Яна Алексеева – Сны мага (страница 32)
Над горами грохнуло.
Проклятые золотые скалы запели, треск и хруст, шелест и скрежет всколыхнули воздух. Эхо разбилось на осколки и гулким куполом вознеслось к лиловеющему небу, обрушилось волной на стоящих на обрыве людей, едва не сбросила в воду троих наемников, перебегавших по сходням на палубу с мешками на плечах. На долгий-долгий миг уши пронзило болью, а прочие звуки исчезли. В глазах потемнело.
Открыв глаза, Ланъюн с облегчением понял, что все еще стоят, его, правда, подхватил кеду, а в ногах ощущалась противная слабость. Контрабандист, моргнув, увидел, как губы старого кеду шевельнулись. Сколько времени он потерял?
Звуки вернулись в уши спустя несколько ударов сердца.
— … что?
— У Кехана оставалось два бахан, это первый сработал, я так думаю, — рассудительно прогудел кеду, перехватывая Ланъюна за подмышки.
— И что? — ноги совсем не держали, пересохшие губы на вкус были солеными, в глазах двоилось. Почему, ведь остальные, кажется, были в порядке, торопливо перебрасывая груз.
— Кехан очень эффективен. И эффектен. Думаю, можно потихоньку выбирать один якорь, вам же металл не лишний. С отливом сампан как из арбалета стрела полетит, едва обрубим остальные канаты… Мы почти всех лошадок завели уже.
И правда…
Где-то отдельно от застывших, словно жучок в меду, мыслей придворного контрабандиста, перекрикивались матросы, бегали наемники, родичи тревожно зазывали на борт.
Он идет, идет…
Мысль снова застыла, перерванная новой волной грохочущего рокота. Он был какой-то другой. Скорее протяжный, долгий выдох, стон, чем резкий, пронзительный крик. И раздался куда более близко.
Слишком быстро, корабль тут как на ладони, а в погоне настоящие маги.
Сглотнув, Ланъюн посмотрел вверх. Одна из золотистых вершин прибрежной гряды, не самая высокая, та, что буквально в двух поворотах от бухты, приметная трехглавая с горизонтальной белой слюдяной полосой, сверкающей на солнце, начала медленно клониться вбок, с нарастающим шелестом буквально осыпаясь мелкими кусочками. Куда-то в морские глубины, теперь уж точно разрушая тропу…
Кеду торжественно кивнул.
По этому жесту наемники неожиданно ловко и быстро похватали оставшиеся тюки и просто закинули их на борт. Ланъюн поморщился, ощущая себя таким же свертком, будучи передан с рук на руки парочке в белых камизах. Они, тревожно оглядываясь на узкую тропу, ловко перетащили его на борт, прислонили к каким-то тюками, и бросились на помощь матросам. Впрочем, не до нежностей.
Эхо, разгулявшееся между пока еще стоящих скал, пело о сражении, о крови, о смерти.
Смаргивая двоение в глазах, Ланъюн смотрел на тропу. Она выворачивала из-за низкой плоской скалы и тянулась, цепляясь за откос, огибающий бухту и расширялась в утоптанную площадку, к выравниванию которой он сам много лет назад приложил руку. На земле остался кеду наемников Джихан Беру и еще один, в белом.
А еще один пережимал горло капитану, не давая возможности скомандовать отплытие.
Солнце золотило скалы, испещренные багрово-синими тенями, ожидание тянулось бесконечно. Всего несколько ударов сердца.
И под грянувшие вопли из-за поворота выкатилась фигура, крутнувшись волчком, удержалась на самом краю, изогнулась по кошачьи и вцепившись за попавшийся выступ. Кажется, пыль и кровь в равной мере покрывали наемника, прикрывающего отход отряда. Удивительно, что он жив.
Пора отплывать?
Но вместо того, чтобы бежать к сходням, наемник начал медленно пятиться, очень аккуратно нащупывая путь среди мелких острых, Ланъюн помнит, камней.
Но почему?
Кеду проорал какой-то приказ, и все наемники как-то разом изготовились к атаке.
Этот Кехан успел сделать еще пару шагов, и под шелест камня на тропку выскочил клубок, распавшийся сразу на четверых, нет троих… один на камнях не удержался и с коротким воплем грянулся в шипящие волны… преследователей.
Ланъюн никак не мог разглядеть подробностей, в глазах все еще двоилось. Испуганное сердце разогнало кровь так, что в ушах не было ничего, кроме гулких дробных ударов.
Преследователи рванули вперед, один из них, бледный тощий маг в длинном пропыленном одеянии, махнул рукой. Сверкнуло, грохнуло, в воздух поднялось пыльное крошево. Но — наемник все еще медленно отступал, а один из преследователей застыл, прижавшись спиной к стене, пришпиленный к ней осколками.
Запоздало Ланъюн разобрал, что в руках этого Кехана змеится плеть. Она танцует, то свиваясь в воздухе, то жаля пытающегося приблизиться преследователя с двумя короткими серпами. Тот рвется, рвется, рвется вперед, но в поднимающейся пыли танцует собранная из металлических чешуек полоса, раз за разом выбивая шипящие пронзительно-белые искры из атакующих клинков.
Плеть путает, сбивает, тянет время, ослепляет.
Маг не может подобраться ближе, беснуется. С его рук срываются темно-багровые огни, один за другим, быстрой чередой, прожигая воздух, несутся вперед.
Этот Кехан что-то делает… как? Отступая, одной рукой ловит шипящие огоньки, по велению второй танцует плеть, не давая наступающему охотнику подобраться ближе. Только на один шаг, который наемник сделал назад. Совсем недалеко от площадки, где замер кеду.
Сквозь пыль и грязь можно разобрать, как шевелится третий, пришпиленный к стене, охотник, пытаясь выдрать из тела осколки.
Снова маг с диким криком швыряет огонь, вода, воздух и камни стонут, кричат и кипят, забивая горло дикой взвесью пепла и пыли.
И опять наемник ловит огонь рукой.
А дальше, в долгое растянутое мгновение, он плавно кидает что-то в ответ, словно пойманный в стеклянный шар огонь, одновременно выкручивая плетью петлю, выбивая клинки из рук немага, захлестывая его в жесткую ловушку, рывком фиксируя чешуйки, гибко разворачивается, ведя рукой, сбрасывает с обрыва преследователя, выпуская и плеть, летит вперед, к кораблю, ловя спиной удар и распускающийся на тропе нестерпимо жаркий ярко-алый цветок. В движении, почти полете, его перехватывают двое, ждущие на берегу, и буквально швыряют в сторону корабля, наемник перекатывается по палубе, сбивая кого-то, двое прыгают следом, матросы рубят последний канат, с грохотом рушится в бухту кусок скалы, не выдержавший испытания пожирающим огнем, за каменной золотой пылью и водяной взвесью с борта поднявшегося на волне корабля видна темная фигура беснующегося на краю скалы мага. Внизу беснуются черные воды. Этот Кехан поднимается с палубы, весь — словно обезличенная маска крови и пепла, не скрывающая пустых золотых глаз, сдергивает с руки полосу широкого браслета и, широко размахнувшись, швыряет его в сторону стремительно отдаляющегося берега, и браслет разбухает в шар синего огня, и магия сталкивается с магией оставшегося на берегу преследователя, оседая черными хлопьями, крики захлебываются за грохотом вод.
И мгновение заканчивается, когда на гребне волны сампан под крики моряков и пассажиров вышвыривает в свободные воды через узкий проход.
Оседает золотая пыль, черный пепел, дым и пена. Берег разрушенных золотых скал остается позади. Впереди только море. Ланъюн закрывает глаза и дышит, до боли вцепившись пальцами в какую-то снасть.
Все, Рё для них всех закончилась.
В ряду исторических работ, описывающих падение цивилизации Рё (напомним, это исторически сложившийся регион на соседнем континенте, расцвет которого пришелся на 1 век эпохи Династий, а падение примерно совпало с 3 веком эпохи Династий), наиболее интересным является многотомный сборник рукописей, собранный, вероятно, одним из беглецов, успешно добравшихся до побережья нашего континента. Авторство именно собравшего рукопись в единое целое, установить не удалось, однако по содержанию можно предположить, что это опальный придворный, много путешествующий по стране или наемник одной из независимых компаний. Возможно, и то, и другое одновременно, в смутных беспорядках, которые рисуются по этим записям, произошло смешение каст. Кто-то предполагает, что это был один из опальных магов. Однако это мало вероятно, слишком строги были уставы тогдашних гильдий.
Итак, свитки рисуют картину разрушений и беспорядков, обвиняя в этом, косвенно — ослабевшую центральную власть, а прямо — некие мистические явления, консолидировавшиеся в виде «эхли медани», потусторонней нечисти. Следует также отметить, что за всю свою историю страна Рё пережила множество магических катастроф, спровоцированных Гильдиями магов. Это могло сказаться на мировосприятии низших каст Рё.
Из списка можно выделить записи Бисван Вани, целительницы, участвовавшей в самых последних попытках удержать земли от захвата потусторонним или соперничающими лордами, не совсем ясно; свитки, принадлежащие купцу одной из торговых гильдий, ведущего счет вывезенных за море людей; заметки главы наемного отряда «Белое дерево», сетующего на засилье обнаглевших магов. Также интересны атмосферные зарисовки, принадлежащие перу некоего Харита Синего, описывающие быт и нравы передвижных городов наемников, и злостные язвительные заметки Болотного лорда, ведшего с источником среди морских контрабандистов.
Однако же наиболее ценными для историков, не склонных к мистическим описаниями, являются пометки автора сборника, сопровождающие каждый свиток. Не указывая конкретных дат, эти пометки, тем не менее, привязывают события к определенным периодам в четком хронологическом порядке.