Яна Батчаева – Эрановум (страница 8)

Наконец, подходит моя очередь. Я становлюсь напротив полной розовощекой девушки в рабочей форме. Она выдает мне кусочек рыбы и порцию неаппетитных, больше похожих на кашу, овощей. Я гляжу на это жалкое зрелище и слегка поджимаю губы. Еда здесь не особенно вкусная и разнообразная. Большинство овощей и фруктов недоступны, а те, что нам готовят практически безвкусные, видимо потому, что они выращены в местных теплицах и никогда не знали солнечного света. Помимо скудной еды, раз в день выдается витаминный коктейль. Он компенсирует плохое питание и пополняет в организме запас витаминов и микроэлементов, которые мы недополучаем. По вкусу он напоминает кисло-сладкий кисель и вполне неплох по сравнению со всем остальным.

– Сядем вместе? – говорит, стоящая возле стеллажа со столовыми приборами Лисса. Я молча киваю.

По пути к десятому столу мы проходим мимо других групп и слышно, как они обсуждают совершенно обычные вещи типа: «Влад, как новый урожай яблок? Удалось приблизиться к ожидаемому результату?», «Катарина, ты будешь сегодня вечером в клубе?» или «Таня, ты же знаешь Эрика из третьей группы? Ты слышала, что он выдал вчера?». Те, кто вышли из комы раньше нас, уже давно свыклись со своей участью и ведут, вполне себе, обыденную жизнь в Новом мире. Меня это сбивает с толку. Я никак не могу понять, как этим людям удается продолжать жить дальше, будто ничего не случилось?

– Думаешь, мы тоже со временем освоимся в подземном городе? – спрашивает Лисса.

– Не знаю, – честно признаюсь я. – но, говорят, привыкаешь ко всему.

– Не хочу привыкать, – грустно говорит она.

«Я тоже» – проносится у меня в голове.

Мы усаживаемся рядом где-то в середине стола. Я несколько минут ковыряю кашу из овощей и пытаюсь понять, что вообще входит в состав этого загадочного блюда. Нехотя заталкиваю пресную, водянистую еду и кривлюсь от отвращения.

– Зато рыба вполне сносна. Попробуй, – раздается приятный низкий голос.

Поднимаю глаза и вижу, что напротив сидит парень, тот самый, которого я видела в капсуле в первый день. Я знаю, что это он, хоть и выглядит сейчас совсем по-другому: от болезненной бледности не осталось и следа, а глаза приобрели уютный дымчатый цвет. Его мужественную внешность подчеркивает массивный подбородок, крупный нос и спортивное телосложение. Внешне молодой человек выглядит грубовато, но взгляд и добродушная улыбка заранее располагают к нему.

– Марк, – представляется он и протягивает большую слегка смуглую руку.

Я мешкаю: заводить новые знакомства сейчас не особенно хочется.

– Понимаю, нам всем нелегко, но ведь так или иначе придется жить здесь, и я думаю, будет лучше, если мы познакомимся друг с другом как можно раньше.

– Мм… правда, что ли? – с сарказмом спрашиваю я.

– Правда, – невозмутимо отвечает Марк.

– А что, я поддерживаю, – говорит голубоглазый парень. – Ник.

Он только что подошел к столу и слышал наш разговор. Ник ерошит золотистые волосы и в улыбке обнажает прекрасные белые зубы. Парень обладает яркой внешностью такой, какая бывает у голливудских звезд или моделей. Очевидно, что он знает это и привык пользоваться своими внешними данными в обычной жизни.

– Лисса, очень приятно. – Девушка протягивает каждому из них свою худенькую руку и мило улыбается.

Теперь все трое выжидающе глядят на меня. Я хмурюсь и тут же получаю острым локтем Лиссы в левый бок. Она смотрит на меня таким строгим взглядом, что я невольно улыбаюсь: забавно видеть на детском лице неподдельную серьезность. Это впервые за все время, когда я на миг забываю, где нахожусь и позволяю себе что-то наподобие улыбки.

– Меня зовут Ева, – наконец, представляюсь я.

Марк снова улыбается мне. Но есть в этом что-то странное, что на миг поражает молнией и пробуждает некую мысль. Я тянусь к ней, но она тут же угасает, оставив привкус разочарования от того, что не смогла удержать ее и понять, что именно так взволновало меня при знакомстве с Марком. От досады я сосредотачиваюсь на своей тарелке. Рыба и впрямь ничего.

Спустя несколько минут Лисса уже без умолку что-то рассказывает нашим новым знакомым. Я не вникаю в разговор, а лишь удивляюсь ей: как можно говорить так быстро, да еще и находить бесчисленное множество тем с людьми, с которыми познакомилась только что? Но вдруг Лисса замолкает. Она пристально смотрит в одну точку на стене словно видит нечто жуткое, что парализует ее. Я пробую рассмотреть то же, что и она, но как ни вглядываюсь в стену за спинами ребят – ничего не вижу. Тогда я слегка касаюсь ее плеча – она вздрагивает.

– Эй, что с тобой было? – спрашиваю я.

Девушка поворачивается в мою сторону, и я понимаю, что с ней по-прежнему что-то не так. Она смотрит сквозь меня пустыми безумными глазами и не останавливаясь бубнит: «это ты, я тебя помню».

Мы переглядываемся с Марком и Ником. Они оба растеряны и напряжены и также как и я непонимающе смотрят на Лиссу. Я нервно сглатываю.

– Да, я тоже тебя помню. Мы познакомились в зале собраний, – я стараюсь говорить с Лиссой как можно мягче.

– Это ты, я тебя помню! – она начинает кричать.

Криком она тут же привлекает внимание всех остальных и вот уже вся столовая наблюдает за развернувшейся картиной. Какая-то девушка испуганно выбегает из помещения и, честно сказать, первое, что мне хочется сделать – это последовать ее примеру. Я не на шутку испугалась. Лисса действительно впала в своего рода приступ безумия. Она все продолжает кричать и кричать одну и ту же фразу, пока не падает в судорогах на пол. Девушка закатывает глаза, начинает задыхаться. Я хочу помочь ей, но не знаю как. Шок сковал меня. Марк ориентируется быстрее: он мгновенно подбегает к девушке, снимает куртку и подкладывает ей под голову, а затем поворачивает ее на бок. Я опускаюсь рядом с ними. Несмотря на то, что тело Лиссы корежится в судорогах, она сумела-таки схватить меня за плечо. Она так сильно сжимает руку, что я морщусь от боли. Девушка тянет к себе и хриплым голосом шепчет: «это ты». Внутри меня все леденеет. Я в жизни не видела ничего подобного и уж точно не становилась объектом чьего-либо сумасшествия. Марк вырывает мою руку из крепкой хватки Лиссы и просит уйти.

– Почему? Я же только хочу помочь ей.

– Просто уйди из ее поля зрения, – грубо говорит Марк, а затем смягчившись продолжает: – поверь, так будет лучше.

Я как ошпаренная вылетаю из столовой. На глазах предательски выступают слезы и город передо мной расплывается пятнами. Словно из неоткуда возникает силуэт. Он появляется так быстро, что я не успеваю остановиться и врезаюсь в него на всем ходу.

– Извините… – бормочу я себе под нос.

– Что-то случилось? – спрашивает знакомый голос.

Я всматриваюсь в силуэт и вижу, что передо мной возвышается Сандр. Он слегка склонил голову набок и внимательно изучает мое лицо, так, что становится не по себе и я отвожу взгляд в сторону.

– Ничего.

Я тут же пытаюсь уйти, чтобы избежать дальнейших расспросов, но он останавливает меня и снова возвращает в прежнее положение.

– Поговорим в моем кабинете.

– Не хочу, – грубо говорю я.

– Это был не вопрос. Иди за мной. Или ты хочешь, чтобы я вел тебя за руку?

– Угу, мечтаю, – с сарказмом отвечаю я и закатываю глаза.

Левый уголок его губ дергается вверх в полуулыбке. Он словно забывается на мгновение, но тут же выпрямляется и принимает свое обычное выражение лица.

Мы поднимаемся все по той же широкой лестнице, которая тянется вверх мимо всех четырех этажей и подходим к двери с надписью «Сандр, куратор 4 и 10-й групп». Он прикладывает свой браслет к считывающему устройству, после чего раздается короткий писк и дверь открывается. В кабинете мало мебели: рабочий стол, с небольшой стопкой бумаг в левом верхнем углу, планшет, одинокий узкий шкаф с тремя папками и несколькими исчерченными рулонами бумаги, а чуть левее два кресла темно-серого цвета, одно из которых куратор предложил занять мне.

– Итак?

Я закатываю глаза и устало вздыхаю, всем своим видом показывая, что не особенно жажду говорить по душам.

– Послушай…

Он подходит, садится на корточки передо мной и оказывается близко. Слишком близко. Сандр смотрит прямо в глаза и, кажется, видит меня насквозь. Его взгляд заставляет пульс биться чаще. Я нервно сглатываю. Напряжение внутри растет с каждой секундой, и я чувствую себя обнаженной перед ним. Хочется убежать.

Куратор продолжает:

– Я несу ответственность за всю вашу группу. То, насколько вам удастся успешно справиться с произошедшим, а после социализироваться в Новом мире, лежит на моих плечах. Я уже говорил это. Поэтому если что-то не так, скажи, а я попробую помочь.

– Что-то не так? Серьезно? Да здесь все не так! – громко возмущаюсь я и тут меня словно прорывает: – Еще месяц назад, я была уверена, что у меня есть по крайне мере мама и сестра, а теперь никого нет. Мало того, мы все находимся под землей, без солнца и черт знает сколько еще времени будем жить здесь! А больше всего не так, так это то, что похоже все остальные не находят в этом ничего страшного и делают вид будто все в порядке!

Я срываюсь, кричу, выплескиваю весь свой гнев и отчаяние, но легче не становится. Боль еще сильнее иглами жалит сердце и давит в груди, пытаясь разорвать ее на части. Мне так хочется сдаться, упасть и просто рыдать дни напролет, но гордость не позволяет показать, насколько я на самом деле слаба и как трудно продолжать жить несмотря ни на что. Да, я готова отдать всю оставшуюся жизнь, лишь бы прожить хотя бы один день так, как раньше, до войны, когда все близкие были живы, когда светило солнце или шел дождь, неважно, главное, чтобы небо над головой. Но когда думаю так, мне становится стыдно, ведь родители всегда старались нас воспитывать сильными, волевыми людьми, а я впадаю в отчаяние вместо того, чтобы выжить и сохранить память о них. Ведь пока живу я – живут и они во мне.