Ян Валетов – Путь Проклятого (страница 22)

Иосиф перевел дыхание, сдерживая гнев, готовый прорваться наружу, и ответил сдавленным голосом, подрагивающим от переполняющих его эмоций.

– Да, я просил Тита Веспасиана выполнить обещание. Да, я просил и за тебя, сикарий, хотя поначалу хотел выдать тебя римской страже. Жизнью своей ты обязан мне и еврейской принцессе – Беренике, которую вы, канаим, ненавидите всем сердцем. Так уж случается, что мы часто обязаны тем, кого ненавидим…

– Да? – переспросил Иегуда и снова двинул вверх-вниз белой мохнатой бровью. – Ты понимаешь это, Флавий? Тогда у тебя есть шанс стать действительно великим писателем. Никто не напишет историю народа лучше, чем изгой. Ничто не делает нас более точными в деталях, чем ненависть тех, о ком мы пишем. При жизни тебе никогда не вернуться к своему народу. Но у тебя есть шанс оказаться для него полезным после смерти. Спасибо тебе, Иосиф! Пусть Бог хранит тебя на твоем пути! Спасибо тебе за подарок, что висит на моем поясе – я использую его по назначению. Спасибо тебе за моё спасение – пусть ты и выручил меня сгоряча. Нехотя, но ты продлил мою жизнь…

– Прощай, – процедил Флавий, отворачиваясь. – Это Яхве продлил твои дни, Иегуда.

– Это сделал ты, – сказал Иегуда. – У Бога нет рук, Иосиф, но у него есть люди. А у людей есть воля. В том, что мы делаем или не делаем – виноваты мы, и Бог здесь ни при чем. Ты продлил мне жизнь, Бен Маттиаху, я говорю тебе спасибо и за себя, грешника, и за остальных, которых ты считаешь праведниками. Тебе зачтется всё, уж поверь, я знаю… Прощай.

Глава 11

Израиль. Иудейская пустыня.

Наши дни.

С первого взгляда засады на шоссе не было.

Впрочем, убедится в этом на все 100 % можно было только выйдя на открытое пространство. А выходить на открытое пространство в таком растрепанном виде было неразумно. Любой сотрудник курортной полиции забил бы тревогу, и объяснять что-то прибывшему подразделению безопасности, тем более, лежа физиономиями вниз на раскаленном асфальте, очень неудобно.

Время приближалось к пяти вечера. К этому часу туристические автобусы начинают отваливать от сухопутных причалов Эйн-Бокека, и, отблескивая на низком солнце зеркальными боками, несутся по 90-му шоссе на север и на юг, развозя разморенных жарой и грязевыми ванными туристов в отели Иерусалима, Тель-Авива и Эйлата. Движение по асфальтовой реке на какое-то время становится оживленным, потом шоссе пустеет и к темному времени суток движение на нем стихает.

– Нам надо купить одежду, – сказал дядя Рувим, – оглядывая окрестности из укрытия в тени скалы. – В нашей перепачканной рванине мы и десяти минут не продержимся в людном месте. У кого как с деньгами?

С деньгами было плохо у всех.

То есть – совсем плохо.

Их не было.

В джинсах у Арин завалялись несколько монет по пять шекелей, но эти сбережения проблемы с одеждой, едой и питьем не решали.

Профессор Кац обшарил багажники трофейных квадроциклов и разочарованно зацокал языком – ну, вылитый бухарский еврей, обнаруживший недостачу в кассе. Рувим и не походил на звезду современной археологии – за последние пару суток дядя потерял весь профессорский лоск, обгорел больше, чем за долгие недели экспедиции, обтрепался и осунулся, только хвост седых волос на затылке по-прежнему торчал со всем возможным оптимизмом. Хотя оснований для оптимизма явно не хватало.

– Ну, и какие будут предположения? – осведомился профессор невесело. – Кого будем грабить? Нам надо хотя бы пару сотен долларов, не меньше. А еще лучше – больше. Купить телефон…

– Арендовать машину было бы неплохо, – продолжил Валентин.

Он тоже спрятался в тень и с наслаждением цедил теплую воду из пластиковой бутылки – медленно, по несколько капель.

– Ну, да, – улыбнулась Арин, сидевшая совсем рядом. – Арендовать…. Без документов, без кредитных карточек, без денег на залог…. Машину нам уж точно придется угнать!

Дядя Рувим одобрительно глянул на нее через плечо.

– Мыслишь правильно, – подтвердил он, разглядывая подступы к туристической тропе, которая вилась между скал по направлению к Эйн-Геди. Он потер красные, раздраженные солнцем и пылью глаза. – Значит так, есть следующие соображения. Первое, если мы ничего не сможем продать – мы ничего не сможем купить. Ясно?

– Что мы будем продавать? – спросил Валентин.

– Ну, тут выбор у нас невелик, – покачал головой профессор. – Или оружие, или квадроциклы. Продавать кого-то из вас в мои планы не входит. Продажа оружия – не лучший вариант. А вот квадроциклы…. Хоть и без документов, но вещь ценная! Как ты думаешь, Арин, в бедуинском хозяйстве найдется место двум железным коням? Долларов по пятьсот за штуку?

Он похлопал по пластмассовому кожуху одного из вездеходов.

– Состояние – отличное. Несколько дырок от пуль в обшивке на ходовые качества не влияют.

Арин кивнула. Идея явно пришлась девушке по душе и глаза сразу заулыбались.

– Да любой бедуин, Рувим… – начала, было, она и тут же задумалась. – Хотя…. Не любой. Ты же знаешь….

– Я как раз знаю одного, – сказал дядюшка уверенно. – Не то, чтобы мы дружили, он такой мужчина был, обстоятельный, не слишком общительный. У нас в подразделении служил, следопытом. Настоящий гашаш[14]! Наши задницы столько раз выручал, что и пересчитать трудно! Ребята шутили, что Зайд след птицы в небе на вторые сутки видит! И живет, если мне не изменяет память, где-то неподалеку, съезд с Первого налево. Я проезжал много раз и все никак не нашел времени заехать. Вот, shit! Надо было больше узнать про их обычаи! Слушай, Арин, какие из них оседлые, а какие кочуют?

Арин пожала плечами.

– Ну и Бог с ними, – огорчился Рувим. – На месте разберемся. Хорошо, что не в Негев надо пробираться. Я уже сидеть не могу, все болит. Думаю, что меня он закладывать не станет в любом случае. Как-то договоримся….

Он гонял курсор по карте навигатора, разыскивая нужный район.

– Вот, – наконец-то заявил он. – Похоже этот съезд. А если не этот, то вот тот. Или вот этот. Если они не ушли отсюда…. А если ушли?

Дядя с негодованием почесал у себя под «хвостом».

– Если бы я понимал, куда мы можем сунуться! Если бы я вообще хоть что-нибудь понимал!

– Ты хочешь попасть в город? – спросил Валентин.

– Я хочу попасть в Иерусалим. Нам просто позарез надо попасть в Иерусалим.

– И что дальше? – задала вопрос Арин. – Будем прятаться?

– И прятаться тоже, – ответил профессор, ставя метки на карту. – Но не только прятаться. Если мы ляжем на дно, то найти нас будет трудно. Но возникает второй вопрос – сколько мы сможем прятаться, до того, как нас найдут? Вы же понимаете, ребята, что за нами гоняются не просто так. И не простые люди! Я и представить себе не могу, с кем, на каком уровне и как они решали вопросы! Почему все тихо?

– А, может быть, все представили, как очередные разборки? – предположила девушка, перешнуровывая ботинок. – Например, разборки русской мафии с торговцами древностями? Или еще что-нибудь такое же? Ведь раньше такое случалось….

– Возможно. Но все равно надо решать на самом высоком уровне. И долго такая ложь не проживет.

– А если им не надо долго? – Валентин не мог представить себе здешние расклады, но в родной Украине спрятать можно было все что угодно и на какой угодно срок. Как и в России. Как и в Белоруссии. Как и в Молдове, Казахстане и любой другой постсоветской стране. Были бы деньги, здоровая наглость и политическая воля, и события не попали бы на страницы газет или на ТВ-экраны.

Понятно, что в Израиле скрыть события такого масштаба труднее, но Шагровский, проработавший в медиа не один год, отдавал себе отчет, что люди везде одинаковы и там, где нельзя кого-то подкупить, там можно запугать, и, наоборот….

А уж если в игру вступают более-менее весомые политические силы, закон о свободе информации стоит не дороже той бумаги, на которой напечатан! Везде есть свои «важные государственные соображения», и совсем не факт, что те люди, которые эти соображения высказывают, не имеют своего мнения насчет событий в Мецаде. Выводы делать было не из чего, но и простые предположения наводили на печальные мысли.

– Если им не надо надолго, то нас, конечно, это устраивает больше, – отозвался Кац. – Только кажется мне, что для нас и ненадолго – очень большой срок. Во всяком случае, до конца этого «ненадолго» надо дожить. Ну, мальчики и девочки, если память меня не подвела, то нам до моего гашаша часа полтора-два пути – по седлам! Как говорил мой русский друг Беня Борухидершмоер, большой любитель верховой езды – только идиоты думают, что яйца бьются исключительно о сковородку!

Валентин рассмеялся, а Арин с недоумением посмотрела на дядю Рувима, но вопросов задавать не стала.

Профессор, кряхтя, встал и с трудом разогнул спину.

– И он был прав, черт подери!

Валентин взобрался на квадроцикл, стараясь не кривить лицо. Шутка родственника была, что называется, в самую точку, но – куда деваться? Впереди были еще несколько десятков километров пути, в конце которого беглецов ждала неизвестность.

Глава 12

Иудея. 70 год н. э.

Крепость Мецада.

Бен Яир лично руководил тушением пожара, но даже самый отъявленный глупец мог понять тщету его усилий – попавшая на угли вода взлетала к небу облаками белого пара. Жар от горящих бревен был нестерпим, воздух раскален пламенем и жарким весенним солнцем. Слишком близко подошедшие к огню люди едва не теряли сознание, но оставались в живой цепочке, протянувшейся от ближайшей цистерны до подпорной стены, на глазах защитников превращающейся в груду углей. Вождь осажденных, последний вождь восстания, покрытый копотью, с нечистой обожженной бородой и красными от дыма глазами, метался перед стеной огня, поливая раскаленные бревна из кожаного ведра. Он не подавал пример и делал бы то же самое, даже если бы остался один – Элезар не знал слова «сдаться», и никогда, даже в самые страшные минуты, не признавал поражения.