Ян Валетов – Лучший возраст для смерти (страница 98)
– Понятно, что это она, – Косолапый уселся на подножку кэрроджа и положил автомат к себе на колени. – Больше некому… Что будем делать теперь?
Механик пожал плечами.
– Они далеко не уйдут. Проводник отдал приказ готовить роувинг на четыре полных руки гребцов и даст вам самого лучшего Младшего Проводника. Четыре полных руки и самый новый роувинг! Да вы догоните их раньше, чем они доедут до Каньона.
– А что делать с лошадьми? Куда мы погрузим мои ган-кары? – в вопросе Резаного звучали беспокойство и затаенная обида.
– Резаный, без обид! – сказал Бабах. – Ну, нах… нам там твои ган-кары?
Механик предупреждающе поднял руку.
– Не спорить! Ган-кары останутся здесь, я верну их, как только вы возвратите мне роувинг! Лошади подохнут после переезда через Горячие земли! А вот машин-ганы… Машин-ганы я бы снял и установил на кэрродж. Уж они вам точно не помешают!
Резаный кивнул, но лицо его было мрачным.
– Сколько вэрриоров может взять на борт твой роувинг, Механик? – спросил Косолапый.
– Две полных руки, – ответил за вождя Проводник, выходя из темноты. – Это больше, чем вам нужно. Собирайтесь. Кэрродж уже готов. На рассвете вы можете выступать… Беспощадный вам в помощь!
– Живи вечно! Живи вечно! Живи вечно!
– Помни о том, что я тебе сказал, – шепнул Проводник Айше, придержав ее за руку.
Айша кивнула.
Небо еще оставалось серым, когда из одного из нижних тоннелей выкатился огромный роувинг. Окна его были закрыты железными листами, люки и двери закупорены. У смотровых щелей кабины стоял Младший Проводник, руки его лежали на рычагах. Гребцы дружно налегали на рукояти, заставляя крутиться грубо выкованный вал под брюхом кэрроджа. Тяжелая махина сначала катилась едва-едва, но с каждым ярдом ускорялась и в конце концов, вырвавшись из уже знакомого нам бетонного коридора, понеслась по рельсам быстрее, чем можно было предполагать, глядя на конструкцию.
Внутри роувинга коптили черным масляные светильники и мокрые от пота спины гребцов напрягались в едином усилии, гребок за гребком…
В центре кэрроджа располагалась еще одна железная коробка, а в ней на изношенных креслах сидели Бегун, Свин и Облом, Айша с Грызуном и Бабахом, Резаный со своими двумя вэрриорами-пулеметчиками, Косолапый и Сиплый, прихватившие с собой арканщика Гунявого.
Железный снаряд набирал ход навстречу восходящему осеннему солнцу.
Руки тянули гребные рукояти – вдох-выдох, вдох-выдох, железные колеса звенели, лаская гладкую спину рельсов, и роувинг принялся пожирать милю за милей.
Раз-два, раз-два, раз-два, раз…
Путешествие через Горячие земли оказалось весьма скучным мероприятием.
Гребная тележка бежала по Рейле, рассекавшей пустую и гладкую как стол прерию от горизонта до горизонта. Когда-то здесь росла трава, была вода и кипела жизнь, но все это осталось в далеком прошлом. Красная земля по обе стороны от Рейлы текла мелкой пылью, и ветер гонял по выжженному пространству миниатюрные торнадо.
Друга пришлось посадить в багажный ящик и он не стал возражать, сам юркнул под железную крышку и забился в угол, пощелкивая беспокойно и испуганно.
– Он что-то чувствует, – сказала Ханна, – закрывая багажник.
Голос ее звучал глухо из-за резиновой маски на лице.
– Я тоже, – кивнул Книжник. – Здесь пахнет старой смертью.
– Везде пахнет старой смертью, – покачала головой Белка. – Просто тут ей не пахнет, а воняет…
Летом, наверное, здесь было чудовищно жарко, зимой очень холодно, а сейчас они ехали через осеннее ни то, ни се, в воздухе висела мелкая водяная пыль, однообразный пейзаж навевал скуку, а тусклое осеннее солнце, выглядывающее через разрывы в облаках, никак не могло разогнать стелющийся вдоль насыпи туман.
Если бы кто-то мог со стороны увидеть Книжника и Белку, то вряд ли узнал бы их – оба надели мешковатые костюмы, сшитые из какой-то странной, прорезиненной ткани, клееные-переклеенные – костюмы нашлись в ящике, стоящем под сиденьями тележки. Там же оказались странные маски со стеклянными очками и гофрированными хоботами вместо носов. В костюмах и масках было жарко, но не так, чтобы умереть от перегрева, и они не снимали эту странную одежду – Книжник настоял, что путешествовать лучше в защищенном виде.
Рейла шла под уклон, небольшой, почти невидимый, но после затяжного (тоже незаметного) подъема, в мышцах возникало непередаваемое ощущение легкости. Так бывает, когда после длительного перехода сбрасываешь с плеч тяжеленный рюкзак – кажется, что отрастают крылья.
Пейзаж тоже разнообразием не отличался. То и дело попадались выбеленные солнцем и дождями скелеты людей и животных, остовы машин, превратившиеся в ржавые каркасы. Когда Рейла шла параллельно автомобильному хайвэю, то глазам спутников открывались сотни сгнивших авто, засыпанный красной землей бетон, полопавшийся, покрытый кавернами и трещинами…
Особенно угнетало полное отсутствие птиц и следов животных. За долгие годы, на протяжении которых Горячие земли убивали все, до чего могли дотянуться, научили пернатых и живность держаться подальше от этих дивных мест.
– Как ты думаешь, – голос Ханны через маску звучал непривычно, слова разбирались с трудом, – что здесь произошло?
– Не знаю, – пробурчал Книжник. – Я не понимаю, что это такое. На ум приходит радиация, но для радиации нужна А-бомба. А кто станет сбрасывать А-бомбу на свою же территорию? Помнишь, что я рассказывал тебе про невидимый свет?
– Помню. И ты считаешь, что эта резина защитит нас от него?
Он покачал головой и хобот на маске смешно затрясся.
– Не знаю. Здесь ядовито все – воздух, пыль, камни, может, даже рельсы. Я не знаю, Ханна. Но лучше сделать что-то лишнее, чем не сделать необходимого. Эти костюмы лежали в тележке не зря.
– В моем воняет потом, – сообщила Белка. – Страшно воняет.
– В моем тоже пахнет не цветами… Придется потерпеть.
Тележка чуть замедлилась и им снова пришлось налечь на рычаг.
– Далеко еще? – спросила Ханна.
– Впереди должен быть каньон и мост через него. Потом останется тридцать миль до поворота.
– А что, если моста больше нет?
– Тогда нам предстоит найти переправу.
– Через каньон?
Книжник кивнул.
– Надо будет – мы спустимся вниз, а потом найдем тропу наверх. Ее не может не быть…
– А что на дне каньона?
– Там, если верить карте, протекает приток реки, которая питает Болота, те, что возле Парка, Белка. Рядом с которыми ты жила. Я думаю, что снейки появились из-за отравленной воды из этих мест…
Белка вскочила на сиденье и принялась вглядываться в горизонт. Даже в мешковатом костюме она двигалась так ловко, что залюбуешься.
– В этом наморднике и в монокуляр не поглядишь! – пожаловалась она.
– И толку выглядывать? – спросил Книжник, качая рычаг. – Рейла в любом случае уткнется в мост. Смотри – не смотри, быстрее не будет. Тем более, гляди, какой туман!
Туман, действительно, то становился гуще, то рассеивался, спасаясь от солнечных лучей, которые изредка пробивали низкие, брюхатые дождем облака. Из-за тумана Книжник и Белка не заметили выросшие навстречу Рейле горы – просто в какой-то момент они увидели, что пейзаж сменился.
Вернее, то, что их теперь окружало, не было горами – высокие холмы, склоны которых покрывали валуны разного размера, да каменные россыпи. Рейла пошла по дуге, лавируя между препятствиями, два раза рельсы ныряли под широкие виадуки – путь пересекали автомобильные шоссе, а потом перед ними возник мост.
Когда-то мост был красив. Он и сейчас поражал воображение мощью конструкции – огромные металлические фермы несли через широченный каньон два полотна: по нижнему проходила Рейла, а верхнее, наверное, предназначалось для автомобилей. Широкий, выгнутый дугой въезд на мост со стороны хайвэя давным-давно обрушился вниз и его обломки вросли в землю.
Полотно Рейлы пересекало пропасть неповрежденным, хотя состояние металлических ферм, на которых лежали рельсы, было ужасающим. В ущелье дул ветер и воздух свистел и выл в решетчатых конструкциях моста.
Книжник остановил тележку у самого края каньона.
– Вниз смотреть страшно, – сказала Белка.
– Смотреть не надо, – высказался Тим, с опаской отступая от пропасти. – Надо ехать.
– Думаешь, выдержит?
– Надеюсь, нас должно выдержать. Все проржавело до трухи, Ханна. Видишь, в некоторых местах рельсы висят в воздухе.
На несколько секунд они замерли в нерешительности.
– Все равно другого пути у нас нет, – произнесла Белка, чуть погодя – Поехали, Тим!
Мост казался бесконечным.
Они передвигались медленно, прислушиваясь к поскрипываниям и пощелкиваниям, доносившимся снизу. Тележку весьма ощутимо раскачивало: рельсы играли под ней, едва ли не подбрасывая вверх, чтобы тут же прогнуться до нижнего предела. Вниз сыпалась рыжая труха и Тим не мог определить: это дрожит он или настил моста? Маска запотела изнутри, Книжник не просто вспотел – он истекал по́том от страха, но продолжал налегать на рукоять.
Раз-два, раз-два…