появлялась. Так ты обещаешь?
– Конечно, – Марина вытянула из сумки бумажный платок, промокнула глаза, – Спасибо
Спустя пятнадцать минут, Марина была дома. Вопросов вопреки ожиданиям, оказалось немного. Родители, откровенно довольные умиротворенным настроением дочери, ограничились формальными глупостями. Вроде того, как поживают подружки одноклассницы, и передала ли она бабушке Вере приветы и забытые ею очки.
По телевизору как всегда шла реклама. Марина стянула с себя теплую кофту и плюхнулась на кровать. За окном шелестел дождь, в водосточных трубах свистел ветер, переругиваясь с утробным бурлением сливающейся вниз воды. В соседней комнате родители обсуждали семейный бюджет. Звуки медленно сливались в далекий невыразительный шум.
В щеку ткнулся чей-то мокрый холодный нос.
– Привет, Маркизка, – Марина ласково потрепала кота по голове. В ответ ей с готовностью замурлыкали. Огромные изумрудно-зеленые глаза по-человечески осмыслено искали взгляд хозяйки.
– Серый нахал…
Марина закрыла глаза, на миг вновь вернувшись на старый мост, мутной вспышкой сверкнуло щемящее чувство пустоты – все далеко, никто не поможет, да и помощь-то не нужна. Ничего не нужно, ничего не хочется и смерть, вопреки расхожему мнению, вовсе не кажется выходом или избавлением. Выходить неоткуда и избавляться не от чего. Нет ничего…
– Может отдохнуть ее отправить? Я не ожидал, что разрыв с этим охламоном будет таким болезненным, – рассуждал за стеной отец.
– Я тоже не думала, что у них так серьезно, только боюсь, не поедет…
«Вот, вот, что действительно нужно» – Марину будто подбросило, дремота улетучилась с секунду. И тут до нее дошло, что «слышать» в привычном смысле родителей она не могла – в ее комнате работал телевизор, они сидели на кухне, за двумя закрытыми дверями…
На лбу выступила испарина. Кот лукаво смотрел на нее – пристально и понимающе.
– Опять?
– Это не сумасшествие, дурочка, это дар, – в конце концов промурлыкал серый нахал.
Марина не выдержала, присела вновь на краешек кровати и заплакала.
– Поезжай в Норвегию, там во всем разберешься, посоветовал с видом знатока кот Маркиз.
Слезы высохли сами собой. Она вдруг отчетливо поняла, что никакого приступа паники не будет. Сознание раскололось пополам, черная бездонная трещина посреди привычной картины мира казалась слишком узкой, чтобы провалиться, но достаточно широкой, чтобы запросто перешагнуть и сделать вид, что ничего не происходило и не происходит. Если от проблемы невозможно сбежать, то остается только шагнуть ей навстречу.
Представить себя в психдиспансере, Марина никак не могла, обсуждать с кем-то свою беду, ей больше не было нужно. На самый крайний случай имелся человек, способный выслушать, не вмешиваясь в ее частную жизнь.
Ответ пришел сам собой, Марина вытерла размазанные по щекам слезы.
– Почему в Норвегию? – тихо, но абсолютно спокойно спросила она.
Кот в полном удовлетворении тряхнул головой, облизнулся и почти что менторски промурлыкал:
– Я кот, я не знаю зачем и почему, я просто знаю… – строго говоря, слова читались не в урчании, пусть и необычно громком, скорее в пристально смотрящих на нее изумрудных глазах.
– И что я там делать буду?
– Там поймешь. Главное запомни – тебя могут услышать все шесть стихий, но чтобы услышать их ответ, тебе придется захотеть слышать его. Ты две недели меня игнорировала…
– Подожди, не так быстро, – перебила его Марина, – Что за стихии во-первых, а во-вторых, в Норвегии кошки могут быть другими…
– Ах, какой же ты все-таки человек! – нетерпеливо сморгнул кот, – Кошки везде кошки, ты думаешь, ты со мной по-человечески говоришь? Ты вообще молчать можешь, я пойму тебя и так, если ты, конечно, того захочешь.
Удивительно, но Марина тут же уяснила принцип подобного диалога – слова действительно были, по сути, бесполезны, кот говорил на уровне ее собственных мыслей, а выдаваемая им информация воспринималась вовсе сродни единому инсайту. При всем этом она четко выделяла волну, на который был возможен их разговор, и в любой момент могла «переключить» ее.
Тем временем кот невозмутимо продолжал:
– Вода, воздух, огонь – своенравные до одури, но тебе с ними, пожалуй, будет проще всего. Стихия жизни не стабильна, цветы, деревья, животные – каждый вид сам себе приятен и не особо готов к общению. Кошки – одно из немногих исключений, но, я думаю, не все кошки, но это не точно.
Марина чуть улыбнулась.
– Есть еще некая «мертвая материя» и всеобъемлющий эфир. Я о них ничего не знаю. Могу лишь сказать, что некоторые камни обладают невероятной силой, а старые вещи хранят память о давно минувших событиях, может быть, со временем ты разберешься, как этим пользоваться. Об эфире я ничего не знаю, кроме того, что он есть.
– Так почему все же в Норвегию?
– Я же сказал, просто знаю, что там ты поймешь почему это происходит именно с тобой, – казалось, кот потерял интерес к разговору, сосредоточенно принялся вылизывать лапку.
Окончательно свыкнувшись с мыслью о неизбежности безумия и даже, отчасти, смирившись с этим, Марина перестала чего-либо бояться. Жаль оптимизма или жажды свершений не прибавилось, по-прежнему внутри и вокруг царила глухая, безразличная ко всему пустота, только теперь ясно нарисовался некий алгоритм действий, способный хоть как-то, хоть чем-то занять охваченный ступором мозг.
Марина выключила телевизор и прямиком двинулась на кухню.
Родители пили чай, разглядывая пачку рекламных проспектов, подсунутую каким-то доброхотом в почтовый ящик. Тихо бормотало «Русское радио», уютным светом горел сине-зеленый плафон, подвешенного над столом бра.
«Не будь меня, они, наверное, были бы счастливей» – мелькнула эгоистичная мысль. Мелькнула и пропала.
Марина налила себе стакан минералки, присела за стол.
– Кушать хочешь?
– Юлька Мельченко про Норвегию сегодня рассказывала, друган у нее там гидом—переводчиком работает, – сразу приступила к главному Марина, – вот деньги будут, непременно надо съездить туда.
Родители молча переглянулись.
– Какие там водопады! – словно ничего не замечая, продолжала она, – Вот только путевки дорогие, – она догрызла шоколадку и отхлебнув минеральной воды, вздохнула, – Умеют же некоторые агитировать, я прямо-таки загорелась идеей увидеть все своими глазами…
– Хочешь, поезжай, – вкрадчиво предложил отец, – на недельку мы сможем тебя отправить туда.
– Правда? – удивление получилось вполне искренним, Марина никак не ожидала, что уговаривать придется так недолго. По-видимому, родители переволновались не на шутку.
– Правда. Мы как раз говорили, что тебе не помешало бы поехать куда-нибудь отдохнуть. Стажировка твоя сорвалась в этом году, так, что деньги остались.
Марина виновато улыбнулась. Весь прошлый год она ныла, что ей необходима двухнедельная стажировка в Германии, в конце концов родители согласились, подкопили денег, а когда из-за аварии все полетело прахом, она забыла о своем желании повышать квалификацию и изучать немецкий язык методом погружения. Мало того, теперь она готова потратить все оставленные на учебу сбережения на глупый каприз.
– Поезжай, поезжай, на следующий год что-нибудь придумаем, живы будем…
– Спасибо, – Марина порывисто обняла обоих по очереди.
Они беспокоились, от всей души хотели ей помочь. Жаль, не могли. Это только ее проблема, взваливать такое на плечи тех, кто ее любит просто нечестно.
«Не будет никакой психушки, нельзя им видеть меня там, лучше уж сгинуть в Скандинавии» – несмелая мысль вдруг вылилась в непоколебимую уверенность в абсолютной правильности принятого решения.
Весь оставшийся вечер прошел в праздных непринужденных разговорах, в конце концов, Марине удалось убедить родителей в том, что с ней все в порядке, трудный период в жизни остался позади, просто она устала и нуждается в новых впечатлениях. Договорились, что на следующей неделе она определяется с турагенством и, не откладывая, отправляется в путь.