Ян Валетов – Лучший возраст для смерти (страница 102)
Голова фармера была повязана грязной тряпкой, ухо, торчавшее из под повязки, выглядело, как кусок отбитого мяса.
– Еще десять ранены, – подтвердил Младший. – Но с подготовкой они справятся.
– А потом умрут? – Айша подняла бровь.
Младший кивнул.
– Кто-то умрет, но не все…
– Большинство? – спросил Косолапый.
Он достал из поясной сумки кусок вяленого мяса и рванул его зубами.
– Необязательно. Если будут снаружи недолго…
Облом негромко засмеялся и все посмотрели на него.
– Хорошо, что я не гребец! – пояснил он с улыбкой.
– Но нам тоже придется помочь, – добавил Младший Проводник. – Для того, чтобы поставить кэрродж на Рейлу. Тут нужны все руки…
– И твои? – ухмыльнулась Айша.
Младший поднял на нее глаза, в которых не было ни тени улыбки.
– И мои, – сказал он. – И твои, жрица. Если ты, конечно, хочешь получить то, зачем пришла. У нас только десять защитных костюмов, но они не спасают от Дыхания полностью. А для гребцов у нас костюмов нет…
Горящий масляный светильник отбрасывал на худое лицо Младшего Проводника причудливые тени, но в нем не было ничего демонического – обычное лицо чела, усталое, с глубокой царапиной поперек лба.
– Ничего страшного, если они умрут. Обратно роувинг все равно не провести, там теперь проедет разве что тележка… Рельсы взорваны, Холлоу Бридж разрушен. Для того, чтобы вернуться в Стейшен всем вместе, нам понадобится другая дорога…
– Или нам не придется возвращаться… – Бегун встал. – Когда я был кидом, мне казалось, что мир – это Парк. Потом, когда я воровал ништяки у Айши (он подмигнул жрице), я думал, что Сити – это то, что я больше всего хочу получить. Потом я увидел, как живут в Тауне…
Он засмеялся.
– Мне похер, где я стану жить вечно, – сказал он. – Мир велик, в нем есть кем править, кого убивать, кого грабить и кого трахать. Плевать на Парк, плевать на Сити с Тауном. Говори, что надо делать, Проводник. Я готов.
Хранитель племени Вайсов оказался совсем молодым челом – смуглым, почти шоколадного цвета, с неожиданно светлыми, серыми глазами и женственными чертами лица. Белка приняла бы его за тина, но сомнительно, чтобы тин мог занимать место вождя племени. Взгляд Хранителя никак не гармонировал с его внешностью – вождь смотрел на незваных гостей именно так, как должен глядеть вождь – в серых с коричневой искоркой радужках отблескивала оружейная сталь. При первом взгляде на Белку его зрачки расширились на миг, но он тут же пришел в себя и протянул руку для рукопожатия.
– Я Хранитель Вайсвилля, Штефан, – представился он.
– Я – Ханна, меня еще называют Белкой.
– Я – Тим, и можешь называть меня Книжник.
– Книжник, потому что умеешь читать?
Тим кивнул, не скрывая гордости.
– У нас все умеют читать, – сказал Хранитель. – Этому учат обязательно, с самого детства. Это одна из Заповедей Первого Отца и Первой Матери – каждый чел должен уметь складывать буквы в слова.
– У нас это не так, – чуть подумав, сказал Книжник. – У нас уже никто не читает. Я был последним.
– У нас – это где? – спросил Штефан.
– У нас – это в Парке, – ответила Ханна.
– Значит, Парк… Вы из Парка… – кивнул Хранитель. – Все так. Все сходится.
Он встал.
– Я хочу вам кое-что показать…
Они вышли на улицу. Возле дома, где Хранитель принимал гостей, стояли несколько вооруженных челов из числа тех, кто привел Белку с Книжником со станции. В том числе и Шепелявый – Белка помахала ему рукой, и он побледнел, словно увидел привидение.
Хранитель зашагал рядом с Ханной.
– Мы во внешней охраняемой зоне, – пояснил он. – Здесь хозяйственные постройки, мастерские, помещения для стражей. Жилые дома и склады во внутренней зоне. Сейчас мы идем туда.
– Зачем? – спросила Ханна.
Хранитель был чуть выше Белки ростом, но такой же мускулистый и худой. Даже походки у них были схожи, оба двигались ловко, легко, и ковыляющий от боли в спине Книжник чувствовал себя рядом с ними неуклюжим увальнем.
– Увидите, – ответил Штефан, сворачивая на боковую улицу.
Дом стоял в конце квартала – обычный такой дом, двухэтажный с большой верандой на входе.
– Сюда, – пригласил Хранитель, распахивая перед гостями дверь.
Как ни странно, в доме не пахло затхлостью, как в домах Парка или в бетонных ульях Сити и Тауна. Пахло уютом, чистотой, но никаких запахов, связанных с людьми и едой, учуять не получалось. Здесь не жили и не готовили пищу. Деревянный пол остался в целости и сохранности, окна на месте.
– Это дом Первого Отца, – пояснил Штефан, начиная подниматься по лестнице на второй этаж. – Первого Хранителя племени Вайсвилля. Мы оставили здесь все, как было при нем. Вот его комната для работы, проходите.
Обстановка была такая, словно Первый Отец вышел минуту назад и сразу же вернется. Стол с какими-то выцветшими бумагами, фотографии в рамках по стенам и на каминной доске и (Книжник сразу оживился) огромный шкаф с книгами во всю стену.
– Первый Отец, – сказал Хранитель, – спас наше племя от вымирания, построил наш город и не дал его захватить. Его звали Грег Стаховски. Первый Отец определил правила, по которым мы живем, дал нам права, обязанности. За это мы чтим его до сих пор. Мы и сейчас живем по его заветам. Вот он…
С фотографии на Белку и Книжника смотрел чел с хорошим открытым лицом, у него были смешные ямочки на щеках и веселые ясные глаза. А рядом с ним…
Книжник почувствовал, как его рот невольно приоткрывается от удивления.
– Клянусь Беспощадным… – едва слышно выдохнула Белка.
Хранитель сделал вид, что ничего не слышал.
– Это Первая Мать, – сообщил он негромко. – Ее звали Ханна Сигал. Она была подругой Первого Отца, жила здесь, в Вайсвилле, но уехала в Парк, чтобы забрать оттуда детей, но вернуться обратно не смогла.
– Из-за Дыхания? – спросил Книжник, разглядывая старое фото. – Это ведь тогда произошло?
Теперь он видел, что сходство не абсолютное, но все равно Ханна, которая стояла рядом с ним, была настолько похожа на Ханну Сигал, что хоть глаза протирай.
– Да, – кивнул Штефан. – Это произошло тогда. Первый Отец до самой встречи с Беспощадным верил, что она вернется. И мы до сих пор верим, что она…
Белка смотрела на фото столетней давности, и Книжник подумал, что никогда не видел у нее такого выражения на лице. Он в первый раз видел ее беззащитной.
– Она вернется, – повторил Хранитель. – Вернется, чтобы одолеть Беспощадного, так говорил Первый Отец. И она вернулась…
Штефан повернулся к Белке и склонился в поклоне.
– Скажи мне, Ханна, Первая Мать, что мы можем сделать для тебя?
– Навались! – закричал Младший, и они навалились, так, что захрустели мышцы и суставы.
Кэрродж качнулся, но не приподнялся ни на йоту.
– Еще раз!
Стон и рев вырвались из сорока глоток – рычаги, плечи, спины, руки.
– Агрррррх!
На этот раз кэрродж удалось сдвинуть на полторы ладони вправо, но этого было недостаточно.
– И-и-и-и-и три!
– Агрррррх!
Двое упали, потеряв силы и равновесие, у подпирающего подножку роувинга широкоплечего парня с татуированными щеками, носом хлынула кровь, но он не просел ни на дюйм, словно был вытесан из камня, продолжая давить спиной на рессору.