Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 23)

– Если в аналогичной ситуации ты развеешь все пряжки, пуговицы, застежки на одежде противника, с него упадут штаны, но никто не надышится этой пылью, я не буду разочарован, – хмыкнул Гай.

Эрмир улыбнулся и кивнул.

– Слушай, а почему у твоего старшего брата практически калатарийское имя? – спросил Гай, больше для того, чтобы сменить тему, чем желая знать ответ.

– Он сын аркельда со многими калатарийскими предками в родословной, – объяснил Эрмир, – Отец считал его большим пальори, чем меня, – и, помолчав, добавил, – и любил намного больше, чем меня, не имея никакой власти над его судьбой. Мы с Тайрдэлем не ладили. Я давно его не видел, он поступил в магическую школу строителей в Мильде четыре года назад и живет там.

– Садар тоже из Мильда?

– Нет, он из Шокра. Он просто каждые десять лет приезжает в Калантак на соревнования здешних школ боевых искусств, набирает воинов для охраны своих торговых кораблей. Гай, можно задать тупой вопрос?

Тот кивнул.

– Хотя ладно, не важно, я сам знаю ответ.

– Ну, нет, друг любезный, говори, иначе я скончаюсь от любопытства, – возмутился наставник.

– Не могу, – Эрмир замотал головой.

– Я не читаю мыслей и эмоций, – предупредил Гай, – но точно знаю, что ты хочешь задать этот вопрос. Спрашивай, меня трудно чем-то удивить. Я отвечу честно.

– Как… – его голос дрогнул и он выпалил на вдохе – Можно как-то убрать старые шрамы с тела?

– Вот этого не знаю, – спокойно ответил Гай, – Солеа может убрать любые шрамы сколько угодно старые и хоть бы от белого огня, но ее высокоблагородие не является в Алаутар по четкому расписанию. Других настолько же гарантирующих результат способов я не знаю, но я и не целитель, – Он посмотрел на мальчишку, заметив стоящие у того в глазах слезы, – Время лечит любые шрамы, со временем они исчезают. Иногда времени нужно больше, иногда меньше.

– Они как белые волосы – неоспоримое свидетельство, что я рожден чистокровным ведьмаком, – вздохнул Эрмир.

Гай на секунду задумался и как бы между прочим сказал:

– Калатарийские рубашки расстегиваются спереди, если не снимать их с рукавов, то они никак не мешают наслаждаться телесной близостью и берегут спину от нескромных глаз. В темноте плохо видят не только калатари, но и многие аркельды, а твои шрамы просто белые полоски, их не почувствовать на ощупь, к тому же, их мало и они не большие, лет через 10 твой магический потенциал их сведет на нет, если твое сознание не будет за них цепляться, может, даже раньше, не загоняйся.

– Я думал о серфинге, мужчины катаются на досках в коротких штанах, но не в рубашках, летом только все одетые, чтобы не обгореть, – Эрмир вновь тяжело вздохнул.

Гай засмеялся в голос.

– Прости, я забываю, что ты еще совсем-совсем юный.

– Нет, наоборот, я очень тебе благодарен. На эту тему я бы, как ты говоришь, загнался бы намного сильнее, я просто не успел об этом подумать. А когда бы подумал, возможно, решил бы остаться одиноким на десять лет или навсегда, это было бы грустно.

– О, да, таких крайностей точно не надо. Ну, что идем домой? – Гай выразительно крякнул и с превеликими предосторожностями поднялся с лавки, – Серфинговать можно в чем угодно, нет правил, как одеваться при этом.

– Ну, не скажи, когда катаешься не один, всем есть дело. Дарку и Арикарде нет, потому что они меня знают, но я ведь не только с ними буду кататься, когда научусь… – возразил Эрмир, допивая холодный кофе, который все еще держал в руках.

Гай не стал спорить, он знал, что в возрасте его ученика невозможно поверить в то, что «внешний образ это не главное».

– Почему не продают холодный кофе? Это ведь вкусно! – возмутился его ученик.

«Ведьмакам любой кофе вкусный» – подумал про себя Гай, но вслух ничего не сказал, просто спалил белым огнем пустой стаканчик, который его ученик готовился смять и сунуть в карман.

* * *

Аодари и Гелара явились четко к завтраку. Конечно, для них это было уже «время, близкое к обеду», но Эрмир с Гаем редко завтракали раньше полудня, потому гостям тут же предложили «составить им компанию».

Гелара впервые попробовала клубнику. В Калантаке эта ягода появлялась всего три недели в году и стоило дорого. К тому же, здесь она никогда не была такой крупной и сладкой как та, что Эрмир притащил из Лаукара.

Заодно он рассказал о своем путешествии в Армарль и в Лаукар, о серфинге, единорогах и аклинахах, Сестра слушала его, открыв рот в самом буквальном смысле. Аодари с грустной улыбкой. Она не выразила удивления и ничего не сказала по поводу его нового цвета волос, видимо, заранее зная, что ей предстоит увидеть.

В какой-то момент, еще не допив кофе, Эрмир притащил за стол свой новый альбом с рисунками, чтобы показать сестре карандашные наброски лаукарских морских пейзажей и серфингистов на волнах. Гелара покосилась на не отреагировавшего на столь вопиющую неучтивость за столом Гая, продолжавшего доедать фрукты. Аодари вздохнула, перехватив взгляд дочери:

– Дома не вздумай так делать сама, по крайней мере, когда кто-то кроме нас с тобой еще будет за столом!

– Ой, простите, я забыл… – опомнился Эрмир, собрал рисунки, допил одним глотком кофе и поманил сестру на диваны.

– Идем туда, мама, Гай, приятной трапезы.

Гелара быстро засунула в рот последние три ягоды клубники и ускакала следом за ним.

– Я так понимаю, строгих правил в вашем доме не много, – улыбнулась Аодари Гаю.

– Они просто немного другие. Некоторые незыблемые, – он усмехнулся, – например, ни в коем случае не будить меня, по утрам, я страшен в гневе, могу крайне неучтиво ругаться. А за столом я сам часто работаю, пока Эрмир или мои гости едят. Я сам злостный нарушитель этикетных устоев.

– Я бы хотела, чтобы все мои дети росли в столь же злостном наплевательстве на устои, – вдруг тихо призналась ведьмачка.

Эрмир и Гелара хохотали в другой части большой гостиной и слышать разговор за столом не могли. Гай решил «сунуть нос не в свое дело» самым неучтивым образом.

– Почему вы вышли за Нирдэра? Простите мне мое любопытство, я лишь недавно узнал о нравах и правилах чистокровных семейств, я не предполагал прежде, что так тоже бывает.

Аодари ничуть не оскорбилась. Ему показалось, она хотела поговорить на эту тему сама.

– Я была раздавлена смертью моего первого мужа. Нирдэр оказался рядом. Мы встречались с ним в далекой юности, но мне не нравилось то, как он зависим от своего клана. Потом мы расстались и много лет не виделись. Когда мой супруг погиб, Нирдэр меня очень поддержал. Мой сын от первого брака Тайрдэль очень к нему привязался. В итоге мы заключили временный союз, я считала, рождение детей мне поможет справиться с моим горем, тем более, в любом случае мне пришлось бы побывать в браке с чистокровным, почему не с тем, кого давно и хорошо знаю, кто любит меня и моего сына… За эти 19 лет я тоже полюбила Нирдэра, но…

– У вас разные взгляды на воспитание детей, – закончил за нее Гай.

Аодари кивнула.

– Просто он чистокровный, ничего не поделать. Тайрдэль остался свободен от правил чистокровного мира, судьба Гелары лишь в моих руках, за нее я спокойна, но Эрмир и Ардрид… Ардрид покладист, почтителен и прост, с ним легко, – она перевела взгляд на внимательно слушавшего ее Гая и быстро договорила, – То что произошло в руднике было благом. Последние три месяца до этого Эрмир все больше уходил в себя, он стал казаться безразличным к жизни, неизвестно, как бы все повернулось, если бы не его выходка, благодаря которой он стал вашим учеником. Я снова сплю по ночам с тех пор, как увидела его в вашем доме, похожим на обычного восемнадцатилетнего парня, с настоящими эмоциями.

– Аодари, позвольте мне еще неучтивый вопрос, рожденный исключительно моим любопытством.

– Любой, – улыбнулась она.

– Эрмир похож на ваших родственников, так? У него ваши глаза.

– Да, это не частое явление, чтобы чистокровные мальчишки пальори наследовали черты внешности по материнской линии, но бывает. По словам моей матери, Эрмир внешне – копия моего дяди, который умер во цвете лет, погиб при кораблекрушении, сама я не знала его. На родню Нирдэра он совсем не похож…

– Ваши бабушка и дед родились в Алаутаре? – напрямую спросил Гай.

Аодари кивнула.

– Да, конечно, моему клану более семи тысяч лет, а клан моего деда один из древнейших. Но почему вы спросили?

– Мой ученик неприлично похож на весьма конкретную разновидность ведьмаков. В Алаутаре таких только трое, двоих из них знает весь мир.

– Батъёри? – ее зрачки сузились и резко расширились от внезапной догадки, – она посмотрела на Гая долгим оценивающим взглядом.

– В роду моей матери много оборотней, – наконец, решилась она. – Бытует легенда, что мой женский клан произошел от некого разумного снежного барса. В Алаутаре таковых нет, как вы сами знаете. Любой разумный снежный барс – просто чистокровный пальори оборотень. Однако легенда гласит, что первый разумный барс явился из другого мира и прожил много лет в Сизых горах близ Ребдмера и лишь потом принял облик ведьмака и соблазнил девушку пальори, дочь той, что сама пришла из другого мира. Потом затосковал и спустя несколько лет сбежал обратно в лес снежным барсом, оставив жену с тремя дочерьми большой магической силы. Мой женский клан не знает рождений детей немагов, господин Гай.