Яна Белова – Дом для Лиса (страница 12)
Дверь приоткрылась, Лис вздрогнул.
– Можно, я здесь посижу? – не дожидаясь ответа, Кристина забралась в высокое кресло у закрытого ширмой камина, туда же запрыгнула вбежавшая вслед за ней Фелиска.
– Тихо только, – предупредил Лис, встал, закрыл дверь, вернулся к столу и только тогда заметил недоумение учительницы.
– Вам не кажется, что этот вопрос был адресован мне, и вы не в праве брать на себя смелость решать это?
– Не кажется! – неожиданно почти три месяца спавший глубоким сном черный гнев приготовился вырваться наружу, в голос уже пробралась неуместная положению злость, – Давайте уже заниматься, она нам не помешает, – с максимально возможной в данный момент вежливостью отрезал он.
Сеньорита Васория впервые слышала столь взрослые нотки в голосе ребенка, в облике которого в какой-то неуловимый миг мелькнуло нечто совсем не по-детски суровое и непреклонное. Это не было капризом или желанием что-либо продемонстрировать, он сделал то, что считал правильным и необходимым и не собирался с кем-либо обсуждать свой поступок. Несмотря на юный возраст, сеньорита Васория имела опыт работы с детьми, ровесниками Алисандэра. Среди них попадались агрессивные, капризные, избалованные, одинокие, зажатые, лишенные родительского внимания, даже имеющие соматические недуги. Однако все они довольно быстро раскрывались, становились предсказуемыми и понятными. Мальчишка, сидящий напротив отличался от них как поздний вечер от раннего утра. Он не нуждался во внимании или одобрении, был прямолинеен до дерзости, при этом будто бы шел навстречу и умудрялся не переступать грань, разделявшую формальные отношения и межличностные, сознательно сохраняя эту дистанцию.
– Алисандэр, позвольте вопрос? – строго, но без нажима заговорила она, наблюдая за ним из-под очков.
Лис с легкостью обошел расставленный капкан. Главное не оправдываться. С самого детства с ним играли в эти игры. Надо выждать, дать умному взрослому раскрыть свои планы, а уж потом обороняться, нельзя выглядеть виноватым или заинтересованным.
В памяти всплыл отцовский кабинет и украденный из шкафчика конверт с белой дрянью, от которой у мачехи начинались приступы суетливой и бестолковой деятельности, вроде игры в частного детектива и прожектов открытия бизнеса не выходя из дома.
« –
– Алисандэр, вы слушаете меня? – преувеличено бесцветный голос вырвал его из плена воспоминаний.
Теперь все по-другому, люди другие, все другое. Лис передернул плечами, поднял на учительницу глаза. С чего, собственно, он завелся, эта пигалица не пытается подчинить его себе. Или нет?
– Я хочу спросить, чье-нибудь мнение для вас имеет значение?
– Тех, кого я люблю, их трое и один человек сидит вон там – он указал на прикорнувшую в кресле Кристину.
Сеньорита Васория молча кивнула, не пожелав расспрашивать далее.
Лис решал заданные примеры в гробовом молчании, настроение безнадежно испортилось, и вменяемой причины тому он не находил.
За обедом Кристина устроила очередной скандал, требуя немедленно позвонить маме и спросить, нужно ли ей есть спагетти с сыром или нет. Донна Мария пообещала сделать это сразу же после обеда. Аманда из-за какой-то безделицы поссорилась с нанятой недавно горничной. Прежнюю, как выяснилось, Соня выставила вон за попытку несанкционированной уборки в запирающемся на ключ кабинете. Семен Валерьянович позвонил и сообщил, что не сможет приехать. Лис окончательно закис.
Не смолкая ни на минуту, завывал в водосточных трубах ветер, навевая, отнюдь не самые радужные мысли. Лис без всякой цели слонялся по дому, пока не наткнулся на кабинет Макса, в отличие от кабинета Сони не запирающегося. Окна здесь также занавесили наружными металлическими жалюзями, пришлось включить свет.
Лис уселся в крутящееся удобное кресло у компьютерного стола, окинул взглядом живописный бардак, царивший кругом. Рыбка в аквариуме подмигнула ему большим желтым глазом.
– Исполняла бы ты желания, цены б тебе не было, – ухмыльнулся Лис.
Тут взгляд упал на прикрепленный к полке с дисками листок бумаги с тремя сотовыми телефонами, обведенными фигурной скобкой с красной пометкой Sophi. Лис с трудом сдержался, чтобы не заорать от радости, схватил телефонную трубку, хотел набрать номер, но услышал в ней заговорщицкий шепоток Франчески, видимо, тайком говорившей из холла.
– Меня сегодня дома оставили из-за шторма, но завтра я обязательно приду, нормальную одежду я возьму в школу, там переоденусь.
– Купальник главное возьми, – раздался мальчишеский голос с другого конца провода, – Мы же в аквапарке отмечать будем, тебя что, в аквапарк не пустят?
– Не пустят, – вздохнула Франческа, – а на твое день рожденья тем более, я скажу, что записалась в бесплатную секцию по волейболу.
– Франческа, кончай трепаться, мне позвонить надо, – стараясь сохранить невозмутимый тон, заявил Лис.
В трубке что-то щелкнуло, послышались гудки. Он набрал номер Сони. Какое-то время никто не отвечал, затем приятный женский голос попросил подождать до конца какого-то брифинга. Лис ждать не стал, набрал другой номер и попал на тот же голос, судя по всему бывший все-таки голосом автоответчика, третий номер Лис набирал, уже ни на что не рассчитывая.
– Да, что случилось Мария? – грозно осведомилась Соня по-испански, знакомый холодный властный тон, но Лиса он не смутил.
– Вообще-то это я, Лис, – осторожно проговорил он, – если я не вовремя, я позвоню потом.
– Подожди секунду, – значительно мягче отозвалась Соня.
Ждать пришлось около пяти минут, у Лиса даже ухо затекло от прижатой к нему трубки.
– Привет, что-то случилось? – наконец заговорила Соня.
– Ничего особенного, Кристина скучает и я тоже, – вздохнул он, хотелось так много всего рассказать, но только не по телефону. Она, наверняка, была занята, – ты скоро вернешься?
– Послезавтра, если все пройдет так, как я запланировала. У меня как раз сейчас совещание. Как дела? Скажи. Криске, я вечером позвоню персонально, ты про себя расскажи.
– А у меня все в порядке, со студией вы хорошо придумали, там не все идиоты, есть с кем поговорить, Семен Валерьянович мировой чел, с ним тоже можно потрепаться. Я скучаю, – вдруг признался Лис, оборвав себя на полуслове.
– Я тоже, – усмехнулась в ответ Соня, – скоро приеду, обещаю, а на рождество съездим куда-нибудь, если у Максима получится выбраться домой на праздники.
– Что он может не приехать?
– Легко, погода нелетная и все, надо на лучшее надеяться. Мне, знаешь ли, праздники в компании его благочестивого семейства не улыбаются. Все, не слушай меня, заговорилась слишком, – фыркнула она, – идти мне надо, извини, лисенок.
– Приезжай скорее, – словно заклинание повторил Лис, – извини, что отвлек.
– Глупости какие, не выдумывай, передай Кристине, что я ей вечером позвоню сама. Ну, все, пока, целую крепко.
– Пока, – улыбнулся Лис, глядя на попискивающую телефонную трубку. Было одновременно и грустно и весело и очень-очень тепло.
В кабинет заглянула встревоженная, мрачная, словно туча, Франческа. Речь она, видимо, заготовила заранее и потому начала без предисловий.
– Я никому не скажу, что ты звонил, если ты будешь молчать о том, что слышал, – залпом выпалила она.
Если бы не разговор с Соней, Лис разозлился бы, но теперь его разобрал смех.
– Ничего смешного, – встала в позу Франческа, – сеньору дэ Луидэрэдэс нельзя отвлекать от работы, тебе попадет, если кто узнает.
– Кто узнает? – перебил ее Лис, закидывая ноги на стол, – Я говорил с ней только что, так что все кому надо и от кого мне может попасть уже в курсе.
Франческа по достоинству оценила его маневр, в один момент поставивший все точки над «и».
– Что ты хочешь за молчание?
Лис хотел вначале слегка поёрничать, но, прочитав в глазах загнанной в угол девчонки нечто похожее на отчаяние, передумал:
– Ничего, забудь. Я ничего не слышал, ты ничего не говорила.
– Честно?
Лис оттолкнулся ногой от стола и рывком встал с кресла, точь-в-точь как Макс.
– Честно. Иди уже, а то твоя мамаша опять орать будет.
– Спасибо, – Франческа поспешила убраться восвояси, ей запрещено было подниматься на второй этаж.
Лис вернулся к себе в комнату, вывел на печать сделанные накануне компьютерные рисунки: в порту стояли старинные парусные суда, на мачтах развивались пиратские флаги, на Фернане была пиратская треуголка, а вместо плаща рваный камзол с якорями, и стоял он не у бетонной лестницы, а у бревенчатых ворот. Кристина пришла в восторг, Лис дочитал ей сказку «Пепи длинный чулок» и обещал непременно сделать из ее фотографии портрет настоящей Пепи.
Соня выполнила свое обещание, позвонив Кристине. Случайно подслушавший этот разговор Лис понял, почему она не баловала дочь телефонными звонками – сплошное море слез и просьб приехать как можно скорее, желательно немедленно. Позже телефон оккупировала Мария, Лис увел убитую горем Кристину к себе в комнату, где та и уснула, прикорнув на диване, убаюканная мерным гудением компьютерного вентилятора.
Лис читал в Интернете про психоаналитиков и граффити, попутно просматривая кучу порнушного вида картинок, захламляющих некоторые весьма интересные сайты, посвященные психоанализу. В итоге он ничего не понял кроме того, что психоанализ неразрывно связан с сексом, причем, каким именно образом, осталось загадкой. С граффити же все более-менее прояснилось. Надо сказать, тема секса Лиса не трогала, знал он о том многим большего положенного ребенку, но особенного эмоционального отклика данная тематика у него не вызывала. Однако Мария, случайно заглянувшая в монитор, пришла в ужас. Она собиралась отвезти Кристину в ванную перед сном, но вместо этого пулей вылетела из комнаты.