Ян Валетов – Лучший возраст для смерти (страница 36)

Белка вывернула трофейный рюкзак на землю и присела, рассматривая содержимое. Рядом с ней прыгал озабоченный Друг, пощелкивал, принюхивался…

– Перезарядись, – приказала она. – Заодно отдышишься. Ветер меняется, пожар до них не дойдет.

Тим кивнул.

– Он пойдет сюда.

Они оба – что Белка, что Книжник – выглядели как после драки со стаей одичалых котов, если не хуже. Исцарапанные, закопченные, оборванные. Лошади, на которых они так рассчитывали в своем путешествии, превратились в истекающие кровью мертвые туши. Книжник вспомнил, какой ценой они достались, и снова вытер выступивший пот со лба.

Вокруг них горели кварталы, кружил пепел и налитое алым небо нависало над Сити, словно брюшко напившегося крови москита. Трудно было представить, что все это устроили двое – чел и герла, появившиеся здесь прошлой ночью.

«Мы – как посланники Беспощадного, – подумал Книжник. – Мы идем, уничтожая всех и все вокруг, словно его шаманы или жрецы из Сити, готовящие жертву для умиротворения. Словно пытаемся оттянуть его приход для себя. Выиграть время для того, чтобы обмануть Беспощадного, уничтожить его… И становимся его слугами. Кровожадными, как Вожди. Лживыми, как Шаманы. Коварными, как Жрецы. Если бы Беспощадный действительно был беспощадным, он бы смотрел на нас с любовью и удовлетворением. Кровь и смерть – вот чем усеян наш путь. Кровь и смерть – больше ничего…»

Книжник оглянулся.

Плот? Плот был цел. Не сгорел, не был прострелен, так и стоял у воды, готовый к спуску и Белка грузила в него куски кровавого лошадиного мяса и вырезанную печень – чего добру пропадать? Она была права. Она всегда была права, когда дело касалось выживания. Она, конечно, не умела читать и не любила долгих рассуждений, но зато умела оставаться в живых. Книжник жил благодаря ей, и только она помогала ему надеяться, что Беспощадный подавится и перестанет жрать их мир.

«Глупость-то какая, – подумал Тим, – пытаться спасти мир. Зачем? Не мир, а полное говно, пусть сдохнет. Пусть этот мир сдохнет! Что в нем хорошего?»

Он попытался вспомнить хоть один день, когда он был счастлив, когда ему не приходилось бояться, но на ум пришли только те дни, когда был сыт и никто не мешал ему возиться с бумагами в полумраке Библиотеки.

– Ну что? – спросила Белка, отряхивая руки от воды – она смыла кровь с рук, а вот Тиму казалось, что его руки в крови по локоть. – Готов, умник?

Книжник вставил магазин на место и передернул затвор, досылая патрон в ствол.

– Готов. Отвернись, пожалуйста…

Белка посмотрела на него с недоумением.

– Странный ты, Книжник. Словно и не чел вовсе… Ладно, присядем на дорожку.

Она поставила автомат к стене и расстегнула джинсы.

Книжник быстро отвернулся и отошел в сторону, за ящики. Пережитый страх выходил из него вместе с мочой и струя необычайно остро и неприятно пахла.

Глава седьмая

Река и Таун

Гонцу, принесшему вести от смотрецов Сити, будить Айшу не дозволили. Донесение принял Додо – он был мрачен, угрюм, насторожен и позволил себе на время ночного отдыха лишь расстегнуть бронежилет, не более.

Здесь, вблизи Мэйн-Бридж, место ночлега жрицы охраняли покруче, чем Зал Жертв и Артефакт. Шестой этаж Додо блокировал и сверху, и снизу – не подберешься, окна временной спальни выходили в сторону кварталов старой постройки, так что Айше пришлось любоваться скучным пейзажем, а не речными красотами и силуэтами небоскребов Тауна на фоне подсвеченного пожарами неба.

Додо выслушал гонцов и отпустил движением руки.

Он и сам видел, что пожар не угрожает жилым кварталам – горела промзона, и ветер, на счастье, поменял направление. Конечно, приятного мало, в тех местах Мусорщики все еще находили массу полезных вещей, но десяток выгоревших кварталов принципиально картину не меняли. Беспокоило другое – нашел ли Грызун нарушителей границы? А если нашел, не убил ли часом? У него не было задания брать их в плен и приводить к Айше для допроса. Цель была обнаружить и убить, и Грызун не был в курсе того, что политика изменилась.

В свете новых открывшихся обстоятельств Додо предпочел бы потерять пятерку Грызуна, но не огорчить жрицу. Он сразу же отправил гонца в Главный Дом – передать Грызуну весточку: не трогать ни Белку, ни ее спутника, а еще лучше взять их живыми, но не был уверен, успеет ли его приказ ко времени. Грызун и Несмеян обычно с нарушителями не церемонились.

Додо подошел к двери, за которой спала Айша, и прислушался. Тишина. Он опустился в огромное кресло, принесенное с верхних этажей специально для него. Сиденье скрипнуло под весом могучего тела, он осторожно устроился поудобнее, поставил автомат между ног и чуть прикрыл воспаленные от бессонницы глаза веками.

Он никому не доверял и, особенно, всем этим ублюдкам из Парка. С фармерами еще можно было договариваться и торговать, хотя и они мерзавцы отменные! А вот парковая шваль годилась только на то, чтобы висеть в Зале Жертв, истекая дерьмом и кровью, или отпугивать вонью гниющей плоти незваных гостей на границах. Додо не нравилось их присутствие, он не понимал, зачем Айша с ними договаривается. Они уже сообщили все, что знали, все, что нужно жрице, для того, чтобы победить Беспощадного! Зачем им жить?

Додо положил руку на пояс, нащупывая рукоять острого как бритва тесака.

Да и фармеры нужны только из-за ган-каров или лошадей. Убить бы их всех и забрать оружие себе – вот это дело! А держать врага за спиной… Кому это нужно? Зачем это Айше?

Додо вздохнул.

Айше было виднее. Он не мог ослушаться ее.

Додо был призван охранять жизнь и здоровье жрицы, но безоговорочно признавал ее первенство, ее ум и ее хитрость. Айша умела читать старые письмена. Айша с возраста бэбика готовилась властвовать, в ее жилах течет кровь первых Жрецов. Как он может с ней тягаться?

Но у Додо, как у любого, пусть не очень умного, но живущего инстинктами существа, была привычка верить своим ощущениям. А ощущения были нехорошими. Додо тревожился. Он мог решить проблему только одним путем – ликвидировать источник тревоги, но это ему запрещалось.

Он достал из поясной сумки полоску вяленого мяса и щепоть сушеных грибов, которые помогали не спать. Ночь все еще в разгаре, надо проверить посты и оставаться в карауле у дверей спальни жрицы. На вкус грибы напоминали сушеное дерьмо и хрустели на зубах, как песок, но действовали мгновенно – в голове прояснилось, глаза перестали слипаться. Он заел мерзкий привкус вяленым мясом и хлебнул из фляги холодного травяного чаю. Ну, вот, можно жить!

На лестнице зазвучали голоса. Додо взял автомат в руки и вышел на площадку. В свете факелов он увидел своих караульщиков и Бабаха, который что-то им рассказывал, размахивая руками.

– Пропустите! – приказал Додо, на всякий случай снимая оружие с предохранителя.

Бабах, конечно, свой, но Беспощадный его знает… Чел живет верхом на бомбе, в голове даже не тараканы – жуки с ладонь величиной! Мало ли что жуки ему нашепчут?

– Что у тебя? – спросил Додо у минера, не скрывая своей антипатии.

– Косолапый прислал гонца. Он готов встретиться. – Бабах тоже не лучился симпатией к собеседнику. Не будь необходимости сотрудничать, и они бы уже сцепились между собой.

– Сейчас?

– Ага… – Бабах почесал макушку и сморщил нос. – Говорит, зачем тянуть? Пусть приходит!

– Так ночь же!

– Их снайперы могут видеть нас в темноте, наши – не могут, – пояснил Бабах. – Вот и весь смысл приглашения. Косолапый не дурак. Будь с ним осторожен. Он ждет нашего сигнала… Как будешь готов, спускайся вниз. Я ее провожу.

– И меня!

– Идет только она и минер. Такие условия!

Додо наклонился над Бабахом и оскалился, отчего стал похож на рассерженного гризли.

– Если с ней что-то случится, – выдохнул он, – я разрежу тебя на части. Живого.

– Если с ней что-то случится, – прошелестел в ответ Бабах, не отводя от Додо бешеного взгляда, – с моста никто живым не уйдет. Никто, Додо, даже я… Это я тебе обещаю.

– А они об этом знают, Бабах?

– Да, они об этом знают…

Плот отчалил от берега далеко не сразу – попробуйте вдвоем спустить на воду такую махину.

По-хорошему, бо́льшую часть груза надо было оставить в ангаре до лучших времен, если они настанут, но ветер гнал пламя в их сторону и было понятно, что утром здесь будет бушевать пожар. Поэтому плот они не разгружали, приняли решение спрятать ненужное на другом берегу. Без лошадей такую тяжесть не вынести – это хорошо понимали и Белка, и Книжник. Только самое необходимое – оружие, патроны, минимум еды и воды, но бросить все на милость огня в планы не входило.

Под днище плота постелили старый тонкий пластик, полили его водой и по скользкому покрытию столкнули суденышко в реку. Вода сразу подхватила плот, Белка и Книжник едва успели перевалиться через заплатанные борта, как его уже вынесло на стремнину, где течение закручивало воду в пенные буруны.

Плот начало крутить, но Тиму и Белке удалось подрулить веслами, выровняв свое латаное-перелатаное судно носом по струе. Их несло быстро, значительно быстрее, чем они рассчитывали, несло по стремнине к Мэйн-Бридж, и по правую руку уже бушевал добравшийся сюда пожар.

Веселое жаркое пламя пожирало старые дома вместе с зарослями дикого винограда, укрывавшего их до самых крыш, выжигало камышовые берега и молодую поросль орешника в переулках, стреляло в холодное ночное небо смерчами горячих искр. Воздух полнился сухим жаром. На мгновение Книжнику показалась, что на фоне огня промелькнул силуэт бегущего человека, но это вполне могло оказаться игрой зрения, больно уж мельтешило тенями на пожарище.