Ян Валетов – Лучший возраст для смерти (страница 66)

Лучше страдать от жары, чем чувствовать прохватывающую до костей сырость и ежиться под порывами колючего ветра. Когда жарко, можно раздеться, можно, в конце концов, облиться холодной водой и уснуть, а вот уснуть на холоде можно только смертельным сном.

Хорошо бы дожить до жары.

Впереди маячила снежная зима с несколькими обязательными неделями ледяных вьюг, но без снегоочистителей на дорогах и без возможности отсидеться в тепле домов. Один на один, как в начале времен.

Мастерская, клепавшая из бочек примитивные печки, работала в две смены. Такие печи должны были быть в каждом доме, если в нем не было камина. Население города выросло почти до тысячи человек, и Грег все свободные ресурсы бросил на заготовку провизии, дров и топлива для генераторов и автомобилей. У него хватало забот.

А ей предстояло ехать на север, искать выживших, но только после того, как Васко наведет порядок в окрестностях Рейстера.

– Скоро вставать? – спросила Ханна жалобно.

– Уже пора, Белль.

– Может, у тебя найдутся лишние тридцать минуток?

За всю ночь они спали едва ли пару часов – не могли оторваться друг от друга. Тогда их спальня не казалась Ханне холодной, зато сейчас…

– Сообщаю план действий на утро, – сказал Грег, касаясь губами ее уха. – Я встаю, разжигаю печку, делаю что-нибудь нам на завтрак и грею для тебя воду. А ты спишь! Вот тебе и лишние полчаса.

– Без тебя?

Он улыбнулся.

– Я буду рядом.

Он выскользнул из-под одеяла – широкоплечий, подтянутый, и принялся одеваться.

– Спи! – приказал он. – Я быстро.

И она уснула.

Утренний сон, особенно когда давно надо вставать, очень крепок, а ее сон так вообще походил на смерть – Ханна рухнула в темный провал, где медленно кружились неясные тени, и выпала из этого вращения от гула человеческих голосов, звучавших, как шум прибоя.

В комнате было тепло. Нагретый воздух шел через открытую дверь, где в гостиной ярко пылал камин. Но Грега там не было, на столе стояли тарелки с нарезанным запеченным мясом и лепешками да старый медный кофейник. Пахнуло разогретой сосновой смолой и кофе и от этого сразу захотелось есть, хотя еще минуту назад она об этом и не помышляла.

Ханна набросила на голое тело халат и вышла из спальни. Хотелось по-маленькому, и поэтому, прежде чем одеться, она проскользнула в туалет.

Крышка унитаза оказалась холодной, как лед, Ханна чуть не подпрыгнула от неожиданности, но деваться было некуда, сюда тепло из гостиной еще не добралось. Поерзав, она открыла ящик туалетного столика, достала упаковку с тестом на беременность и аккуратно сделала пробу, но завершить процедуру не успела.

За дверями туалета громыхнуло, посыпалось стекло, тест полетел на фаянс раковины, а Ханна, выскочив в гостиную, увидела лежащий на полу камень и россыпь разлетевшихся оконных осколков. Ветер шевелил оконную занавеску и заносил в комнату звуки снаружи.

На улице кричали. Нехорошо кричали, злобно. Слов она не могла разобрать, но интонация не оставляла сомнений – перед домом происходило что-то нехорошее.

Не попадая ногами в штанины, Ханна натянула джинсы и, запахнувшись в халат, выскочила на крыльцо.

На улице перед входом собралась целая толпа, на глаз не менее сотни челов и девушек, причем старшего поколения, многих Ханна знала в лицо, кого по школе, кого по залу для фитнесса, кого по летнему лагерю. Воздух над головами пришедших, казалось, гудел от напряжения, как над электрическими проводами. И толпа была враждебной, наэлектризованной, излучающая неприязнь такой силы, что Ханна почувствовала, как у нее краснеют и начинают гореть щеки.

Она встала рядом с Грегом на ступеньках крыльца и обвела собравшихся перед домом растерянным взглядом. Хуже всего было то, что между толпой и ними стоял всего один человек – Энтони. И Энтони был явно не на их стороне. А за его спиной, в первых рядах, стояла Дана.

– Еще раз спрашиваю, – сказал Грег громко, перекрывая шум голосов. – Зачем вы сюда пришли, Тони? Зачем ты привел сюда людей? У них нет работы?

– Работа подождет! – выкрикнул Энтони. Кулаки его сжимались и разжимались, руки были вытянуты вдоль тела. – Мы пришли спросить тебя, Грег, зачем ты приводишь в город чужих?

– Что происходит? – едва слышно спросила Ханна.

– Спектакль… – отозвался Грег. – Мальчик обиделся. Уйди на всякий случай в дом…

– Еще чего!

Стаховски пожал плечами.

– Я рассказывал на общем собрании, Тони, – терпеливо пояснил он. – Это наш шанс не вымереть через пару лет. Я подробно рассказывал, а ты, наверное, упустил. Нам нужно полторы тысячи жителей, чтобы сохранить город.

– Вы слышали? – спросил Тони у толпы, повернувшись к Грегу и Ханне спиной. – Полторы тысячи!

Толпа застонала.

– Полторы тысячи! – крикнул Тони, поворачиваясь к Грегу лицом. Глаза его горели нехорошим мутным огнем, как у пьяного, поймавшего кураж. – А о нас ты подумал, Грег? Зачем нам столько лишних ртов? Что мы будем жрать зимой?

– Нам хватит еды.

– Вранье!

Энтони снова повернулся к толпе.

– Мы не сможем прокормить столько народу! Нас ждет голод!

– Хватит говорить чушь, Тони! – сказал Грег. – Все посчитано и с запасом. Нам с головой хватит до весны!

– Нам не нужны чужие! – проорал Тони. – Нам-не-нужны-чужие!

– Нам-не-нужны-чужие! – подхватила толпа. – Нам-не-нужны-чужие!

Ханна смотрела на Дану, которая подхватила слоган вместе с другими: лицо у нее было испуганное, глаза бегали. Ханна пыталась поймать ее взгляд, но из этого ничего не выходило. Дана, та самая Дана, с которой всегда было так хорошо и просто, отказывалась посмотреть в глаза подруге!

– Пусть уходят! – проскандировал Тони.

– Пусть-уходят! Пусть-уходят! Пусть-уходят! – подхватила толпа.

Из-за дома, пройдя через бэк-ярд, появился Васко с неизменной М-16 на ремне и стал справа от крыльца, рядом с Грегом. С другой стороны, рядом с Ханной, возник вооруженный Марк.

– А! – расплылся в гримасе Тони. – Привет! Палач явился! Ну, что, Гонсалес, сегодня опять кого-нибудь пороть будешь? Или голову отрежешь?

– И тебе доброе утро, Тони! – сказал Васко.

– По какому праву, – Тони снова повернулся к Грегу, – ты захватил власть в Вайсвилле? Почему ты решаешь, кому жить, а кому умереть? Может, мы не хотим видеть тебя главным? Мы же тебя не выбирали, ты сам выбрался!

– Вы-бо-ры! Вы-бо-ры! – завела толпа. – Вы-бо-ры!

– Что? – Тони подошел к крыльцу и ухмыльнулся. – Что, вождь, забздел? Слабо?

– Порулить захотелось? – спросил Грег, не повышая голоса. – Завязывай, Тони! Ты сейчас с огнем играешь!

– Это ты, что ли, огонь? – спросил Энтони, кривя презрительно рот. – Чем ты лучше меня? Почему я должен тебя слушать? Я не боюсь тебя, Грег! Смотри, со мной пришли мои друзья! Им тоже надоело рыть ямы и ставить забор!

Он повернулся к толпе и ткнул пальцем в Стаховски.

– Может, он будет ставить ограду, а мы распоряжаться?

Грег поднял руку прежде, чем толпа успела взвыть в ответ на слова Тони, и гул голосов мгновенно сошел на нет.

– У нас было два пути, – голос у Стаховски был звучным, его хорошо слышали даже те, кто стоял в последних рядах, на улице. – Мы могли начать собачиться, действовать отдельно друг от друга, разбежаться по своим домам и не строить ограды, не заботиться совместно о маленьких детях, не собирать продукты… Это самый простой вариант. В конце него смерть. Мы выбрали второй путь, но значительно сложнее. Гораздо сложнее. Потому, что надо пахать. Въ…вать с утра до ночи, причем не для себя конкретно – для всех. Раньше мы с вами были одноклассниками, соседями, просто жили в одном городе. Теперь мы…

Он задумался на миг, но быстро нашел слово.

– Теперь мы – племя, и должны держаться друг за друга. Мы должны превратить Вайсвилль в крепость, чтобы выжить. Мы должны стать одним целым. Наши ворота открыты для тех, кто пришел с миром, кто готов жить по нашим правилам. Если кто-то не хочет жить с нами – для него тоже открыты ворота. Каждый волен уйти и жить так, как он хочет.

– А правила у нас определяешь ты? – спросил ехидно Энтони. – И кому уходить, тоже определяешь ты?

– Да, – ответил Грег спокойно, глядя на бывшего одноклассника сверху вниз. – Это определяю я.

– И когда нам нечего будет жрать, то ты накормишь всех грудью, Грег? – спросила из-за спины Тони Дана.

Она явно долго собиралась с силами, чтобы вмешаться в разговор, но все же сделала это. Нет такой глупости, которую не сделает влюбленная девушка.

– О, нет… – ответит за Стаховски Энтони. – Разве Грег отвечает за свои ошибки? Он сделает вид, что так и планировал, а потом предложит пососать что-нибудь другое! Но место будет занято, правда Ханна?

Ханна подумала, что лучше б он ее ударил. Этот смешок, прокатившийся среди старших ребят, эти кривые усмешечки и подмигивания…