Ян Валетов – Проклятый. Евангелие от Иуды. Книга 1 (страница 77)
Бен Яир замер на стене, так и не закончив своего безумного танца.
Несколько мгновений он глядел на то, как пламя поедает свою законную добычу, а потом повернулся, мазнув взглядом по Иегуде, спрыгнул вниз, в дрожание раскаленного воздуха, и пошел прочь от пожара, примерявшегося пожрать его. Волосы на голове сикария дымились, борода подернулась серой пенкой, а глаза были пусты и мертвы — казалось, зрачки поглощают свет дня и прячут его в глубине души бен Яира, черной от засохшей крови жертв.
Глава 13
Тот самый, похожий на мышь, человек по имени Морис, который в свое время нанял Карла Шульце в брассерии на бульваре Капуцинов, сидел на Тель-Авивском променаде перед стаканом холодного апельсинового фреша с раскрытым лэптопом на коленях.
Электронное письмо, пришедшее к нему с анонимного сервера (расположенного, кстати, в городе Аделаида, в Австралии), заставило его задуматься.
На самом деле содержание письма было простым и понятным. Ну, что можно не понять во фразе: «Действуйте на Ваше усмотрение»? Но именно эта кажущаяся простота ввергала Мориса в некоторое подобие ступора.
Действовать на «усмотрение» означало, что его наниматели перекладывают на него всю ответственность за операцию. Практически Первый самоустранился, зато Морис оказался на краю окопа, на четвереньках, с нарисованной на голой заднице мишенью — не самая лучшая позиция для человека, который работает не за идею, а за деньги.
Рассказывая Шульце, что у него есть возможность промазать только один раз, Морис говорил чистую правду — у Карла была только одна попытка. У самого Мориса попыток было две. Или, возможно, три. Но не больше, а сколько именно безнаказанных промахов позволят ему наниматели, Морис не знал. И знать не хотел. И задумываться не хотел. У него всегда все было в порядке. Он нанимал лучших из лучших — при неограниченном (в разумных пределах) бюджете это было нетрудно. Достаточно было знать нужных людей, а Морис имел доступ к информации. Он начинал службу на набережной Орфёвр[125], но быстро понял, что стал не на свою сторону. Начальство после некоторых случаев начало к нему внимательно приглядываться, и Морис дал согласие на перевод из Парижа в Марсель, и уже в Марселе, продолжая начатую в Париже партию, едва не попался на коррупции отделу внутренней безопасности. «Едва» не означает «совсем». Прямые улики Морис успел уничтожить, показаний против него никто не услышал. Делу ход не дали — нет, всё и всем было понятно, но для обвинения материалов собрать не удалось. Морис успел уволиться, и громкого скандала не получилось, но люди, которым он оказывал услуги, оказались очень благодарными.
Дело было не в деньгах, дело было в связях. Дело было в том, что даже без удостоверения в кармане Морис остался человеком, которого ценили. За его умение договариваться, за умение организовывать, за умение заметать следы и принимать решения в самых неблагоприятных ситуациях.
А следующий этап поставил его над преступным миром.
Из нанимаемого он стал нанимателем, и сделал это человек, который пришел от Первого. Именно работа на Легион перевела Мориса в высшую лигу, и он прекрасно отдавал себе отчет в том, что большие деньги просто так не платят и большие полномочия просто так не дают. Он работал с четырьмя региональными легионами и получал свой немаленький процент с четырех сторон. В принципе Морис мог давно уйти на покой и жить себе на острове поблизости от Кариб. На собственном острове. Но пенсионного соглашения у него с нанимателем не было, и попытка поговорить на эту тему закончилась ничем. Вернее, Морису дали понять, что пенсия для него не предусмотрена — три из пяти его счетов оказались недоступны почти на неделю, и разблокировались только после того, как он позвонил по контактному телефону и объяснил, что полон желания и сил работать.
Потом случился прокол в Лондоне.
За ним неудачу потерпели его люди в Берлине.
И вот теперь все рушилось в Израиле.
Нет, везде нашлось кому и как все подчистить, и с проблемами справились, но проколы были, а Морис, сам проводивший акции устранения неудачников, знал, что никто ничего не забудет и не станет проявлять милосердие к оступившемуся. Исчезни страх — исчезнет система. Наказание, лишенное неизбежности — это фикция. Никто не боится предупреждений.
Карл Шульце был совершенным оружием, и Морис не ожидал от него осечки, но если раз в жизни стреляет незаряженное ружье, то сколько раз в жизни может не выстрелить ружье снаряженное? Похоже, что легион Карла столкнулся с нерешаемой проблемой. Существовало два варианта подхода к ситуации. Первый — зачистить остатки группы Шульце и полностью обнулить операцию, привлекая для исполнения легион Кларенса — благо эта группа уже въехала в Израиль через Эйлат и Хайфу. Или второй — дать Карлу доработать археологов с помощью ребят Кларенса, а уж потом решить судьбу Шульце. Все-таки Карл — мужик талантливый и, что главное, если вцепится в кого-то, то уже не отпустит. Сам решать судьбу своего протеже Морис не хотел: не в его компетенции принимать такие решения. Пусть наниматели отдают приказ, его работа, чтобы приказ исполнили. Но, наверное, Морис понимал ситуацию не до конца. Почему-то случилось так, что против обыкновения наниматели напрямую влиять не захотели, отдав право выбора Морису, а, значит, с него и спросят, если дело завалится.
Открытое письмо висело на экране компьютера, Морис, внешне спокойный, просчитывал варианты — его мозг перебирал сотни путей развития событий. Просчитывал так, чтобы в любом случае иметь возможность маневра, не оказаться на предстоящей охоте в роли королевской дичи, привязанной за ногу к ветке!
Значит, так…
Пусть Карл дорабатывает то, что начал. Расхлебывать за ним кашу, ей-богу, дураков нет! В помощь ему дадим новоприбывших, а если понадобится… Если понадобится, то ребята Кларенса «исполнят» его в любой момент, там и меряться не надо, у кого длиннее и толще. Но пока время шлепнуть такого специалиста не пришло!
Морис отхлебнул сок из запотевшего стакана и в тысячный раз посмотрел, как волны Средиземного моря облизывают нежно-желтый песок Тель-Авивского променада. Время бегунов трусцой еще не началось, время купальщиков подходило к концу — пляжи почти обезлюдели. Высоко в небе гудел идущий на взлет лайнер, между ним и волнами парили ленивые чайки. Кафе и ресторанчики все еще были полупусты. Ужинали здесь поздно, когда спадала жара.
Морис еще раз прокрутил мысленно всю ситуацию, не торопясь допил сок, фреш из израильских апельсинов ему очень нравился, в отличие от страны, где они произрастали, и лишь потом набрал номер.
На том конце трубку не сняли.
Морис услышал писк — сработала переадресация, потом снова зазвучали гудки, после третьего сработал автоответчик.
— Вы позвонили Вальтеру Фромму, — сказал знакомый голос с нарочитым немецким акцентом (им чисто говорящий на английском Шульце, пользовался, когда был в образе Фромма). — Оставьте сообщение или отправьте СМС.
— Вот, merde[126], — выругался Морис, не меняя благожелательного выражения лица.
Кафе было арабским, официанты, естественно, только мужчины. На улыбку месье с готовностью и нежностью отозвался тучный гарсон лет сорока, что Мориса, убежденного гетеросексуала, не порадовало.
— Перезвони, — сказал Морис в микрофон и повесил трубку.
Интересно, где сейчас герр Фромм-Шульце? Куда ж в этой маленькой стране надо забраться, чтобы не работала мобильная связь?
Когда Карл не вернул звонок через четверть часа, Морис заказал себе кофе по-арабски и маленькую рюмку ликера, сладкого и тягучего, как растопленная карамель. Принес заказ тот самый «нежный» официант и, пока он расставлял все на маленьком круглом столике, месье Морис задумчиво смотрел вдаль, на суда, спешившие на разгрузку в порт Ашдода. И лишь когда гарсон удалился прочь, сдержанно, но призывно покачивая бедрами, вздохнул и набрал еще один номер телефона.
— Алло, слушаю вас!
Трубку взяла женщина.
Морис не понимал, зачем Кларенс работает с женщинами, сам он предпочитал иметь дело с мужчинами, но каждый легат самостоятельно решал кадровые вопросы. В легионе, который прибыл сегодня утром в Тель-Авив, женщин было две. Одна молодая, до тридцати, славянской наружности, высокая, как модель; вторая чуть старше — на вид лет 35, маленькая, плотно сбитая, то ли испанка, то ли латиноамериканка, — тут Морис мог ошибиться. Он бегло видел обеих в фойе «Карлтона».
Трубку взяла латиноамериканка — голос низкий, достаточно сильный акцент.
— Привет, красавица, — сказал Морис без тени шутки в голосе. — Передай трубку Кларенсу.
— Слушаю… — голос у канадца был довольный.
Еще бы! Скорее всего, выспался, покупался, натрахался — иначе, зачем он возит с собой двух девок? — теперь можно и поработать!
— Это Морис.
— Шолом, — пошутил Кларенс.
— И тебе шолом, — откликнулся Морис. — Начинаем. Через полчаса в лобби. Два минивэна «Джи-Эм», черного цвета, эмблемы част-ного охранного агентства «Топ Дефенс» — желтое с синим. Не перепутаешь. Все, что нужно, будет внутри. Есть и бумаги, но если сильно нашумишь, бумаги не помогут.
— Да я понимаю, что это не лицензия на отстрел…
— Вот и хорошо, что понимаешь. Водители пригонят машины и уедут. Дальше сами.