Яна Алексеева – Сны мага (страница 14)

Тело сосредоточилось на движении, раз за разом воспроизводя шаги, развороты, танцующий ритм огня и клинка.

В слитное движение вклинился кто-то смутно знакомый с подходящим ритмом и ловким шагом. Второй клинок вклинился в узор, размывающийся огненной волной, воздвигая движущийся щит.

Хлесткие удары плетей не давали отступить, но и сами не двигались вперед, связанные огненным шитом. Смола трещала, едким дымком омывая легкие, перебивая дыхание.

Дышать не обязательно.

Тот, что с клинком, рядом, двигался в том же ритме, отставая на полтакта. Страховал. Был щитом и огнем. Шаг вперед, два назад, водоворот, разворот, выпад и хлесткий удар.

Звуки сливались. В ушах только гудела кровь и стучало сердце, отбивая ритм движений. Шаг, второй, разворот, выпад, пропустить над собой клинок, растянуться в долгом выпаде, плеснув огнем.

Густой тяжелый дым застилал поле зрения, за бледно-зеленой, пробиваемой иногда багровым лучами заката пеленой не было видно башни, только парапет на пару шагов вперед. И пляска эхли медани, рвущихся вперед, к стене их щитов.

Чего. Ждут. Маги?

У наместника есть. Маги.

Ждут. Пока наемников спишут в расход?

Сзади загудело, воздух нагрелся, и короткие волосы на затылке встали дыбом.

Маги!

Танцующий рядом клинок, кажется, не чует собирающегося удара?

— Вниз! — Кехан, рухнув на крошащиеся плиты, схватил продолжавшего движение партнера по танцу, швыряя его следом.

Огненная стена прокатилась над ними, выжигая туман и воздух, обжигая гортань и зажмуренные глаза. Ткань куртки не защищала спину от неестественного жара, буквально приплавляясь к коже.

Но едва огонь прокалился над ними, Кехан вскочил с дымящихся камней, бросаясь следом.

Он знает, помнит, как близко можно держаться к огненной стене, как уворачиваться от протуберанцев, выплескивающихся в стороны, когда маг теряет контроль, как держаться на границе безжалостного жара, высушивающего глаза.

Продолжая. Двигаться. Жить.

Факел отброшен.

Два клинка танцуют в руках, добивая осыпающиеся тени в багрянце движущейся огненной стены.

Рядом в повторении танцует более длинный и тонкий клинок, по обугленным камням стучат каблуки.

Кехан ступает бесшумно. Только хрустят ошметки хорошо подпаленных эхли медани.

Огненная стена распадается на отдельные струи, преследуя добычу, падая вниз, туда, где еще клубится зеленый туман.

И Кехан резка замирает в конце узкой тропы, в которую превратился еще недавно широкий парапет, едва не сделав шаг следом.

Башня почти полностью разрушена взрывом, проеденная то ли огнем, то ли едким туманом крыша, рассыпавшись, лежит трухлявыми кусками на грудах камней. Виден осыпавшийся, узкий остаток встречного парапета, где сгрудились маги в длинных серых мантиях, выплескивающие с растопыренных рук вниз, на остатки клубящегося зеленого тумана, тонкие полотнища силы. Стихийники кесэт Кепкаран[28]?

Отчего не отреагировали сразу после поднятой тревоги? Огонь, пожалуй, самый надежный способ сразиться с горными эхли медани и победить.

Действительно хотели перемолоть три отряда наемников, чтобы им не платить? Так в итоге вышло дороже, башню и изрядный кусок стены отстраивать дороже, чем выплатить положенное охране.

Вероятно, есть иная причина опоздания магов.

Клинки напоследок рисуют круг, подчиняясь резкому рывку кожаных лент и кромсают последнюю тень, медленно скользящую в воздухе в последних лучах заката.

Рядом стоит, напряженно глядя вниз, мальчишка-наемник из Кауи Рижан, которого он когда-то осадил на рынке Менджубы.

Это буквально судьба?

Но размышлять о ней некогда, потому что, едва закончилось сражение, тело догоняет боль в обожженной спине и ногах.

Кеду Демри недовольно оглядывает царящий в помещении беспорядок. Он в своем роде выдающийся. А кеду Демри много лет водит наемников по стране Рё в паре с Бхати, и беспорядка повидал за это время немалое количество.

Но этот…

Этот беспорядок, который должен был стать легким, простым и долгим наймом вдруг стал очень кровавым и болезненным для двух отрядов наемников, местной гильдии и стражи. Неожиданное нападение горных эхли медани сняло кровавую дань со всех.

Пятеро погибших, из них двое опытных наемников, почти друзей, более десяти раненых, многие из них с сильными ожогами. Выживут ли? Точнее, переживут ли следующий день?

И это только Джихан Беру.

Целитель Кауи Рижан тоже крутится рядом, обмазывая мазями и прикладывая припарки к ранам своих людей. В этом отряде пострадало больше, почти все они приняли удар с другой стороны рухнувшей сторожевой башни и внизу, в развалинах. У людей Кауи больше сломанных костей, чем целых рук и ног. Двоим, заваленным камнями, что не чуяли себя ниже груди, пришлось дать удар милосердия.

Стража с обрушенной башни погибла поголовно, сколько-то раненых сняли с обломков крепостной стены, и почти все старшие маги, специализирующиеся на огне, в гарнизонной кесэт были отравлены ядовитой смесью, таинственным образом попавшей в еду.

Поэтому зал, используемый как лазарет переполнен, напоен шумом и болью, криками и руганью, бряцаньем металла и грохотом.

Люди вперемешку лежат и сидят на тонких матрасах и жестких лавках, кто-то надрывно стонет, кто-то в голос кричит.

Пахнет кровью, горелой плотью и смесью трав и эликсиров.

На стенах развешаны фонари, потому что за узкими бойницами царит ночь.

Плохая ночь, ночь смерти.

И была бы она еще хуже, если бы нелюдимый малахольный бывший райя не поднял тревогу вместо мертвой, как камень стражи, и не ломанулся вперед, вгрызаясь своими короткими бенго в атаку тварей.

Демри развернулся, выискивая среди своих раненых этого Кехана.

Хмыкнул.

Так уж и малахольный этот райя? Это была, пожалуй, ошибка с его стороны. Нелюдимый, да. Но упрямый, надежный, знающий, набравшийся опыта. Со странными убеждениями, иногда заставляющими творить подлинную ерунду вроде спасения отстающих обозов. И все же, кажется, с подходящей для хорошего наемника чуйкой. И не малахольный. За прошедший оборот нарастил силу.

Кехан с безмятежным отсутствующим лицом сидел на лавке, обнаженный по пояс, демонстрируя оплетенное сухими мышцами, словно плетями кауи, тело и целитель Кемри, ругаясь, наносил ему на спину толстый слой какой-то сине-зеленой мази. Рубаху и куртку с попавшего под огненную стену наемника пришлось срезать. Как и часть волос с затылка.

Но в этот момент, кажется, он сожалел не о причиненной боли, а о расходах на покупку новых. И что-то диктовал молодому ученику в длинной подпаленной мантии, крутящемуся рядом со свитками в руках.

Кажется, список каких-то ингредиентов, сквозь шум было не разобрать.

Впрочем, то, как резво он вскочил и понесся следом за огненной стеной, которую без предупреждения швырнули в медани и в них ученики — маги, очень многое говорило о его терпимости к боли.

Потому что случайный напарник из Кауи Рижан по прорыву сейчас лежал на скамье и громко стонал, или рычал даже, сквозь кляп, пока с него срезали кожаную сбрую.

Этот прорыв, надо сказать, действительно их спас.

Когда упал щитоносец из линии, Демри на мгновение подумал, что все, здесь, под когтями эхли медани закончится история Джихан Беру. Никто не удержит стену щитов с получившейся в защите дырой, особенно бывший райя с горящей палкой. Но этот Кехан рванулся вперед, шагнул, закружился стремительно водоворот огня в его руках, миг спустя опознанный как хороший, просмоленный факел. Этот райя упал словно в естественный ритм агрессивной атаки, прикрывая линию.

Демри, пожалуй, не мог бы описать происходящее. Это было как танец, где каждое стремительное движение тела, рук и ног выверено и точно. Разворот, вращение, удар, шаг по инерции, водоворот, уклонение… четкий, резкий, стремительный смертоносный танец.

И этот факел, и этот короткий клинок, один из двух, что лежат сейчас у него на коленях, держали стену, держали, держали невообразимо долгие мгновения… пока к танцу клинков не присоединился еще один, молодой Кауи Рижан, превращая стену из защитного огня в двойную.

Без этих двоих точно было бы хуже.

Интересно, однако, почему именно этот Кехан поднял тревогу? Он так чутко спит?

Демри вздохнул и вышел из лазарета в поисках Бхати. Нужно выбивать из нанимателей компенсацию. У одного из погибших, он знает, была семья, насколько может завести таковую бродяга, не задерживающийся нигде более чем на сезон дождей.

Невысокий смуглый мужчина в свободных струящихся одеяниях серого цвета, только смутно напоминающих мантии магов, неспешно вышагивал вдоль ряда, состоящего из неуклюжих, ломких подростков.

Черные, отливающие синевой волосы мужчины ниспадали до талии темной волной, черты лица, тонкие, строгие и симметричные, ничуть не походили на широкоскулых джэлапэ и выдавали чужака. Но ведь эхли медани не допустили бы на территорию сторожевой башни?

Тощие подростки в простых туниках и полотняных штанах нервничали, сжимаясь, когда на них падал холодный взгляд. Было холодно, ветер теребил подол серого одеяния и тонкие полы одеяний мальчишек.

— Итак, вас, самшу, собрали здесь для обучения воинскому делу. Своими жизнями и своей службой позже вы оплатите это ученичество Наместнику Рё. А сейчас слушайте. Вы будете учиться выполнять приказы и сражаться любым оружием. И первое, что вам надо запомнить — оружием может быть что угодно. Меч, крис, лук, топор, булава, простая дубина, камень или веревка. Но самым опасным оружием всегда будет человек. Вы — свое самое опасное оружие, и самое надежное. И сегодня мы начнем закалку этого оружия.