Ян Валетов – Лучший возраст для смерти (страница 63)
– Ты сумасшедшая, – сказал подошедший Васко.
– Я знаю, – отозвалась Ханна. – Знакомься, это Марта. Марта, это Васко Гонсалес, мы учились вместе. Он мой друг.
– Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя жуткий характер? – спросил Гонсалес, протягивая Марте руку.
– У нее нормальный характер, – вступилась Ханна.
– Ладно. Проехали. Пусть садятся в кузов грузовичка. Сколько вас? – спросил он у Марты.
– Пятнадцать.
– Поместитесь. Старайтесь размещаться на полу. Борта обшиты железом, так будет безопаснее на случай обстрела. Раненые? Больные? Нужна помощь?
– Помощь была нужна раньше, – буркнула Марта. – Сью! Садитесь в грузовик!
– Хорошо!
Девчонки ожили.
Голоса стали веселее и громче, скрипели под быстрыми ногами доски, хлопали двери коттеджей и, если не обращать внимание на висельников, можно было подумать, что в лагерь вернулась нормальная жизнь.
– Ладно, ждем вас у машин, – сказал Васко Марте и повернулся к Ханне. – Пошли, генерал, свяжемся с базой, пусть готовят место новоприбывшим.
Армейская рация хрипела на несущей, но голос дежурного по базовому лагерю Харви Ловкача, был слышен отчетливо.
– Пятнадцать девчонок? Отлично, командир! Конечно, накормим! Сейчас распоряжусь. И со спальными местами разберемся. Вы далеко? Прием.
– Рядом с Грин-хилл – до него мы не доехали. Двадцать пять миль от тебя. Минут через сорок будем. Прием.
– Роджер, командир. Ждем. Конец связи.
Васко положил гарнитуру.
– Ты понимаешь, что она могла тебя пристрелить? – сказал он тихо.
– Наверное…
– Орать на тебя бесполезно…
– Совершенно бесполезно, Васко.
– Пусть на тебя Грег орет. Ну, и как? Стоило оно того?
– У нас плюс пятнадцать, Васко. Пятнадцать девчонок – нянек, матерей и минимум одна охотница к тебе в команду. Это наша удача!
– Да нафиг такое счастье! – фыркнул Гонсалес. – Она без тормозов, еще хуже чем ты. Мне такое чудо в команду без надобности!
Он посмотрел на наручные часы и махнул рукой.
Бастиан и Салли, занимавшие позиции возле ворот, побежали к джипам. Марко развернул грузовик.
Марта со своей командой шла по дороге к воротам – ну, вылитые скауты, правда одетые во что ни попадя и с оружием, но с улыбками на лицах.
– Поверили нам, – сказала Ханна. – Вот теперь они поверили!
Они шли тесной группкой, нагруженные каким-то нехитрым скарбом, который решили взять с собой, а лес сзади них был наполнен удивительно нежным закатным светом, и воздух был по-осеннему прозрачен и чист, и вились в этом прозрачном воздухе паутинки-путешественники, тонкие и легкие, как последний вздох.
– Этих срезать? – спросил Васко, кивнув в сторону повешенных.
– Пусть висят.
Она не задумывалась перед ответом. Или почти не задумывалась. И Васко отметил это. Он привык отмечать такие мелочи, именно из них формировалась общая картина и понимание того, как поступит тот или иной человек.
– Ты стала другой, – сказал Гонсалес, закуривая.
Ханна бросила на него быстрый взгляд.
– А ты?
– Я стал таким, каким должен быть. Я уверен, мой отец хотел, чтобы я стал именно таким.
– А мой хотел, чтобы я стала певицей. А мама… чтобы врачом.
Она замолчала на несколько секунд.
– Васко, как ты думаешь…
Сначала Ханна увидела, как падает Сью. Улыбка все еще была на ее губах, а она уже падала, закрутившись вокруг своей оси. И лишь когда рухнула ничком шедшая рядом с ней девочка в розовых джинсах и зеленой ветровке, Ханна услышала выстрелы.
Что-то с визгом срикошетило от импровизированной брони джипа, хрустнуло продырявленное лобовое. Ханна почувствовала, что ноги ее взлетели выше головы от сильного удара под колени, но, падая навзничь, все же не отвела взгляд от Марты и ее подруг.
Они оседали на землю, скошенные струями свинца.
Одна за другой.
Пули настигали их, рвали на части плоть, одежду, рюкзаки…
Марта успела развернуться, но карабин не подняла – не хватило секунды. В нее попали несколько раз, и она попятилась от попаданий, раскидывая руки шире и шире, словно прикрывая своих подопечных от смертоносного свинцового дождя.
Но она никого не прикрыла.
Ханна упала, больно ударившись лопатками о бетон парковочной площадки, вскрикнула, и в то же время рванулась вперед в обычном темпе.
И вернулись звуки.
– Со стороны реки! – кричал Васко. – Бастиан, слева!
Треск очереди и чей-то крик.
Серия три по два совсем близко.
Мимо пронесся Марк, за спиной его болтался тубус гранатомета.
Ханна зашарила по поясу, ища кобуру, но тут же вспомнила, что оставила пистолет в кабине джипа, когда шла парламентером.
Она попробовала привстать, но над ней засвистело, затарабанило по железу борта, и Ханна поползла под джип, вжимаясь в землю всем телом и проклиная, что она девушка и у нее есть сиськи – только бы не застрять!
За ее спиной громко залаял карабин Гонсалеса, затрещали в ответ несколько очередей и Васко длинно и витиевато выматерился.
Ханна обожгла себе зад о катализатор, но выползла с противоположной стороны машины – здесь можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Она открыла дверцу с пассажирской стороны и полезла во внутрь, разыскивая свой пистолет, и он нашелся – на коврике за водительским сиденьем.
Ханна сжала в ладони массивную обрезиненную рукоять и медленно выдохнула, приводя в порядок бешено бьющееся сердце. Пистолет успокаивал ее круче любого транквилизатора, он не давал ей ощущения превосходства – свои шансы на победу Ханна могла оценить вполне реально – он превращал ее испуг, ее ярость, ее гнев в нечто материальное. В девятиграммовый кусок свинца, способный вылететь из ствола со скоростью 600 ярдов в секунду.
Ханна вывалилась из машины и снова вскрикнула от боли в ушибленной спине, но пригибаясь, бросилась к воротам, возле которых виднелась спина Васко – он стрелял с колена короткими очередями. Откуда им отвечали? Ханна не видела, нападающие прятались справа от коттеджа Марты.
– Какого хера? – рявкнул Гонсалес, когда Ханна упала рядом с ним. – Вернись в машину!
Пуля угодила в опорный столб, за которым они прятались, и от удара заходили ходуном все ворота. Покойники закачались, словно елочные игрушки на ветру.
– Блядь! – выругался Васко. – Не высовывайся!
Он снова приник к коллиматорному прицелу и его автомат задергался, выплевывая огонь.
Дум, дум, дум…
Клацнул боек. Магазин опустел.
– Кто они?