Яна Белова – Сны Великого Моря (страница 19)
– Хорошо смотришься, – улыбнулась Марина, кивнув на поддернутый с одной стороны подол черного с тонким красными прожилками, классического вечернего платья, – брутально немного, но здорово.
– У котенка твоего есть вкус, – усмехнулась Гаитоэранта, исправляя недочеты, – Ты прямо фея какая-то, только знаешь, – она на секунду задумалась, приложив к щеке палец, – какая-то очень холодная, даже в какой-то мере жестокая фея.
– Звезда, что светит, но не греет, что укажет путь, но не поможет его преодолеть, – в проеме двери без стука и доклада нарисовался господин Ветер в своей же собственной одежде: черных брюках, забранных в высокие сапоги, снова ставшей белоснежной рубашке и хорошо знакомом темно-синем плаще.
– Где достал? – Гаитоэранта провела ладонью по серебристо-черной меховой оторочке свободно лежащего на плечах плаща.
– Я его в кармане, в уменьшенном варианте ношу, Кэрсо-Лас отступил обратно в коридор, – я забыл про этот запах, – выругался он, зажимая нос.
– Все, все, идем, – Марина обулась и быстро вышла следом.
– Ведьмак, ты и есть ведьмак, – засмеялась Гаитоэранта, – как там этот чудик сказал: «еще никто не истекал кровью от запаха цветов».
– Чем интересно им эти ведьмаки не угодили? Кофе у них превосходный, так же сеют, так же жнут, так же вовремя помрут, – пробурчал Кэрсо-Лас, подавив желание чихнуть.
Девушки засмеялись. Мимо них сновали празднично разодетые калатари, слуги низко кланялись, местная знать, не скрывая интереса, наблюдали за ними с некоторого расстояния. Миновав десятки анфилад и коридоров, все трое вышли в огромный зал.
Сквозь прозрачный купол, поддерживаемый теряющимися в сгустивших сумерках, искусно выточенными под стволы деревьев, монументальными колоннами было видно россыпи звезд и бледный подернутый жемчужной дымкой легких облаков лик полной луны. Стены заменял лес, между деревьями мелькали призрачные танцующие силуэты. Всюду слышалась музыка, легкая, стремящаяся ввысь.
Посередине залы был накрыт длинный стол, но стульев они не увидели.
– Фуршет, не иначе, – засмеялась Гаитоэранта
– Просто еще никто не дал старт к началу, – пожала плечами Марина.
Навстречу им вышел сам правитель Альк в белой мантии, на бедре его висел короткий меч с богато украшенной драгоценными камнями рукояткой. Судя по всему, только он мог позволить себе быть при оружие на балу.
– Царрь рассказал мне об истоках вашего могущества, – церемонно поклонился он, сняв с головы украшенную золотым плюмажем шляпу, длинные темно—русые волосы рассыпались по плечам, – я рад приветствовать вас в своем городе и надеюсь, вы простите моим соплеменникам ту досадную оплошность
– Я не в обиде, – великодушно отмахнулся Кэрсо-Лас, – инцидент исчерпан.
– Господин Альк, – обратилась к нему Марина, – расскажите нам об этих ведьмаках, кто они?
Лицо эльфа потемнело.
– Это жестокие и хитрые колдуны, живущие по ту сторону гор, – они поклоняются темным искусствам, используют в магических ритуалах кровь живых и умерших. Не стоит омрачать праздник мыслями о них. Магия их сильна, но в этих стенах вам ничего не угрожает.
– Вррятли они обеспокоены верроятностью стычки с ведьмаками, – проурчал неслышно подкравшийся к ним Маркиз.
Марина наклонилась и поцеловала его в макушку, потрепав за ухом.
– Привет, ваше мудрейшество.
– Не рроняй мой авторритет, я все-таки царрь, – тихо мурлыкнул в ответ кот, прикрыв от удовольствия глаза.
– Полночь. Объявляю срединный день, – громко провозгласил Альк, посмотрев на луну, – да прибудет с нами мудрость и мир.
Шум восторженных голосов заглушил последние слова. Загремели трубы и флейты, выехали из-под скатерти табуретки. Лавина песен, танцев, восторга от восхитительных яств и общения прокатилась по дворцу. Из леса вышли Вальехары – духи деревьев, они танцевали с калатари, ничуть не смущаясь своей бестелесности.
Альк гордо восседал на стоящем во главе стола троне, весь погруженный в россказни возлежавшего прямо перед ним на столе Маркиза.
Гаитоэранта в два счета преодолев настороженность знатных калатари к собственной персоне, вовсю веселилась, выстроив очередь из поклонников, желающих хоть однажды станцевать с нею.
Марина осушила очередной кубок сладко-кислого вина, отбросила назад растрепавшиеся волосы. Хоровод, из которого она только что выбралась, плавно удалялся в другой конец поляны – зала.
– Потанцуй со мной? – попросил упавший рядом на стул Кэрсо-Лас, – я не очень-то умею, надо сказать. Одной девчонке пару раз на ногу наступил, теперь мне вежливо отказывают, кого не приглашу, – расхохотался он, наливая себе вина.
– А мне значит можно ноги отдавить? – Марина чокнулась с ним, – Здравы будем.
– Это тост?
В его глазах отражались далекие звезды, по-детски наивный взгляд, но в глубине живет великая сила и мудрость.
– Угу, – она допила вино.
– Очень давно, во Внутреннем Поле, я видел как танцуют вальс, странный танец, примитивный, но смотрится красиво.
– Ладно, пошли, только под ноги смотри, – предупредила Марина.
Зазвучала нежная мелодия, сразу несколько голосов затянули печальную песню о сгинувшем в пучине волн корабле, посланном на поиски иной земли. Кэрсо-Лас легко и бережно подхватил ее за талию и закружил в немыслимом вальсе в пяти метрах от земли, с каждым шагом поднимаясь, все выше и выше.
Изумленные калатари как зачарованные следили за их мелькающими на фоне медленно светлеющего неба силуэтами. Марина смеялась, едва ли отдавая себе в том отчета. Как это просто и естественно – танцевать в поднебесье в объятиях ветра.
На востоке, разорвав предутреннюю сумрачную дымку, сверкнул первый луч нового дня. Музыка мгновенно стихла, вместо нее грянул многоголосный хор, исполняющий древний как сам мир гимн силам живой природы.
Кэрсо-Лас и Марина, не торопясь, спустились по невидимым ступеням обратно вниз. Краткий миг безоблачного, безграничного восторга растаял словно дым.
– Осторожнее, – от чего-то предостерег ее Маркиз, стоило им ступить на твердую землю. Она лишь улыбнулась в ответ, пытаясь удержать в памяти хотя бы бледный отголосок пережитого восторга.
Праздник гас подобно догорающей свече, калатари постепенно расходились, усталые и довольные, музыка становилась все тише и вскоре смолкла совсем.
Пожелав им доброго дня, удалился Альк, скрылся среди деревьев Маркиз, Гаитоэранта заявила, что непременно должна провести ночь или на худой конец утро с эльфом, выбрала среди толпы обожателей самого высокого и красивого и утащила его в свои покои.
– Пойдем, побродим вокруг, – предложила Марина, когда последний музыкант, взяв гусли, отправился отдыхать.
Кэрсо-Лас щелкнул скорлупой орешка, молча кивнул.
На траве под ногами блестели капельки росы, в воздухе витал металлический привкус свежести раннего утра. Под сенью раскидистых вековых деревьев царила неестественная, почти физически ощущаемая тишина. Корни деревьев переплелись настолько, что ровных тропинок просто не существовало.
Они шли во воздуху, едва касаясь влажной травы, ничем не нарушая покоя древнего леса.
– Ты простил Гаитоэранте ту выходку с бассейном? – тихо спросила Марина, зябко кутаясь в негреющий газовый шарф.
Кэрсо-Лас накрыл ее плечи полой своего плаща, невольно приобняв.
– Ну, если бы ее месть на этом завершилась, то я, пожалуй, был бы только рад, – усмехнулся он.
– Ты думаешь нет? – Марина обернулась, встретившись взглядом с лукавой усмешкой, искрящейся в его глазах цвета темной стали.
– Ты ведь знаешь, что нет, зачем спрашиваешь меня?
Он стоял слишком близко, слишком близко, чтобы думать о чем-то кроме желания прижаться к нему покрепче или поцеловать.
– Мне кажется, если мы задержимся в этом городе, то…
Кэрсо-Лас не дал ей договорить, нежно привлек к себе, легко, как бы извиняясь, коснулся губами ее щеки. Марина ответила ему долгим поцелуем.
– Ух ты! – тихо хохотнул он, запахивая у нее за спиной плащ, – Я раньше не понимал, что особенного все смертные находят в этом.
– Конечно, откуда ветру знать, что ощущают смертные, неужели мы тут настолько… – она не нашла нужного слова, обвила руками его шею. Пальцы запутались в жестких искрящихся сединой волосах, – Гаитоэранта быстро просекла каков коленкор.
– Что?
– Забудь, – Марина буквально тонула в обволакивающем ее со всех сторон теплом облаке ментоловой свежести, мысли путались, все больше разлетаясь с каждым его прикосновением и поцелуем. – У тебя же были женщины? – спросила она, чтобы хоть как-то попытаться придти в себя.
– И смертные и бессмертные, но не в средоточиях сил живой материи, – пробормотал он ей в самое ухо.
– Я же прредупрреждал, аккурратнее, – раздалось сзади знакомое недовольное урчание, – это священный лес, если вдрруг что, скорро сюда прридут калатарри для священнодействий сррединного дня
Из-за дерева вышел Маркиз.
– Давай продолжим у меня, туда священнодействовать никто не явится, – засмеялся Кэрсо-Лас и, подхватив ее на руки, взмыл вверх.
«А почему бы, собственно, нет» – дернулась последняя связная мысль.
– Ох, не нрравится мне это, ох как не нрравится, – сердито пробурчал в усы Маркиз, оставшись в одиночестве, – теперрь точно жди прроблем.